Свобода или гибель

Пролог

Ночь. Или день. Я не знал. Всё равно.

Главное от этого всё равно не менялось.

Смутный звук…

А. Брат. Снова что-то говорил. Всё равно.

Я не знал даже, точно ли я жив. Может, нет? Как можно жить с дырой в груди?

Совсем недавно я признался брату, что Она — мое сердце.

А теперь её нет.

Как жить без сердца?

Я вот не знал.

Хотя… Всё равно. Жив я или мертв — мне одинаково плохо.

Неужели Она правда поставила мою жизнь выше своей свободы и своей чести? Неужели не понимала, что без неё мне не нужна эта жизнь?

Правитель Империи Менд был прав. Мне больше не понадобятся браслеты. Никогда.

О какой ещё девушке может идти речь, если мне нужна Она? Та, которую этот мерзавец посадил на цепь, как животное?

А-ла-ти-эль…

Это имя всегда заставляло сердце биться чаще.

Но сейчас я ничего не чувствую.

Только боль. Только тоска. Только вина.

Моя вина, что он забрал Её. Моя вина, что Её будут мучить.

Её — самую нежную, самую добрую девушку во Вселенной. Как я мог это допустить⁈

Перед глазами так и стоял её последний взгляд. Отчаянный, полный безграничного ужаса…

И вместе с тем решительный.

Моя милая, решительная, светлая… Девушка с самым огромным сердцем.

Как продолжать жить, если цена этих дней — Она. Цена — Её свобода. Может быть, и Её жизнь.

— Торрелин! — донеслось откуда-то издалека.

Да, я знаю свое имя.

В Её устах оно звучало вовсе не грубо и резко, как всегда, а так удивительно мягко, нежно… Как и сама Она.

Её объятия всегда были очень трепетными и вместе проникающими до самого сердца. Мне казалось, что Она касается самой моей души.

Слишком много чувств. В груди, лишенной сердца, уже не помещаются.

Зато разум полон воспоминаний. Ярких. Живых.

Оттого ещё больнее позволять им оживать.

Но не могу перестать.

Вот наша первая встреча. Я вылетел за дверь, когда беловолосый сосед выбесил меня, и чуть ли не с разбегу влетел в тоненькую фигурку. Её облик навсегда врезался в сознание. Эта густая коса, перекинутая через плечо… И огромные яркие глаза, одновременно и удивленные, и испуганные… И тонкие, чарующие черты лица…

Тогда я сбежал. Рыкнул что-то и сбежал. Потому что слишком удивился незнакомым чувствам, что вспыхнули в груди.

Только они так и не пропали.

А когда поцеловал — пропал совсем…

Моя… А-ла-ти-эль…

Жгучая боль. И резкая тоска, сдавливающая грудь. Словно бы вместо сердца остались только воспоминания.

И вина.

Не уберег.

Не защитил.

И браслеты… Разрезаны. Я не сумел потом поднять.

И по коже текли алые узоры…

Как продолжать жить, когда из пробитой груди хлещет кровь памяти?..

Прости меня, Алатиэль…