Спасая Грейс

Глава 35

Грейс

После поездки в полицейский участок я вплетаю пальцы в ладонь Мака, пока мы идём по Главной улице в сторону Центра искусств. Я хочу зайти, прежде чем вернусь к работе на следующей неделе. Дон любезно дал мне ещё пару выходных. И слава богу — они мне сейчас ой как нужны. Но оставаться дома я не хочу. У меня есть дело.

— Ты мог бы съездить со мной кое-куда? — спрашиваю я.

Мак опускает голову, ловит мой взгляд.

— Куда угодно, красавица.

— В Пенсильванию? — Я делаю лицо в стиле «пожалуйста-пожалуйста», заранее зная, как это звучит.

Мои родители ушли с моего дня рождения и даже не оглянулись. Ни смс, ни звонка. И всё же нутром я чувствую: я должна попробовать ещё раз. Ради мамы.

Если есть хоть какая-то часть отношений с родителями, которую я хочу сохранить — это связь с ней. Если папа не хочет слушать — ладно. Не обязан. Но её я не отдам. Я просто не могу.

Мак останавливается, сжимает мою руку. Я поворачиваюсь к нему лицом.

На его лице — тревога.

— Ты уверена?

— Ну, я ведь справлялась и с куда более тяжёлыми вещами…

Он тут же прижимает моё лицо к своей груди. Я вцепляюсь в край его куртки, прижимаясь ближе.

— Да, — поднимаю на него взгляд. — Я уверена. Я не могу потерять её, Мак. Не могу.

— Ладно. Когда?

— Завтра — не слишком рано?

Он улыбается и прижимает лоб к моему — его фирменный жест, который я обожаю.

— Завтра идеально.

Мы ещё немного стоим в объятии, прежде чем двигаемся дальше, к зданию центра. Мак без трости. Идёт немного неуверенно, но переубедить его невозможно. Такой уж он у меня — упрямый, сильный, настоящий.

Дверной колокольчик звенит, когда мы входим. Дон встречает нас с распростёртыми объятиями.

— Мисс Грейси! Как же хорошо вас видеть!

Он заключает меня в объятия, не дав даже рта открыть. Похоже, я успела всех тут напугать.

Маленькие города врезаются в тебя глубоко. Льюистоун — теперь это мой дом.

— Осторожнее, Дон, — говорит Мак. — А то снова слухи поползут.

Дон отступает на шаг, похлопывая меня по спине.

Я закатываю глаза в сторону Мака.

— Вот увидишь, ковбой, за это ты поплатишься.

Он наклоняется, шепчет мне на ухо.

— Очень надеюсь, капитан.

Я смотрю на него вопросительно. Всё собиралась узнать, откуда взялась эта «капитан», но так и не спросила. Качаю головой и иду к стойке. Компьютер включён. Таблица бронирований открыта. Все места в классах заняты на ближайшие шесть месяцев. Шесть! Та маленькая группа, с которой я начинала, выросла до двадцати четырёх человек на каждый курс.

— Что за… — Я таращусь в экран.

Дон появляется рядом, руки в карманах, добродушная улыбка растягивает его лицо.

— Думал, это поднимет тебе настроение.

Я не могу поверить. Это он всё организовал?

— Я…

Он поднимает руку, останавливая меня.

— Я же говорил: всё, что нужно этому городу — новое дыхание. И ты, Грейси, — это самое дыхание. Мы с нетерпением ждём, как ты вдохнёшь жизнь в эту старую глушь.

Я стою с открытым ртом.

— К тому же, некоторые из наших завсегдатаев предложили проводить художественные ретриты на ранчо R & R. Думаю, ты сможешь обсудить это с миссис Роулинс?

Он имеет в виду Руби. Я усмехаюсь,

— Да, конечно. Обязательно.

— Отлично. Оставлю вас, молодёжь. Увидимся в понедельник, Грейс.

Он машет рукой и исчезает в дверях.

Я оборачиваюсь и вижу Мака, облокотившегося на стойку. На его лице — чистое, искреннее счастье. Такой красивый, чёрт побери.

— Я тебе говорил, как я тобой горжусь? — спрашивает он.

Я стону.

— Да, Макинли.

— Прекрасно. Привыкай к тому, что я буду любить тебя вот так, красавица.

— И что это значит?

Он подмигивает.

— Хорошо… — Я смеюсь и беру его за руку.

Мы снова выходим на улицу. Осталась всего одна последняя, непослушная утка, которую нужно вернуть в строй.

Мама.

Шасси скрипит при соприкосновении с взлётно-посадочной полосой. Я сжимаю подлокотник одной рукой. Вторая в ладони Мака — большая, тёплая, крепкая. Его рука заземляет меня. Капитан выключает знак ремней, и я тянусь к ручной клади. Мак достаёт и свою, и мою, прежде чем первым сходит с трапа.

Ты справишься, Грейс. Посмотри, как далеко ты зашла. После всего, что произошло с Джоэлом, объясниться с родителями — не должно быть так страшно. Но горло сжимается. Я хочу поговорить с мамой. Видеть её меньше часа на своём дне рождения — всё равно что получить то, чего ждал всю жизнь, и тут же потерять.

Мак обнимает меня за плечи, его знакомый запах окутывает мгновенно. Он переносит обе сумки в одну руку и сплетает пальцы с моими. Его ковбойская шляпа смотрится здесь чужеродно. Меня это смешит. Но я люблю её. Люблю его.

Нет на свете места, куда бы я не пошла с этим мужчиной. Даже жизнь в аду с ним была бы лучше, чем один день в раю с кем-то другим. Я благодарю Бога каждый день за то, что мы нашли друг друга именно тогда, когда нашли.

Это закалило то, что между нами.

Посадило семена настолько глубоко, что ничто не могло бы помешать им прорасти, пробиться сквозь землю, развернуться к солнцу и расцвести — пусть несовершенным, но настоящим, живым цветком.

Мы проходим терминал, Мак ловит такси. Я диктую адрес своего детского дома, и мы отправляемся. Через двадцать минут машина сворачивает на подъездную дорожку. Я не была здесь с восемнадцати. Дом почти не изменился. Мак наклоняется вперёд, расплачивается. Выходит первым и берёт сумки. Я остаюсь на заднем сиденье, вцепившись в край изношенного винила. Взгляд прикован к двери. Дышать получается только с усилием.

— Грейси, мы делаем это вместе, помнишь?

Я отрываюсь от двери и ловлю его взгляд, мягкую улыбку и протянутую руку. Беру её. Она тёплая и уверенная. Надёжная. Я выхожу и захлопываю дверь. Такси уезжает. Мы огибаем кусты. Гараж открыт. Машины мамы нет.

Папина — стоит.

— Я не могу.

Я разворачиваюсь и иду обратно к улице. На тротуаре начинаю мерить шагами дорогу. Что я вообще думала? Они не хотят меня здесь. Не хотят знать ту жизнь, которую я построила для себя. Не после того, как я разрушила ту, которую они так старательно лепили для меня.

Стук в дверь.

Сумки остались у куста. Над кустом виднеется чёрная шляпа Мака. Дверь скрипит.

— Здравствуйте, мистер Уэстон. — Шляпа в руках. Или у бедра.

Меня тошнит от голоса отца.

— Последний раз, когда я проверял, ты был здесь не желанным гостем. Так что и не сейчас, Майкл.

— Макинли. И я прошу прощения. Тогда все были на нервах. Но…

— Ты потратил моё время. Прощай.

Хлопок двери.

Приглушённый выдох. Снова стук.

Нет, только не это, Мак.

Прошу тебя.

Он не уходит. Стук громче. Длиннее. Упорный.

Дверь открывается с тяжёлым вздохом.

— Ты глухой, сынок? Убирайся.

— Я не уйду, пока вы нас не выслушаете. — Голос Мака становится ниже. Грубый. Армейский. Деловой.

Чёрт.

Я провожу руками по волосам. Если я и правда часть этой команды, команды Мак-и-Грейс, то должна стоять рядом, а не прятаться за кустами. Я выхожу на газон и встаю рядом. Лицо отца становится каменным.

Мак бросает мне взгляд — тот самый, «вперёд, тигр».

— Я бы хотела поговорить с мамой. Пожалуйста.

Отец напрягается в дверях.

— Её нет.

— А когда она вернётся? — спрашивает Мак.

Он даже не смотрит на него. Только на меня. Его губы кривятся:

— Она не вернётся.

Второй хлопок двери.

Я смотрю на неё. На этот раз — не со страхом, а с растущим раздражением. Что значит — её нет? Что за…

Кашель сбоку. Я поворачиваюсь на звук. Миссис Бартон перегнулась через забор, в перчатках, с секатором в руках.

— Это ты, Грейс?

Смеясь, я подхожу к ней и обнимаю через изгородь:

— Привет, миссис Бартон.

— Вот это да. Какая красавица выросла. — Она смотрит на меня, и я сдерживаю смущение. До Руби Роулинс мне далеко. — А это кто? Муж, что ли?

Мак подходит, протягивает руку.

— Мак. Приятно познакомиться, миссис Бартон.

— Он не муж, — бормочу я.

Она отшатывается, будто я её ударила.

— Дорогуша, тебе надо его не упустить. Мужчина в шляпе! Спорим, у него ещё и лошадь есть?

Вид у неё, конечно, тот ещё — кудри под цветастым платком, щеки подрумянены чересчур, а улыбка на все тридцать два. Я не удерживаюсь и смеюсь. Но я здесь не за советами по личной жизни.

— Миссис Бартон, вы не знаете, где сейчас мама?

Лицо её меняется. Становится серьёзным.

— Она уехала, милая. Они с твоим отцом после твоего ухода ссорились годами. После их короткой поездки на запад, твоя мама собрала вещи и ушла. С тех пор я её не видела. И правильно сделала, если ты меня спрашиваешь.

— О… — это всё, что я могу выдавить.

Она ушла от него. После всех этих лет — взяла и ушла.

— А где она сейчас?

— На другой стороне реки. В Вествуд Виллидж. Бетти с бинго говорила. Кажется, работает в колледже… Или где-то там. По крайней мере, так Бетти сказала. Удачи, милая.

— Спасибо.

Она кивает и подмигивает Маку, прежде чем вернуться к своим цветам.

— Я вызову ТАКСИ, — говорит Мак, уже что-то набирая на телефоне.

— Вествуд... — бормочу я. — Центральный Пенсильванский колледж как раз в той стороне.

— Думаешь, она там преподаёт? — спрашивает Мак, убирая телефон в задний карман своих джинсов.

— Вряд ли.

Такси подъезжает через пять минут. Мы проезжаем через пригороды, переезжаем мост и направляемся к Вествуд Виллидж. Но это закрытая территория, и нас не пускают.

— Попробуй колледж, — прошу я, вцепившись в спинку водительского сиденья.

Через несколько минут мы петляем по внутренним дорожкам кампуса. Мимо проносится огромное треугольное здание. Я больше не могу ждать.

— Остановитесь! Здесь, пожалуйста! — Я выскакиваю из машины и быстрым шагом направляюсь через бетонную парковку к трёхэтажному кремовому зданию. Секретарша в приёмной вздрагивает, когда я врываюсь в двери.

— Простите, вы в порядке? — спрашивает она.

— Я ищу одну женщину. Хелену Уэстон.

— Она здесь учится? — Женщина поднимает бровь.

— Я не знаю. — Я уже догадываюсь, что она скажет.

— Извините, но я не могу разглашать информацию о студентах или сотрудниках. Вы не можете ей написать или позвонить?

— Я... — Я выпрямляюсь. — У меня нет её номера.

У неё не было и моего. Я не дала ей новый номер после того, как сменила телефон, когда жила в Миссисипи. И не думала, что когда-нибудь позвоню ей. Даже после того, как Мак разбил тот старый.

Стеклянные двери тихо открываются, и я понимаю, что это он. Воздух вокруг меня меняется, когда Мак становится позади. Под подбородком начинает дрожать. Я должна была постараться больше. Должна была держать её в курсе, даже если бы она никогда не ответила. Должна была поддерживать связь с её стороны, хоть как-то.

По щеке скатывается горячая слеза, пока по коридору из одной из аудиторий высыпают студенты. Я стираю слезу рукой.

— Вы точно не можете мне помочь? Я просто... — Мой голос срывается. Плечи сотрясаются от сдерживаемого рыдания, но тёплые ладони ложатся на них, удерживая.

— Я же сказала…

— Она моя мама. Я ищу свою мать... — Слова исчезают в воздухе.

По фойе разносится тяжёлое дыхание, и я чувствую, как Мак оборачивается на звук.

— Грейси? — мягкий, до боли знакомый голос раздаётся за спиной.