Свобода или гибель

Глава 40

Как оказалось позже, я провалялась без сознания три дня, перепугав всех до невозможности. Едва очнулась — и Вистра высказала всё, что у неё накопилось за эти дни. Её возмущенная, непрерывная речь заняла почти полчаса, но после этого она просто обняла меня, заплакала и призналась, что просто очень за меня испугалась. Я ничуть не обижалась. Наверное, тоже испугалась бы, если бы моя подруга так долго не приходила в себя.

Запястье у меня оказалось просто вывихнуто, Заин успел его вправить и туго забинтовал, чтобы восстанавливалось. А вот с лицом было сложнее. Вирран уродовал меня с душой, и рану пришлось сшивать. Молодой врач даже, уныло повесив голову, сказал, что опасается, что шрам так и останется.

Мне оставалось только философски пожимать плечами. Шрамы на спине, начавшаяся в 21 год седина, теперь ещё шрам на лице… Да уж, я становилась прям нереальной красоткой.

Но внутри… я чувствовала, что стала спокойнее. Я была права, считая, что смерть Виррана убьет и мой страх перед ним. Хоть тревога ещё и оставалась, но легкая, естественная, не такая всепоглощающая, как накрывала меня раньше временами. Так что, несмотря ни на боль, ни на его ядовитые слова, я не жалела о том, что было.

— Кстати… Торрелин очнулся, как раз пока ты была в Империи.

Я подобралась, чувствуя, как сердце сбилось с привычного ритма.

— Он в порядке? Хорошо восстановился? Никаких проблем нет?

Вистра звонко засмеялась.

— Нет-нет, он в порядке! Луко пока просит его не напрягаться, но он сопротивляется и всё рвется чем-нибудь заняться.

Я невольно улыбнулась, тут же дрогнув от боли в рассеченном лице. Это было вполне похоже на него…

— Про меня сказал что-нибудь? — помолчав, спросила я. Тихо. Потому что догадывалась, в каком он гневе…

— Не особо, — Вистра пожала плечами. — Сказал, что рад, что ты жива, и что ждет на Громарисе. Видимо, высказываться об этой идее он будет лично. А уж увидев тебя…

Подруга осеклась, смешно хлопнув себя по губам.

— Ой. Прости, я… не хотела.

— Очень плохо, да? — вздохнула я, откидываясь на подушки.

Я никак не могла собраться с силами и посмотреть на себя в зеркало. Мне было просто страшно увидеть тот ужас, в который превратилось лицо.

Вистра немного помялась, но попыталась найти компромисс между правдой и нежеланием меня обидеть:

— Плохо, но не очень, надо просто, чтобы зажило! Потом будет не так уж страшно, вот увидишь!

Да, только вот Торрелин меня увидит не особо «потом»… За три оставшихся дня полета я точно не стану выглядеть как обычно.

Ещё и мои сомнения… Не хотелось бы цепляться за слова врага, которого я лично убила, но и забыть их я не могла. Во мне ведь действительно не было ничего, что заставляло бы меня всерьез за что-то любить и уважать. И от этого понимания становилось неуютно и даже холодно. Может быть, мое место вовсе не там, где все говорят?..

Наверное, по мне было заметно, что я не конца пришла в себя после этой вылазки в Империю Менд. Во всяком случае, Вистра не слишком меня забалтывала, а на мое напоминание, что мы хотели заняться её тренировками, она и вовсе отмахнулась, заявив, что после ещё всё успеем.

В каком-то смысле, наверное, она была права. Судя по тому, что Вирран копался в своих бумагах в гордом одиночестве, он никому не доверял. А это значило, в свою очередь, что без него решения будут приниматься медленно, неизвестно кем и вряд ли достаточно взвешенные и учитывающие все детали. Словом, как раз так, как мы и хотели. И одолеть такого врага, конечно, будет проще.

В общем, Вистра болтала через связной браслет с Амдиром (кажется, эта парочка уже успела помириться), ингисы ко мне почти не обращались, только Заин время от времени проверял руку и лицо… Пользуясь возможностью, я почти всё время спала.

Правда, кошмары, которые при Торрелине исчезали, сейчас снова стали возвращаться. То мне вновь казалось, что я подвешена на цепях в той белоснежной комнате, то видела, как хлещет кровь из раны на шее Торрелина… Каждый раз, просыпаясь, я тянулась к знакомой горячей руке, не сразу вспоминая, что Торра рядом не было. Засыпала обратно я долго, убеждая себя, что Вирран больше никому не причинит вреда.

К счастью, лететь оставалось недолго, и вскоре мы приземлились на Громарис. Часть войск Астрокварты уже отправилась к Империи Менд, но и Торрелин, и Амдир, и Шионасс пока оставались здесь, дожидаясь нас.

Я боялась покидать корабль. Знала, что где-то там был Торр, но кто бы знал, как мне не хотелось показываться ему в таком виде!..

— Алатиэль, ты выходишь? — звонко и радостно окликнула меня Вистра. — Все ингисы уже ушли, я тоже готова, а ты?

— Иди, — кивнула я. — Я… я сейчас тоже уже пойду.

Как только найду в себе достаточно смелости…

Но минута проходила за минутой, а ничего не менялось. Никакой смелости так и не появилось. И со вздохом я пошла сдаваться мужу, как была.

Входная дверь корабля осталась открытой, и мне не пришлось даже разбираться с её механизмами. Я осторожно вышла наружу, гадая, где искать Торрелина, да так и остановилась.

Он стоял прямо передо мной. Высокий, сильный, со сложенными на груди руками, сурово сдвинув брови. Нас разделяли всего три ступени, и я была ненамного выше его.

Когда я появилась, он даже не вздрогнул. И выражение лица не изменилось. Но я чувствовала его взгляд кожей, словно бы он проводил по лицу горячими пальцами, осторожно лаская.

Торр не сделал ни шага, молча глядя на меня. Поэтому два шага сделала я, остановившись на последней ступеньке. Наши глаза были почти на одном уровне.

— Как ты? — тихо спросила я.

У него на шее была плотная темная повязка, и было совершенно непонятно, в каком сейчас состоянии его рана.

Торрелин не ответил, но продолжал изучать взглядом мое лицо. Я сглотнула. Вряд ли он мечтал о такой жене, конечно… От красоты только воспоминания и остались.

— Я пойму, если ты захочешь, чтобы я… ушла.

В последнее слово я вложила куда больше, чем физическое отдаление. Уйти — с его планеты, из его жизни. Возможно, он смог бы найти более стойкую, разумную, менее трусливую, испуганную и изуродованную Императрицу. Как бы ни было горько, я была готова это принять.

Но Торрелин только вздохнул. Как-то тяжело, устало, но вовсе не гневно. И резко дернул меня за талию, прямо на себя.

Мои руки легли на его плечи без моей воли, словно привычно. Я тянулась к нему сама. Мне нужна была его сила, жесткость, надежность… и жар. Его губы, как всегда, были горячими. А поцелуй…

Я ожидала раздражения, гнева, злости, ярости, негодования. А вместо этого Торр касался меня с осторожной, хотя и жадной нежностью. Перебирал мои волосы, настойчиво гладил затылок, шею, плечи, прижимая за талию всё крепче, всё ближе к себе.

— Куда ты там собралась уходить? — прошептал он мне в губы, прервавшись лишь на пару секунд. — Не отпущу.

Наш поцелуй получился со вкусом крови: мы потревожили порез на лице. И я, как-то резко вспомнив о том, как выгляжу, отпрянула и прикрыла правую половину лица рукой.

— Как тебе не противно?.. — сорвалось у меня с губ. Но я хотя бы была честной.

Торрелин мягко убрал мою руку. И снова склонился, целуя меня… вдоль пореза. Не задевая, но касаясь губами кожи вдоль раны.

— Мне не может быть с тобой «противно», — шептал он. — Я тебя люблю, и никакие недостатки во внешности этого не изменят.

— Но почему любишь? — я всхлипнула, сама не сразу это осознав. — Ведь во мне нет ничего особенного…

Торр отстранился, склонив голову в сторону, и слабо улыбнулся:

— А что, любить надо за что-то особенное? Я люблю тебя за то, как сам ощущаю себя рядом с тобой. Я становлюсь цельным, живым, нужным. Мне всё равно, злишься ты или готова мурлыкать от нежности. Для меня ты прекрасна любой. Ну что ты, не плачь, Алатиэль… Пойдем домой.

Я рассказала ему всё, что меня тревожило и жгло изнутри. Всё, что задел во мне Вирран своими ядовитыми словами. Каждая из тех его фраз словно засела во мне ледяными осколками, но в тот день, в горячих объятиях того, кто любил меня просто так, они просто не могли не растаять.