Свобода или гибель

Эпилог Полгода спустя

В белоснежной комнате не было ничего, за что мог бы зацепиться взгляд. Абсолютно белый пол, потолок, стены, такой же безжизненно-белый свет, едва ли заметный контур двери… Мерный перестук капель, только раздражающий и усиливающий жажду. Сухое горло — каждый вздох словно куски стекла, что режут изнутри. И боль в плечах, когда мое тело уже не может покорно тянуться вверх, и ноги подкашиваются, оставив вес на руках…

Больно. Холодно. Одиноко.

Мне хочется плакать, хочется кричать, но губы не шевелятся. Только душа отчаянно мечется внутри неподвижного сломанного тела…

И вдруг — горячие, твердые ладони, отогнавшие и боль, и белый свет. С резких вздохом я попыталась отпрянуть, но стоило мне открыть глаза, как меня накрыло облегчением.

— Просто… сон, — кое-как прошептала я, накрывая своей ладонью руку Торрелина.

Но он не разделял моего облегчения, глядя с тревогой. Пришлось перебраться на его колени и обнять покрепче.

— Всё уже хорошо. Мне приснилась та комната, белая… Как будто я снова там.

— Но ты же не там… Всё закончилось.

Всё? Вот уж вряд ли… Пусть Империя Менд и покорена, но всем нам есть чем заняться. Война оставила слишком много шрамов и на душах, и даже на самих планетах…

Тут я заметила, что мой дорогой муж всё ещё в мундире. Хотя за окном была явно глубокая ночь.

— Торр, ну почему опять не спишь?

— Хотел все сообщения по стопкам разобрать, чтобы завтра быстрее работать.

— Если не выспишься, точно не сможешь работать быстро. Ложись давай.

За эти полгода Торр уже понял, что, если я требую чего-то, касающегося его здоровья, меня уже не получится переспорить. Вот и сейчас он только вздохнул, но послушно разделся и лег, прижимая меня к груди. В темноте его лица было почти не видно, но я знала наизусть, кажется, каждую черточку. Ласково касаясь то его скул, то лба, я наблюдала за тем, как мой ингис засыпает. Это не заняло много времени. Мне кажется, если бы я не заставляла его спать, он занимался бы делами день и ночь. В заботах он словно пытался забыть… обо всем.

Его тоже мучили кошмары. Но он всегда отказывался рассказывать, что видит он. Мне только и оставалось, что обнимать его и каждый раз напоминать…

«Всё закончилось». Да, эта фраза была у нас самой частой.

Хотя иногда мне казалось, что Торрелин винит себя в гибели Шионасса. И пусть на словах он соглашался, что подставиться и защитить своего брата и Императора — это было его решение… Кажется, в глубине души он не мог этого принять. Я надеялась лишь, что эта рана исцелится со временем.

Дождавшись, пока Торр уснет покрепче, я тихо поднялась и подошла к его столу. Да, всяких бумаг и докладов накопилась внушительная стопка. Вернее, даже не стопка… Куча. Бедный мой Император…

Я перетащила всю эту кучу на пол — там места было больше, чем на столе. И принялась за сортировку, заодно мельком проглядывая тексты. Завтра я покидаю Громарис, но так хотя бы буду лучше знать все дела, которые нужно будет решить Торру.

На разбор понадобилось часа два. Под конец стало выключать уже и меня. Я аккуратно сложила стопки на столе, про себя радуясь, что сумела помочь, и тоже легла спать.

Но, видимо, мои кошмары решили, что спать мне сегодня не нужно. Новый сон был ещё хуже прежнего.

Я шла по просторной площади. Вокруг гремела битва. Крики и стоны били по ушам, но во сне я не вздрагивала. Я касалась то одного из сражающихся, то другого… И от моих прикосновений они начинали биться в агонии и умирали. Я была самой смертью. Там, где я проходила, — ингисы, мендцы, кто угодно! — все падали замертво. Мои руки были перепачканы чужой кровью. А я шла и шла. И всё больше и больше смертей было вокруг.

От этого сна я проснулась сама, чувствуя, что по щекам текут слезы. Я скатилась с кровати и убежала умываться.

Если Торр, будучи ингисом, воспринимал и войну, и смерть несколько иначе, то я до сих пор была в ужасе от того, сколько погибших видела в той войне.

В комнате я достала толстую полуисписанную тетрадь. Почти все строки были уже зачеркнуты. Тихий шелест этих страниц одновременно и успокаивал, и тревожил. Я помнила все эти адреса, что были записаны здесь. Помнила всё, что мне там говорили.

Мои пальцы остановились на двух последних строчках, пока ещё не зачеркнутых. Туда я пойду утром.

Это были адреса семей тех, кто погиб на той войне. Я хотела извиниться перед всеми, кто потерял близких. И пусть каждый раз чужие слезы разъедали мое сердце, как кислота, я понимала, что не смогу успокоиться, пока не обойду их всех.

До самого рассвета я так и не смогла больше уснуть. А утром убежала на тренировку. Я больше никогда не хотела чувствовать себя слабой.

Мой стук звучал куда увереннее, чем я сама себя чувствовала. Прошла почти минута, прежде чем мне открыли. Я сцепила руки в замок за спиной, чтобы выглядеть спокойнее.

— Императрица? — тихо удивилась девушка, которая открыла мне дверь. У неё была довольно короткая стрижка, но сама она казалась очень тонкой и хрупкой, словно бы давно ничего не ела.

Каждый раз я терялась, как ребенок. Слова не шли, хотя перед каждым из этих посещений я старательно их подбирала и даже заучивала. Но перед чужой дверью они напрочь вылетали у меня из головы.

— Я хотела извиниться.

Тонкие темные брови девушки чуть дрогнули, выдавая её удивление. А мое сердце билось с перебоями, стоило мне заметить, как она неосознанно теребит край своего темного кожаного браслета на предплечье. Свадебного, почти как у меня — только без золотых узоров…

— Я прошу у Вас прощения… за эту войну. За войну, на которой погиб Ваш муж. И хотя я понимаю, что мои слова ничего не изменят, мне искренне жаль, что он не смог вернуться…

Всю мою короткую речь девушка держалась. Но едва я договорила, она закрыла лицо руками и судорожно всхлипнула, привалившись к косяку. Спина, до сих пор гордо выпрямленная, теперь сгорбилась, словно она пыталась сжаться, спрятаться от ужасающей правды…

Повинуясь порыву, я шагнула к ней и осторожно, но от всей души обняла. Пусть я не в силах была вернуть её мужа, но я могла подарить хотя бы каплю тепла и сочувствия…

Иногда мне казалось, что было проще с теми, кто в ярости и отчаянии проклинал меня.

— Ну как я буду без тебя целую неделю? — возмущенно ворчал Торрелин, ведя меня за руку к кораблю. — Я буду грустить и скучать!

— Я тоже, — улыбнулась я. — Но я должна, ты же знаешь. А ты пока можешь поучаствовать в испытании нового корабля, вроде Амдир тебя приглашал же?

— Ещё бы он не пригласил!

Я засмеялась, неожиданно звонко даже для себя. А Торр вдруг остановился, с каким-то странным теплом глядя на меня.

— Хочу чаще слышать, как ты смеешься. Обожаю тебя.

Я приподнялась на носочки, чтобы легко его поцеловать. При ингисах я не любила проявлять много нежности, но хотя бы чуть-чуть… иногда очень хотелось.

— А где Заиль? — сообразила я, что так и не вижу сестру. — Решила пока остаться?

— Мы с ней договорились, что я отвезу её на Орионту, когда буду забирать тебя.

— Ей, по-хорошему, тоже учиться бы, — неодобрительно заметила я.

— Алатиэль, помилуй! Если рядом не будет кого-то милого и хвостатого, я с ума сойду от тоски!

— Может, нам кота завести, чтобы ты не тосковал?

— Зачем? Одна Кошка у меня уже есть.

Торрелин подмигнул мне так быстро, что, если бы я не была к этому привычна, то и не заметила бы. Но от улыбки я не удержалась. Всё же это было слишком забавное и милое прозвище.

— До встречи, Торр.

— Успехов тебе там. Передавай привет Ошину.

Если бы не прощальный, слишком горячий поцелуй — получилось бы чересчур официально.

На Орионте в день моего прибытия шел дождь. Но меня всё равно встречали. Первым, конечно, брат. Я даже не успела оглядеться, а уже попала в его объятия, после чего он пристально меня осмотрел.

— С каждым разом выглядишь всё лучше, — довольно заключил он.

Ещё бы. В первые дни, едва мы вернулись из Империи Менд, кошмары одолевали меня даже наяву. Стоило услышать какой-то звон или стук — и меня накрывало настоящей паникой. Мне едва удавалось дышать, а от невыносимого страха и ужаса хотелось плакать и кричать. Мне понадобилось почти два месяца, чтобы хотя бы днем обходиться без подобного. Теперь кошмары являлись только во снах. Но, может быть, когда-то я начну жить почти без страхов…

— Вот что значит — выйти замуж по любви! — я показала брату язык, пользуясь тем, что среди друисов можно было вести себя несколько более раскованно.

Это Торр с улыбкой встречал любое мое настроение — хоть шутливое, хоть философское, а другие ингисы до сих пор пытались смириться с тем, что их Императрица — друиса. Хотя мою помощь и участие никто не умалял, но всем нужно было время, чтобы принять меня.

Ошин на мое замечание про замужество закатил глаза, но у него хватило совести немного покраснеть.

Понадобилось несколько минут, чтобы собрать на привычной полянке всех оставшихся друисов. На Орионте в тот роковой день выжило 53 из них, и ещё 22 нашлись на корабле Астрокварты. Все они сейчас образовывали единственный Клан — Клан Стремительной воды под руководством моего брата. Может быть, когда-то наш народ станет значительно более многочисленным, тогда можно будет подумать над тем, чтобы разделиться на несколько Кланов. Но сейчас в этом не было никакого смысла — Кланы были бы слишком маленькими.

Все расселись по кругу, и только я ходила между друисами. Я взялась учить всех выживших Жреческим Песням. Хотя Орионта и была щедра на плоды и урожай, без Песен привычный их уровень сильно снизился, и в Астрокварте вот-вот могло начаться что-то, что Амдир по-умному назвал продовольственным кризисом, а Вистра «перевела» как обыкновенный голод. Поэтому нужно было спасать ситуацию. Увы, сейчас никто, кроме меня, этими знаниями не обладал, и никто из друисов не был достаточно талантлив, чтобы в ближайшее время вырастить хоть одно плодовое дерево, к примеру. Поэтому пока я учила их правильно дышать, чтобы когда-нибудь суметь правильно пропеть нужные звуки. Это по утрам. А всё остальное время мне предстояло бегать по лесам и полям и Петь самой, чтобы хоть как-то ускорять рост растений.

Месяц назад Амдир с несколькими фригусами прибывали на Орионту одновременно со мной, чтобы, пока я Пою, поискать способы записи Пения так, чтобы должным образом работал даже просто звук из прибора, без моего участия. Но пока им это не удавалось. Амдир злился и теперь считал это своим профессиональным вызовом, всё свободное время отдавая этой задаче.

Хотя свободного времени у него было немного. Пусть в делах Конгресса управления он теперь почти не участвовал, но корабли из тенебрия всё ещё считались его делом, и именно он руководил всеми этапами их создания. Как раз на днях он должен был провести их первое официальное испытание, которое или покажет невыявленные проблемы, или подтвердит готовность к использованию.

А ещё они с Вистрой вернулись в Академию Астрокварты, чтобы закончить учебу. На втором курсе у них начались практические занятия, и на них наша каркарема определенно была лучшей. Даже Амдир, хоть и многое знал и умел, признавал, что её ловкость и осторожность приносят куда больше результатов, чем его опыт. Неудивительно, что их тандем, как когда-то союз из нас четверых, был лучшим на курсе.

Торрелин

Третий день без Алатиэли проходил совсем скучно и тоскливо, как я и предсказывал. Хотя я понимал всю необходимость её присутствия на Орионте (по-хорошему, она должна быть там даже чаще, чем на Громарисе), отпускать любимую жену на другую планету было откровенно страшно. В её отсутствие усилились даже ночные кошмары. Я видел во сне то жуткий день, когда ей надевал ошейник и забирал наш враг, то момент, когда Шионасс защитил меня ценой собственной жизни. Этот миг преследовал меня уже полгода…

— Торрелин! Можно сегодня с тобой?

Заиль, очаровательно хлопая ресничками, прижимала к груди книгу и косилась на дверь в кабинет, в который я как раз планировал зайти. Отказать этой маленькой друисе я был не в силах. Как и её старшей сестре, впрочем!

— Заходи, — пригласил я девочку.

Она счастливо просияла, быстро меня обняла и прошмыгнула в дверь, словно боялась, что я передумаю. Я только покачал головой и зашел следом. Девочка уселась на место слева от меня, которое обычно пустовало; я сел рядом и, достав угощение из кармана, протянул Заиль плитку шоколада. Алатиэль, конечно, просила её не закармливать сладостями… Но я честно старался ограничиваться только одной шоколадкой в день!

— Спасибо! — снова обрадовалась девочка, тут же разворачивая подарок.

Постепенно вокруг стола рассаживались другие ингисы, чьи доклады и наблюдения я должен был выслушать. На Заиль никто не косился, все уже привыкли, что временами девочка присутствует на таких собраниях. Обычно она или читала книги, даже не сразу замечая, что мы закончили, или рисовала. Сегодня вот снова была с книгой. Только вот, в ожидании начала, решила поболтать… Ох, если б я знал, о чем!..

— Торрелин, а ведь когда-то ваш с Алатиэль сын будет Императором, да? — серьезно спросила меня Заиль. При этом задорно грызла шоколад — совершенно умилительное зрелище.

— Надеюсь, что так, — согласился я.

— Но вы же уже давно женаты. Когда у вас наконец будет ребенок?

И с таким искренним непониманием она это спросила, что мне даже стало неловко.

А ещё более неловко было от того, что такие вопросы — вообще-то, достаточно личные! — она подняла при тех, кого я не хотел бы посвящать в наше с Алатиэль состояние.

— Давай обсудим это позже? — попросил я. — Я объясню, но не сейчас.

Горько-горько вздохнув, она всё же согласилась.

Вскоре все собрались и начали доклады. Правда, слушал я уже через силу. Куда больше меня тревожил тот вопрос, который затронула Заиль.

Мы с Алатиэль вполне сходились в желании стать родителями. Но сейчас, когда мы только-только оправлялись от всего того, что с нами случилось, такая ответственность казалась нам обоим непомерно большой. Мы не знали наверняка, точно ли нам больше ничего не угрожает, а внутренние переживания всё ещё были слишком велики и терзали почти всё время. Как в таком состоянии можно всерьез думать о ребенке, которому нужны будут забота и любовь? Когда-нибудь мы, конечно, решимся на этот шаг… но не сейчас.

Как бы теперь пересказать это ребенку, не напугав, но и объяснив, что решим, когда пришло нужное время, только мы вдвоем?

В этот раз мы вошли в Зал Астрокварты одними из первых. Сам Зал за это время изменился: секции немного сдвинулись, и между Инновией и Перикулотерром появилась новая — секция Спесии. Сегодня был, в каком-то смысле, особенный день. В Союз Астрокварты вступала пятая планета.

Изменилось многое, не только количество планет в Союзе. Секцию Орионты теперь занимал только Ошин. На Перикулотерре аристократы после казни короля Дагния долго спорили, и в итоге власть перешла какому-то графу, отцу той самой вредной девушки, которой когда-то служила Вистра. Она, кстати, будучи с ними хорошо знакомой, говорила нам, что из графа вполне может выйти толк.

И всё же, несмотря на эти изменения… Я оглядывал этот Зал и понимал, что мы хотя бы сделали самое главное — сохранили свою свободу. Те, кто попытался править в Империи Менд после смерти Виррана, не скрывали, что в случае победы «смерть показалась бы счастьем». И мы сумели этого избежать.

— Торр? — шепотом позвала меня Алатиэль, положив голову мне на плечо.

Совет пока не начинался, мы ждали ещё Конгресс управления Инновии.

— Я слушаю.

— Представляешь… Возможно, мы справились только потому, что когда-то решили вместе сделать учебное задание.

Я немного нервно усмехнулся. Тот подслушанный разговор в библиотеке был, наверное, одним из самых важных в нашей жизни, но сколько же нервов он отобрал!..

— Спасибо, что когда-то позвал за свой стол друису-изгоя. Если бы не твоя доброта в тот день, где бы мы сейчас были?

Я не знал. История пошла так, как написали её мы, своими действиями. Иногда верными, иногда ошибочными. Но о том дне, когда испуганная, но упрямая девушка впервые села напротив меня, искоса рассматривая из-под ресниц, я точно никогда не буду жалеть.