Спасая Грейс

Глава 18

Грейс

Ещё больше огоньков и сияющих лиц.

Адди уютно устроилась рядом с Хадсоном.

Мягкое стрекотание ночных насекомых вплетается в потрескивание пламени двух кострищ — одно у задней двери, другое — чуть поодаль, возле плакучей ивы с её зелёной листвой.

Рид терпеливо ждёт свою жену, пока мы идём по траве к старому дереву, где длинный семейный стол покрыт голубой скатертью, колышущейся на краях выцветших досок.

На столе стоят блюда и больше свечей, чем я могу сосчитать — всё выглядит так, будто к ужину ожидаются королевские особы.

Луиза и Гарри стоят у стола.

И тут я вижу его.

Мак.

Он стоит у одной из длинных скамеек. Руки сцеплены за спиной, будто он на утреннем построении. Но лицо у него мягкое, счастливое, и, когда наши взгляды встречаются, уголки его губ поднимаются в улыбке.

Стая бабочек взлетает у меня внутри, и я цепляюсь за руку Руби.

Она наклоняется ко мне.

— С днём рождения, Грейси.

Я уставилась на неё, морщу нос, пытаясь сдержать слёзы, снова подкатывающие к глазам. Ну всё… похоже, это будет длинный вечер.

Хотя что-то подсказывает мне: один из лучших.

Ветки дерева шевелятся, и появляется Лоусон с большим креслом, которое он ставит во главе стола.

— Привет! — выдыхаю я.

Он приехал ради меня из самого Нью-Йорка?

У меня перехватывает дыхание. Он подмигивает и идёт к Риду. А Мак тем временем делает шаг вперёд, приглашая меня сесть.

Это слишком.

Он отодвигает для меня кресло, и я отпускаю руку Руби, позволяя Маку взять меня за руку. Его глаза не отрываются от моего лица, пока я опускаюсь на сиденье, и он аккуратно пододвигает меня к столу. Через секунду все уже расселись. Я — в одном конце, Гарри — в другом. Слева от меня — Хадсон, Адди и Лоусон. Справа — Луиза, Рид и Руби. Мак занимает место рядом со мной.

Я раскрываю рот, собираясь поблагодарить всех. Они вовсе не обязаны были устраивать всё это ради меня.

Гарри встаёт, постукивая вилкой по стеклянному бокалу. Внутри плещется янтарная жидкость. Он прочищает горло.

— У нас здесь считается, что семья — самое важное в жизни. Именно она делает жизнь хорошей. Она помогает пережить трудные дни. — Он делает паузу, поднимая бокал. — Совсем недавно нас сильно потрясло.

Он смотрит на Макинли. Я нахожу его руку под столом, и он переплетает пальцы с моими. Я сжимаю его руку, надеясь, что остальные не заметят выражения, с которым он сейчас на меня смотрит. Потому что ничего рабочего или делового в этом нет. Совсем.

Гарри улыбается.

— Но за любой бурей почти всегда следует радуга.

Рид качает головой.

— Господи, Гарри, ну и банальщина.

Гарри ухмыляется младшему сыну.

— Может быть. Но иногда важны не слова, а поступки.

— Ну да, — соглашается Рид, усмехаясь.

Луиза хлопает его по щеке, как маленького мальчика. Руби целует его с другой стороны. Вся компания начинает смеяться.

— Вот тебе и поступки, Ридси, — говорит Руби, прижимаясь к нему.

Он поднимает со стола свой стакан с виски и делает глоток.

— Ага, Ридси, где бы мы все были без поступков Рубс? — подмигивает ему Хадсон.

Рид давится выпитым. Луиза хлопает его по спине, и за столом снова вспыхивает смех.

— Ну вот, малышня высказалась, — Гарри склоняет голову, бросая взгляд на двух сыновей. — Продолжу.

Он снова смотрит на меня. Я замираю.

— Грейси, для нас ты — та самая радуга после бури. Ты навсегда останешься частью этой семьи, куда бы ты ни отправилась дальше и куда бы ни завели тебя мечты. Думаю, этим всё сказано. С днём рождения, милая. Давайте есть!

— Ну наконец-то, — протягивает Рид.

Руби шлёпает его по плечу. Всё по-дружески. Он всегда балагур. Добрый, весёлый. Я вижу так много его в Маке. С каждым днём — всё больше. Я вспоминаю, каким он был в тот день, когда я впервые увидела его — застрявший в луже стирального порошка, неспособный пошевелиться и до жути злой. И каким он стал сейчас — сильным, здоровым… и, главное, счастливым.

— Макинли, ты хочешь сказать что-нибудь для Грейс? — спрашивает Луиза.

За столом сразу становится тихо.

Он сжимает челюсть, но встаёт. Все глаза прикованы к нему. Кроме Руби — она смотрит только на меня, с мягкой улыбкой. Как будто читает мои мысли. Или, может, его.

Мак берёт бокал с виски и опускает взгляд на меня.

— Грейс… Грейси. — Он замолкает, но, встретившись взглядом с Гарри, будто бы заставляет всех затаить дыхание. — Если кто и заслуживает счастья и полноценной жизни — так это ты. Ты буквально соскребла меня с пола и пнула под зад, как следует. Ты снова собрала меня по кусочкам, даже если эти кусочки были рваными и грязными. Теперь ты — часть меня, Грейси. За то, чтобы быть твоим первым помощником.

Он опускается на своё место и осушает бокал так, будто умирает от жажды.

Все смотрят на него — кто-то с недоумением, кто-то с глуповатыми улыбками. Особенно Рид.

Первым помощником?..

Не поняла. Что я упустила?

— За спасительную Грейс Мака! — выкрикивает Рид. — Каламбур был абсолютно преднамеренным!

Улыбка на его лице сияет как прожектор. Руби приобнимает его за руку, лицо её напряжено — она едва сдерживает эмоции.

Луиза смотрит на меня, и на её лице появляется выражение изумления.

Гарри улыбается поверх бокала с видом человека, который знает всё на свете, а потом берёт стоящее перед ним блюдо и передаёт его Руби. Когда никто не говорит, Рид салютует мне и тянется за следующим блюдом, наполняя свою тарелку. Еда начинает циркулировать по столу, тарелки наполняются, и Руби берёт небольшой пульт, направляя его в сторону веранды.

Заиграла кантри-музыка, и за столом возобновился разговор.

Я берусь за столовые приборы — от запахов слюнки текут. Шерил сидит в центре стола, уже наполовину съеденная. Бедняжка. Видимо, такова её судьба. Перед Руби — миска с пастой под каким-то красным маринара-соусом, который она поглощает с невероятной скоростью. Салат, который принесла Адди, Хадсон загребает на вилку, как будто не ел неделю.

Я накладываю себе картофельное блюдо и немного салата. Вкус взрывается у меня во рту, и я с трудом сдерживаю стоны удовольствия. Боже. Эта семья точно знает толк в еде. Ох… Это божественно.

Пахнет чем-то древесным. Я открываю глаза — Мак наклонился ко мне.

— С днём рождения, Грейси, — шепчет он.

Я улыбаюсь, позволяя теплу от его ослепительной улыбки полностью захлестнуть меня. Мне плевать, увидит ли кто-то, что между нами витает.

Мы доедаем основное блюдо, и Хадсон с Ридом собирают тарелки, уходя в дом за напитками. Луиза идёт следом.

Я собираюсь встать.

— Сиди, Грейс, будет десерт, — говорит Адди.

— Ох, и куда я его запихну?

Лоусон подаётся вперёд.

— Поверь, как только попробуешь мамин…

Адди со всего размаха бьёт его.

— Чёрт, Аддс. Достаточно было бы просто шикнуть. Свирепая ты женщина.

— Никакая она не свирепая, — смеётся Гарри.

— Думаю, ты меня имел в виду, Лоус, — говорит Руби с хитрым выражением лица и поднятыми бровями.

Лоусон поднимает руки, будто сдаётся: «не стреляйте».

Эта семья невероятная. Порой я не могу поверить, что мне так повезло оказаться здесь. И я всё думаю — найду ли я когда-нибудь ещё что-то подобное? Если уйду… что меня ждёт?

Полагаю, шансы найти мужчину, как Мак, и такую семью, как его, равны почти нулю.

— С днём рож-день-я, — начинает напевать Гарри, — тебя-а…

Остальные подхватывают песню, и в этот момент возвращаются Хадсон и Рид. Рид несёт миски и ложки, а Хадсон — самый высокий, самый роскошный шоколадный торт, который я когда-либо видела, увенчанный сверкающими бенгальскими огнями. Песня продолжается, и Мак встаёт, становясь у меня за спиной. Хадсон ставит торт передо мной. Сверху выведено «21,5», по краям — сердечки из белого шоколада. Я зажимаю рот рукой.

Мак склоняется к моему уху и шепчет:

— Загадай желание, красавица.

— Я, кажется, не смогу задуть бенгальские огни.

Он приподнимает бровь, так близко… Все глаза прикованы к нам. Я краснею.

— Грейс, просто попроси то, чего ты хочешь. Обещаю, я постараюсь это исполнить.

Я отворачиваюсь к искрам. Их сияние застилает мне глаза, и всё начинает расплываться.

Чьи-то тёплые руки ложатся мне на плечи. Я накрываю их своими и закрываю глаза. Я загадываю желание. Единственное, чего я хочу. После всего, что было за последние шесть месяцев — только это.

Открываю глаза, поднимаю взгляд на Макинли.

— Готово.

Луиза протягивает мне большой нож.

— Дотронешься до дна — целуешь ближайшего парня! — выкрикивает Рид, сложив ладони у рта рупором.

— Ты это о себе, братишка? — Лоусон качает головой.

Хадсон заливается смехом. Руби швыряет в Лоусона скомканную салфетку.

Я делаю первый надрез, и нож упирается в дно.

— По-моему, это дно, — бормочет Рид, кивая на Мака с широко раскрытыми глазами.

— Абсолютно точно дно, — говорит Мак и наклоняется, берёт моё лицо в ладони и приникает к моим губам.

За столом взрываются радостные крики.

Медленный, нежный поцелуй Мака затягивает меня в себя, и я не хочу, чтобы он заканчивался. Я приоткрываю губы, и он углубляет поцелуй.

Наконец, оба запыхавшиеся, мы отстраняемся.

Удивлённые и счастливые лица за столом перехватывают мне горло.

Я не знала, как отреагирует его семья, если узнает про нас с Маком. Радость была последним, чего я ожидала. Но именно это я и вижу.

— Хочешь, я разрежу торт, милая? — спрашивает Луиза, сияя.

— Конечно. Я всё равно испорчу его, если попробую сама.

Она придвигает торт к себе, и нож с лёгкостью погружается в башню шоколадных слоёв — снова и снова, пока у каждого не оказывается десерт на тарелке.

Я подношу кусочек ко рту.

Ох…

Клянусь богом.

Это как шоколадный бархат. Насыщенный и божественный.

— Луиза! Это невероятно! — бормочу я с полным ртом, прикрывая губы рукой.

Лоусон смеётся.

— Всё, Грейси. Обратной дороги нет.

Я глотаю.

— Точно. После этого кусочка любой другой торт будет испорчен.

— Я рада, что тебе понравился. Это мой подарок тебе, солнышко.

— Спасибо.

Слёзы снова подступают. Я же говорила — будет длинный вечер.

— О! Раз уж о подарках… Пора! — Рид вскакивает и протискивается мимо Руби.

Мы доедаем торт, и один за другим члены семьи Роулинс исчезают, пока не остаются только Луиза и я. Я провожу вилкой по тарелке. Это лучший день рождения за долгое время.

— Мы все приготовили кое-что для твоего особого дня, милая. Надеюсь, ты не против?

— Не стоило. Это всё уже слишком.

Она придвигается ближе.

— Самое то. — И улыбается с такой любовью, что у меня перехватывает дыхание.

Позади меня кто-то прочищает горло. Я оборачиваюсь на стуле и вижу Рида с конвертом в руке. Он протягивает его мне, и я встаю, чтобы взять.

— Рид, спасибо.

— Ещё передумаешь, когда увидишь, что там, — смеётся он.

— Эм... ладно?

К нему подходит Руби, за ней — остальные. Я вскрываю конверт. Внутри — чек. Из магазина товаров для творчества в городе.

599 долларов. Что? Нет, Рид!

— Ну, когда я заказывал тебе материалы, Дорис немного переборщила с нулями. Так что теперь ты — гордая обладательница палеты холстов. Не той, что держат в руке, а настоящей, деревянной, грузовой. Примерно сто пятьдесят прямоугольников, натянутых на подрамник. — Он смотрит на меня с виноватой, комичной улыбкой. — Твори от души, Грейси.

— Господи!

— Пустяки. С днём рождения.

Я обнимаю его, и он отступает, пропуская свою жену. Я кладу чек обратно в конверт и оставляю его на столе. Руби вручает мне голубую коробку с серебряной лентой — примерно размером с коробку для обуви. Я развязываю ленту, снимаю крышку. Внутри — голубая папиросная бумага. Я поднимаю её и нахожу ещё одну, меньшую коробочку. Парфюм и... набор кистей с деревянными ручками и розово-золотыми зажимами, держащими роскошную щетину.

— О, Руби...

— Парфюм — Versace. Птичка на хвосте принесла, что твой любимый цвет — синий.

Она целует меня в щёку и отходит в сторону, пропуская Лоусона.

Он вручает мне длинный свёрток в синей обёртке с горошком. Похоже, все сговорились насчёт синего. Он обнимает меня.

— С днём рождения, Грейс.

Я разрываю бумагу — новый коврик для йоги и блок. Тоже синие.

— Лоусон, спасибо, — смеюсь я, сияя от радости.

Он взъерошивает мне волосы и возвращается к столу.

Следующим идёт Хадсон. И по размеру почти не упакованного подарка, который он тащит ко мне, я понимаю — это мольберт. Я приподпрыгиваю от нетерпения. Он вручает его с широкой улыбкой.

— С днём рождения. Если с ним что-то случится — отправляй обратно к мастеру.

У меня глаза округляются.

— Ты его сделал?

— Да, мэм.

Я обнимаю его неловко, стараясь не уронить мольберт.

— Открой, Грейс.

Я снимаю обёртку и провожу рукой по гладкому дереву. Он идеален.

— Дуб. Думаю, прослужит тебе долго.

Я сдерживаю слёзы. Чёрт, я просто разваливаюсь. Размазня и нытик. Как уничтожить Грейс Уэстон: просто добавьте доброты.

— Спасибо! — я целую его в щёку. Он кивает с улыбкой и садится рядом с Лоусоном.

Гарри подходит, крепко обнимает меня, потом отходит на шаг.

— Ты сильная душа, Грейс. Ты на своём месте.

Он вручает мне конверт.

— Так что убедись, что воспользуешься обратным билетом.

Я ошеломлённо смотрю на него, затем вскрываю конверт. Билеты в Пенсильванию. Домой. К родителям.

У меня дрожат руки. Грудь сжимается.

— И это ещё не всё, — говорит Гарри и разворачивает меня за плечи к боковой части дома.

Из темноты доносится стук копыт. Сначала едва различимый, потом всё ближе.

Нет…

Адди появляется с гнедым мерином. С седлом, шагом, голова покачивается — спокойный и расслабленный.

Он касается своей мордой моей ладони. Я перевожу взгляд на Адди. Она светится.

— Он твой, пока ты здесь. Грейс, познакомься — Сержант.

Он фыркает, когда я провожу рукой по его морде и зарываюсь в его чёлку.

Чья-то рука обвивает мои плечи.

— Я знаю, у тебя с Тригом свои отношения. Но попробуй дать шанс старине Сержанту. Он его старший брат, — шепчет Мак и целует меня в щёку, подмигивая.

— Я не могу… — захлёбываюсь я. — Это всё слишком.

Я оборачиваюсь к семье, сидящей за столом, качаю головой.

— Я... не...

Слёзы текут по моим щекам — горячие, быстрые. Я не могу их сдержать. Прижимаю руку ко рту. Луиза подходит ко мне, берёт мои руки в свои.

— Самое то, — говорит она, кивая, в её глазах стоят слёзы.

Я смотрю на Мака. Он стиснул челюсть, будто тоже сдерживает рыдания. Как и я.

Гарри становится по другую сторону и склоняет голову.

— Если ты ещё выдержишь один удар, милая... у нас остался последний сюрприз.

Фары освещают двор, машина останавливается у белых ворот. Хадсон поднимается и идёт навстречу.

— Держи мои руки, красавица. Этот от меня, — шепчет Мак, обнимая меня сзади, прижимая к себе, и скрещивает наши руки на моей груди.

Я крепко зажмуриваюсь. Готовлюсь.

Трава шуршит под шагами.

— Дыши, Грейси, — шепчет Мак. — Просто дыши, хорошо?..

Со стороны машины доносится всхлип.

— Грейс?

Я узнаю этот голос из тысячи.