Свобода или гибель

Глава 6

Что-то холодное звонко стукнулось о мои зубы. Я попыталась открыть глаза, но это удалось мне не сразу. А когда удалось — я на миг задохнулась от удивления.

Рядом со мной на коленях сидел брат. И он прижимал к моим губам железную чашку… с водой? Не может быть! Задвинув подальше желание огрызнуться, я жадно принялась глотать это чудо. С ума сойти, вода! Холодная, чистая, свежая — настоящее наслаждение! Я выпила всю чашку едва ли не за пару мгновений. Мучительная жажда немного отступила. Хотя я бы не отказалась от ещё парочки таких же чашек.

Теперь, немного включив многострадальную голову, я сумела более внимательно посмотреть на Ниора и вокруг. Местного светловолосого императора рядом не наблюдалось, что, конечно, немного радовало. Вообще вокруг было пусто. Только брат… Немного бледный, серьезный, пристально изучающий меня.

— Зачем? — спросила я хрипло, вложив в вопрос всю свою язвительность. В последнее время её стало слишком уж много.

— Ненавидишь? — поинтересовался он в ответ.

Горький смех вновь потревожил губы, и едва затянувшаяся ранка снова стала кровоточить.

— А ты как думаешь?

— Думаю, если бы не цепи, ты бы меня уже придушила, — удивительно спокойно отозвался Ниор.

Я оскалилась, сама себе напоминая загнанного зверя.

— Ты никогда не был идиотом. Почему ты здесь⁈

— Я верю, что победит именно Повелитель, — без тени сомнения, тем же спокойным ровным тоном ответил он. — Империя Менд сильнее, а её правитель мудрее. Хотя и жесткий.

— Он хочет превратить меня в сломанную и покорную куклу, — прошипела я. — Это ты называешь просто «жёсткий»⁈

— Повелитель и должен быть таким! — с непробиваемой уверенностью брат продолжил спор. — Только Император, способный сломать своих врагов, может править долго и успешно!

Меня уже начало трясти от гнева и… страха. Да, что-то вроде ужаса раскрывало крылья в моей душе.

— Если уж ты так его поддерживаешь, — прошипела она, — зачем ты принес мне воды⁈

Несколько часов мы с императором молча противостояли друг другу. Он старательно меня не замечал, а я крошила зубы друг о друга, чтобы не взмолиться о воде. Так продолжалось, пока меня не сморил усталый сон. А разбудил — Ниор с этой чашкой!

Брат отвёл глаза.

— Я… просто не могу. Я не могу ему противостоять напрямую, поэтому если он приказывает — я всегда послушаюсь… Но я не могу просто смотреть на твои страдания! Я хочу хоть чуть-чуть тебе помочь!

А я хочу ещё чуть-чуть украсить ему лицо! Долго он собирается метаться между двух огней⁈ Рано или поздно этот конфликт станет неразрешимым, и что он будет делать⁈

Нет, нельзя сходить с ума, надо взять себя в руки, успокоиться и поискать пользу в том, что этот гений пытается меня задобрить.

— Мне нужна информация. Об империи, императоре, устройстве, жителях, традициях, особенностях. Обо всем.

Ниор с грустной улыбкой покачал головой.

— Ты не сбежишь, Алатиэль. Не раньше, чем сам Повелитель тебя отпустит.

— Я не спрашивала о шансах на побег, — прошипела я. Потому что, конечно, об этом думала. — Я просто прошу информации!

— Прости, сестрёнка. Повелитель запретил тебе что-либо рассказывать… Но я тебе дам совет, хорошо? Не сопротивляйся. Покорись и выполняй его приказы. Ты, конечно, теперь навсегда его рабыней будешь, но, может быть, хотя бы в здравом уме останешься.

И, выдав этот подбадривающий совет, он снова ушел. Мысленно взвыв, я снова стукнулась головой о стену. Очень хотелось плакать. И пара слезинок всё же расчертили щеки.

Как показал дальнейший опыт, слова обоих мужчин стоило воспринять серьёзнее.

В той комнате — видимо, это было что-то вроде гостиной — не было окон, поэтому я не могла даже примерно предположить, сколько времени прошло с визита Ниора. Но скованное, едва подвижное тело закаменело, снова вернулась жажда, и мне до ужаса хотелось уединиться в уборной.

Двери здесь скользили очень тихо, и в другой ситуации я бы могла и не уловить этот звук. Но в условиях тишины, окружавшей меня, как плотное одеяло, не заметить такой звук было бы невозможно.

Я настороженно смотрела на «повелителя». Он снова приоделся, его новый костюм был ярко-алого, как артериальная кровь, цвета. Хотя про кровь, конечно, лучше не думать… Глядя на меня без каких-то ярких эмоций, он молчал. Я, в общем-то, тоже не спешила заводить разговор.

Интересно, он знает о том, что ко мне приходил Ниор?..

Тишина давила.

— Любуешься? — всё-таки первой не выдержала я. Голос дрогнул.

— О да, я в полном восхищении, — бесстрастно отозвался он. — Вот думаю, как бы ещё дополнить эту красоту.

И снова умолк. Мне стало ещё больше не по себе. После моего избиения старшим братом я не горела желанием узнать, на что ещё способна фантазия моего врага.

Но спрашивать я не рискнула.

Ещё немного «полюбовавшись» мной, император ушел. Но предчувствие подсказывало мне, что это ненадолго — и я не ошиблась.

Он вернулся не один, а в компании трех мужчин со склоненными головами и в ошейниках и в неброских серо-коричневых потрепанных одеждах. Ни один из них не попытался глянуть на меня, словно бы их вообще никак это не касалось. Так, по большому счету, и было, но всё же такое поведение вселяло в меня лишнюю тревогу.

Эти мужчины, на удивление аккуратно, но без всякого интереса, отстегнули меня от стены под пристальным взглядом их императора. Ошейник так и остался на мне, но свободные руки принесли облегчение.

Цепь от ошейника перекочевала в руки императора, а на плечи легли равнодушные ладони других рабов. Неужели он так боится, что я сбегу? Или это способ давить на меня, напоминая, что он может контролировать каждое мое движение? Если последнее, то явно не работало. Я была так рада размять ноги, что наличие конвоя меня не особо тревожило.

Правда, на лестнице колени, замученные сперва частыми падениями, а затем долгой неподвижностью, снова попытались подогнуться, но…

Видимо, рабы понимали друг друга куда лучше других. Потому что эти мужчины придержали меня за плечи. Вряд ли это было заметно со стороны, но я — почувствовала. И меня затопило хрупкой благодарностью. Не знала уж, о чем они думали в этот миг, но эта едва ощутимая поддержка была сейчас безумно важной.

Хотя вслух их благодарить точно не стоило. Их «повелитель» вряд ли такое одобрит, а подставлять их под удар я не хотела.

Между тем мы спускались вниз. Белизна и позолота начинали раздражать. Я не запомнила путь сюда, в покои императора, поэтому теперь не могла понять, идем ли мы тем же путем наружу или же куда-то ещё. Сам император шествовал совершенно спокойно и даже расслабленно, не оглядываясь вокруг и тем более не смотря на меня. Навстречу нам никто не попадался: уж не знаю, совпало так или все обитатели дворца целенаправленно не встречались нам.

Встревать с вопросами, куда это мы идем, я не стала.

Первые сомнения и опасение родились, когда мы свернули в темный проход куда-то вниз. Поначалу его темнота меня порадовала, но потом я заметила, что он слишком уж отличается от того, что я видела до сих пор. Слишком просто, мрачно, равнодушно… Может, меня решили отвести к другим рабам?

Уровень внутреннего напряжения возрос ещё больше, когда мы вошли в не очень большую неприметную комнату. Несколько странных светильников под потолком заливали её багровым светом. В середине красовался простой железный столб, в углу — темная ниша.

И всё.

И какой, интересно, глубокий смысл сокрыт в этой комнате?

— Приковать.

Я вздрогнула, но мой конвой среагировал быстрее. Меня очень шустро подтащили к этому самому столбу, и вблизи я увидела в куске железа крепления, по размеру — вполне подходящие для запястий.

Стало не по себе, и глубинные остатки веры в лучшее куда-то сразу потерялись. Я не знала, что именно затеял «повелитель», но ничего хорошего для меня здесь явно не предвиделось.

Пришлось встать на колени, чтобы не нужно было непонятно как наклоняться, и помощники моего врага резво накинули на меня ещё два ремня: один прижал мою шею к столбу, а другой — поясницу. Пошевелиться стало крайне затруднительно, даже больше, чем в цепях в императорской гостиной.

Один из рабов, прежде чем отойти, легонько сжал мою ладонь, и я впервые перехватила его взгляд. Это оказался, на удивление, почти мальчишка, с огромными и очень грустными голубыми глазами. Всё его лицо выражало сочувствие. Но миг поддержки минул, и он опустил голову, вслед за другими рабами отходя от меня.

— Ты! Возьми. И бей.

Ясно разнообразие отсутствует, продолжаем избиение…

Спиной мне было не видно, к кому именно обратился император, но вот удар я прочувствовала хорошо.

Спину обожгли тонкие полоски,но из-за силы удара казалось, что эта вещь почти что разрезала мышцы. Я не смогла понять, из чего были сделаны те полосы, — подобного опыта как-то не было! — но боль от этих ударов была знатная. Я сжалась, зашипев. Хотелось закричать, но…

Гордость. Да, какая-то глупая гордость не давала сдаваться. И на каждый свист этих тонких полосок, рассекающих мою спину, я заставляла себя молчать. Вздрагивала — да. Плакала, пусть и молча, — да. Но я не кричала. И не говорила ни слова.

Я когда-то обещала, что Империя Менд подавится мной, и я хотела сдержать свое слово.

— Что же ты молчишь, неужели не больно? — спустя десяток ударов мягонько так спросил меня император. Я продолжила молчать. — Ну, раз не больно… Ещё пять раз.

Из-за острой и резкой боли я не могла понять даже, насколько мне повредили спину. Но когда после этой порции издевательств меня отцепили от столба, встать у меня не получилось. Обратно два раба тащили меня через весь дворец: один схватил за руки, другой — за ноги. Хвост драматично тащился по полу: у меня не было сил его поджать.

Скорее всего, когда меня сбросили на пол на мое прежнее место, я потеряла сознание. Потому что после такого приземления спину, казалось, обожгло изнутри, и меня вновь накрыло темнотой.

Зато каким приятным после этого было пробуждение! Холодная вода касалась израненной спины, и, хотя раны и щипало, их очищение казалось счастьем.

Уж не знаю, был ли это неожиданный приступ доброты, или же таким и был план, но я лежала на полу на животе, и немолодая, но милая женщина с теплым взглядом отмывала мою спину. Таз с водой, в котором она полоскала тряпку, был алым.

Было очень больно и как-то до ужаса обидно. Я не совершила ничего плохого, чтобы заслужить эти мучения! И я очень скучала по Торру. Мн хотелось, чтобы он обнял меня, коснулся губами виска, как часто делал, погладил кончиками пальцами израненную спину — мой суровый ингис умел быть нежным, я знала…

Но его здесь не было. И мне нужно быть лишь терпеть и ждать его победы…

Я сглотнула комок в горле, сумев не заплакать, и косо глянула на женщину, которая заботилась обо мне.

— Очень плохо? — тихо спросила я её.

— Я видала и хуже, — со вздохом призналась женщина. Голос у неё оказался приятный. — Но такую милую девушку так исхлестать…

И она не договорив покачала головой.

А я невольно приподнялась. Она была свободной — никакого ошейника на ней не было. И её довольно вольное высказывание, с таким явным неодобрением… Она совсем не боялась местного императора! Может быть, она — мой шанс что-нибудь узнать об империи?

Я пригляделась к женщине повнимательнее. Одета она была в простое платье, хоть и простое, но чистое и аккуратное. Немного полноватая, но это казалось милым. Руки — чистые, довольно ухоженные, не похоже, чтобы она много работала. Русые волосы, чуток тронутые сединой, были скручены в узел на затылке. И улыбка. Добрая, светлая, полная тепла. Такой улыбке нельзя было не улыбнуться в ответ.

— Кто вы? — осторожно спросила я.

— Можешь называть меня госпожой Шианой, — представилась она. — Может, тебе хочется чего-нибудь?

Мне хотелось.

Взамен испорченной рубашки она дала мне другую. Я умылась, причесала пальцами спутанные волосы, даже перекусила несколькими кусками хлеба и большим недозрелым яблоком. Эта внезапная доброта и вседозволенность немного пугали, но я не собиралась отказываться от предложенного.

Но самое важное желание я оставила напоследок.

— Расскажите мне об Империи Менд, — попросила я. — Я оказалась здесь совсем неожиданно и ничего не знаю…

Госпожа Шиана, кажется, ничуть моему вопросу не удивилась. Устроилась рядом со мной на полу (нет, она явно не опасалась возвращения императора!) и улыбнулась:

— О чем тебе сперва рассказать?

Торрелин

— Император?.. Торрелин!

Я вздрогнул, выныривая из пустоты. Слишком часто я проваливался в апатию. Но нужно было сосредоточиться на окружающем.

Нас было трое. Больше я никому не доверял. Шионасс, помрачневший ещё больше, чем прежде, и всегда кажущийся беспечным Амдир с напряжённым взглядом. Наверное, самая странная компания. Ещё была Вистра, конечно, но каркарема заявила, что в военных действиях ничего не понимает и поищет дело за пределами нашего скромного совета.

А вот Алатиэль всегда пыталась разобраться в наших планах….

Неважно. Вистра — не она.

Никто не стал спорить. Я строго всех предупредил, что мешать ни Вистре, ни нам нельзя, и мы заперлись в одном из кабинетов.

Свою прежнюю комнату, в которой случилась катастрофа, я обходил стороной. Слишком тяжело было там находиться.

— Основная проблема, в общем-то, весьма тривиальна, — Амдир задумчиво вычерчивал что-то за бумаге. — Мы почти ничего не знаем о нашем противнике, в то время как он знает о нас весьма много. У него явно имеются тут шпионы.

— Почему только тут? — неприязненно перебил Шионасс. — Думаешь, на других планетах шпионов Менд нет?

— Уверен, что есть! — Амдир широко улыбнулся. — Но мы именно здесь, и власть у Торра тоже здесь. Поэтому начинать надо отсюда. Будем заниматься самым потрясающим делом: переманивание шпионов на свою сторону! Но сперва их надо вычислить. Желательно — логически. И ещё ошибок.

С каждым его уточнением я мрачнел всё больше. Я был Императором Громариса всего ничего! Откуда мне было знать, кто из моих подданных шпион, а кто — нет⁈ Если бы я так легко мог это понять, проблемы бы уже и не было.

— Ой, не хмурься так, великий Император! — со своими вечными подколами рассмеялся друг. — У меня есть идея. Слушайте. Если мы…

Дверь скрипнула, заставив нас с братом напрячься, а Амдира — вздрогнуть. Все были довольно однозначно предупреждены, что к нам нельзя лезть! Кто посмел⁈..

Я медленно обернулся, собираясь с остатками суровости для возмущённого вопроса, но смог лишь приподнять бровь, увидев Вистру.

Она трагично заламывала брови.

— Я помню, что у вас важное обсуждение, — с искренним извинением в голосе начала она, — но тут… тоже очень важное дело. Уделите время, ладно?

— Вистра, это прям… очень-очень важно? — удивлённо переспросил Амдир.

— Очень-очень. — И каркарема посмотрела на меня. — Поговори с ней, пожалуйста. Ей это очень нужно.

«С кем — с ней?» — хотел было переспросить я, но язык прилип к небу, когда под рукой у Вистры проскользнула девочка-друиса. Один взгляд ярко-зеленых глаз, совсем как у Алатиэли, — и меня вновь скрутило чувство вины.

Теперь уже перед двумя друисами.

Мне стоило прийти к Заили самому и поговорить. Но я… боялся. Да, я, подготовленный ингис, Император военнизированного Громариса, воин и правитель… Я боялся разговора с 11-летней девочкой.

Потому что я знал, что безмерно виноват перед ней. И видеть разочарование в её глазах… Не думаю, что я смог бы это пережить.

Сейчас маленькая друиса, что раньше так мило выпрашивала шоколад, смотрела на меня с надеждой и одновременно страхом. Она понимала, что случилось что-то… серьезное.

А я хорош. Девочка на совсем чужой планете, совсем одна… Я — единственный, кого она хоть немного знает и кому доверяет…

А я избегал встреч с ней.

Ну и тварь я.

Я молча сполз на пол на колени, оказавшись с ней примерно одного роста. Я хотел было сказать, что верну её сестру, что всё будет хорошо, но… не получалось.

Наверное, потому что я не знал, справлюсь ли. И язык не поворачивался давать ребенку ложную надежду.

— Где моя сестра? — тихо спросила меня Заиль.

У бедной девочки в глазах блеснули слезы, вновь полоснув по сердцу.

Я сглотнул тугой ком в горле, горький, как комок пепла.

— Прости, — голос у меня совсем сел. — Я… не уберег её. Её у нас забрали.

Заиль сделала ко мне ещё пару шагов. Глядела с ужасом. Нервно, взволнованно дышала.

— Но ты её спасешь?.. Ты же целый Император!

Я прикусил щеку изнутри. Если бы моим титулом решались все проблемы…

— Спасу. Я сделаю что угодно, чтобы её спасти. Я обещаю.

— Пра… правда-правда?

Малышка-друиса стала заикаться, и слезы потекли по щекам. Не зная, что и зачем я делаю, я распахнул руки… И девочка обняла меня. Спрятала маленький нос мне в плечо и трогательно расплакалась.

Я, наверное, плакал вместе с ней — душой. Осторожно гладил по каштановым волосам, заплетенным в строгую косу, качал в руках…

Я должен был бороться.

Ради Алатиэли. Ради Заиль.

И ради возможности когда-нибудь также обнимать нашу дочь…

— Я обещаю, я её верну. Любой ценой.