Свобода или гибель

Глава 9

Шионасс

Ингисы не молятся. Никогда. Мы верим в Пламя, что забирает наши души, и уважаем его, а потому никогда не унижаемся до просьб и мольб. Слишком мы ценим личную силу и волю, чтобы уповать на что-то смутное и эфемерное. Мы никогда не молимся.

Никогда.

Но сейчас… пожалуй, я был готов умолять.

Мир завис на тонкой нити — воле полумертвого ингиса, а может, и самой судьбы. Он получил столько ран, потерял столько крови, что должен был уже отправиться в Пламя. Но почему-то оставался на самой-самой грани.

Если он не удержится, всё рухнет. Если он умрет, я займу его место. Но кто станет меня слушать? Я не сумею сделать то, что нужно. Да и никто, кроме него, не сумеет. Он, именно он нужен здесь, живым и здоровым. Даже если вновь провалится в отчаяние — пусть остаётся жив.

Старшие братья не должны хоронить младших.

Но он, конечно, не слышал моих мыслей, впервые полных паники. Кажется, даже сходя с ума от боли в вулканическом огне, я оставался более разумным и трезвомыслящим, конечно, пока был в сознании. А сейчас мысли скакали, как перепуганные звери, и всё, что мне оставалось, — это ловить слабые, неуверенные движения его пальцев и едва заметное дыхание. Он хрипел с каждым вздохом, врачи сказали, что ему повредили лёгкое. Но предателей мы казним потом. Пока он не откроет глаза, пока не скажет, что готов бороться, я не мог уйти.

Живи, брат, прошу тебя… Кто, кроме тебя, спасет Астрокварту, кто, кроме тебя, сможет вытащить эту милую, но сильную друису, которую ты назвал своей женой? Я уверен, она ждёт тебя. Не предавай ни её саму, ни нашу планету. Если кто-то и убедит Инновию спасаться вместе с нами, то только ты. Со своим чудным другом, конечно.

Тот, кстати, лежал на соседней кровати. Его ранили в живот, чудом не задев печень, должно быть, он успел чуть отшатнуться. Наверное, Генералы-предатели сочли, что фригусу хватит и одного ранения. Он тоже до сих пор не приходил в себя, но дышал куда живее. И я, и врачи были уверены, что с ним всё будет в порядке.

Тем не менее с ним рядом сидела рыженькая девчонка-каркарема, которая ловила каждое его движение так же, как я следил за братом. Несмотря на ее полностью черные глаза, я каким-то образом понимал, что она едва сдерживает слезы. Вистра держала фригуса за руку, что-то шепча одними губами, но ни один звук, кроме дыхания, не касался тишины комнаты.

Если бы не эта рыженькая, они оба погибли бы. Она влетела в общий зал, бледная, как смерть, и сходу так вцепилась в мою руку, что, как мне показалось, чуть не оторвала. Но вместо этого ошеломила заявлением, что Императора сейчас убивают.

Я, если честно, не поверил. Взял несколько ингисов с собой, конечно, и пошел вслед за девушкой, но был уверен, что она что-то перепутала. В каком же шоке я был, когда увидел этих двоих красавцев без сознания и в крови, а пятерых Генералов над ними — рассуждающими, нужно ли перерезать им горло для надёжности или «этого хватит».

Не знаю, как я их не убил прямо там. Хотелось — до алой пелены перед глазами. Но бледное, даже белое лицо брата лучше любых слов говорило о ценности каждого мига. И я, сцепив зубы, только приказал перенести раненых к лекарям и оказать помощь. Генералы пошли за мной сами, исполненные достоинства. Они не собирались извиняться или колебаться. Они были уверены, что поступили верно.

В Астрокварте говорят, что ингисы не терпят слабости. И это было так. Единственное, о чем я жалел, — что не все ингисы понимают, что такое слабость… И мой брат слабым вовсе не был. Я знал, он справится с чем угодно, пока видит цель и смысл. И у него был смысл! Он должен был продолжать жить. Он — настоящий Император, пусть сейчас у него и украли кусок его сердца.

С детства я знал, что буду правой рукой при Императоре. Знал — и был рад, что не мне принимать решения, способные рушить мир или строить, не мне тащить всю планету на своих плечах. Я никогда к этому не готовился и никогда этого не хотел. И мне здорово повезло, что огонь вулкана пожег мое тело так, что я казался всем совершенно бесполезным. Иначе титул Императора перешёл бы мне, и я бы не справился.

В отличие от него. Младший брат, с проблемами с вниманием, всегда настороженный… но отчего-то больше всех нас похожий на нашу мать. Не внешне, а скорее взглядом, или даже самой душой. В нем горело Пламя: не то, что уничтожает города, а то, что согревает мрачными ночами.

Нет, не горело. Горит. И пусть продолжает гореть ещё долгие годы.

Слышишь, брат? Ты должен жить! Вопреки всему! Нам есть за что бороться, и ты нам нужен! И тебе самому есть, ради чего дышать. Так не сдавайся…

Тихонько скрипнула дверь, заставив нас с Вистрой вздрогнуть. Я с трудом повернулся, собираясь рявкнуть на того, кто полез сюда, хотя я же ясно приказал не заходить!..

Но замер. Дернулся подняться, чтобы закрыть полуживое тело. Ни к чему детям это видеть.

— Заиль, выйди, побудь на кухне, — сдавленно шепнула девочке Вистра, нарушив тяжёлую тишину.

Но маленькая друиса, сестра Алатиэли, не уходила, во все глаза глядя на Императора.

— Заиль, иди, — я шагнул к ней, собираясь аккуратно вывести, но малышка оказалась шустрее.

Проскочив под моими руками, она подскочила прямо к кровати моего брата. И разревелась, вцепившись в его руку так же, как хватала меня за руку Вистра.

— Ты же целый Император! — закричала она на Торрелина сквозь слезы, захлебываясь собственным криком. — Не смей умирать!

Девочка, если бы это решалось так просто…

Я осторожно сжал её тоненькие плечики, пытаясь увести её, но она вырвалась.

Её плач бил прямо по нервам. Одно дело бой, там выстрелы и крики — его естественные части. И совсем другое здесь, в тихой комнате, около застывшего между жизнью и смертью тела, совсем детский крик, полный недетского отчаяния…

— Заиль, девочка, не кричи, — я оставил попытки её увести. Хочет быть здесь — пусть. Но плакать, пока он жив, не стоило. — Ему нужен покой, чтобы восстанавливаться.

— Он будет жив? — её взгляд пробивал все слои брони, проникая в самое сердце.

Я не мог ей лгать, как бы мне того не хотелось.

— Я не знаю, — выдохнул тихо. — Но я верю. Верю и жду. Это всё, что я могу сейчас сделать.

Заиль шмыгнула носом. Совсем неизящным жестом — кулаком — вытерла слезы. Светло-зеленые глаза так и глядели на меня, а я… ну не мог я отвести взгляд! Девочке нужна была опора.

— Если хочешь, можешь остаться, — через ком в горле предложил я, понимая, что не в силах выгнать её. — Но не кричи, договорились?

Я протянул ей ладонь. Её ладошка была гораздо меньше и изящнее, но рукопожатие — неожиданно сильным. Наверное, за счет эмоций.

Я уступил ей стул. Заиль продолжала тихо ронять прозрачные слезы, но, сжав маленькие кулаки, сидела молча, не отводя взгляда от нашего Императора.

Приходи в себя, братишка. Мы ведь ждем.

Торрелин

Алатиэль слабо рассмеялась. Тихо, очень мягко и мелодично, как умела только она. Чуть прикрыв глаза и ладонью прикрывая губы. Глаза — зеленые-зеленые, как сама жизнь, — смотрели мне в душу.

— Надеюсь, ты не сдался? — с едва заметным ехидством спросила она меня.

Моя друиса провела кончиками пальцев по моей щеке. Она всегда умудрялась держать руку так, чтобы её когти не причиняли мне вреда.

Но почти сразу легкое веселье покинуло её лицо.

— Ты ведь нужен, — уже совсем серьезно напомнила она. — Слышишь? Очень нужен. Ты же… целый Император. Куда мы без тебя?

— А почему вы должны быть без меня? — нахмурился я.

Мой голос почему-то звучал очень тихо. Что-то было не так.

Я огляделся, пытаясь понять, где мы. Но вокруг была лишь непроницаемая темнота. Никаких очертаний. Никаких звуков. Ничего не понять.

— Ты не сдался? — настойчиво переспросила Алатиэль. Тонкие темные брови изогнулись, выражая то ли недовольство, то ли беспокойство девушки.

— Перед чем сдался?

Я никак не мог взять в толк, что происходит. Чувствовал, что это нечто важное, но что?..

— Вспоминай, Торр, — тихо, но твердо произнесла друиса.

Я редко слышал у неё такой приказной, совсем «императорский» тон. Но на то она и была моей Императрицей, разве нет?..

И что вспоминать-то?..

Я постарался припомнить, что случилось у нас недавно. Но… мысли разбегались. Я помнил, что мы поженились. А потом…

Что-то было. Что-то серьезное.

Сдался?..

Словно вспышки, пронеслись в голове два воспоминания.

Одно… Болезненное. Пробирающее до самой души. Её слезы. Полоса металла на шее. И прощальное, упрямое «люблю».

Сердце сбилось, его очередной удар отозвался болью.

Второе воспоминание… легче. Неприятное, но легче.

Предатели, решившие, что я — слишком слабый Император. Кто не постеснялся убить меня, вдалеке ото всех, пытаясь скрыть свое дело. Я потерял тогда много крови, да и внутренние органы наверняка зацепило.

А что было потом?.. Я не помнил.

— Где мы? — мой голос снова прозвучал слишком тихо и приглушенно, как из-за стекла.

— Сложно сказать, — моя друиса чуть повела плечом и снова потянулась ладонью к моему лицу.

В этот раз я понял, что у неё слишком горячие руки. Хотя обычно её кожа всегда была прохладнее моей.

Здесь всё было не так. И на самом деле ведь Алатиэль далеко.

— Я умираю, да? — спокойно спросил я девушку. Или, наверное, её образ.

— Да, — вздохнула она, укладывая голову на мое плечо. — Ты умираешь. Но выход ещё есть.

— Выход куда?

Я не удержался. Пусть это не настоящая Алатиэль… Я обнял её. Пропустил сквозь пальцы тяжелые каштановые пряди. Короткие… Ничего, отрастут.

Или?..

— У тебя есть два пути, — тихо сказала мне друиса, в свою очередь скользя пальцами по моим рукам. — Назад или… вперед.

Я усмехнулся.

— Что посоветуешь ты?

— Я? — Алатиэль подняла голову, глядя на меня с огромным удивлением. — Ничего. Решать тебе самому. Тебе и только тебе.

— А какой путь проще?

Она снова чуть-чуть улыбнулась.

— Проще? Вперед, Торрелин. Вперед проще. Но что там, за границей Пламени, — я не знаю. Это неизвестно никому.

— Тогда что позади? Известно?

— Позади? — девушка принялась демонстративно загибать пальцы. — Тоска. Боль. Вина. Отчаяние. Кровь. Борьба. Война.

Она остановилась, снова с необычно светлым чувством заглянув в глаза.

— Но знаешь… Там есть надежда. Там есть шанс на счастье. Если ты не сдашься, у тебя будет возможность добиться того, чего пожелаешь. А если пойдешь вперед — не будет даже этого шанса.

Я понимал, о чем она говорит. Понимал — и боялся.

— Я скучаю.

Снова слабая, но светлая улыбка.

— Я тоже, Торр. Но если ты пойдешь дальше… не думаю, что мы встретимся.

— А если вернусь?..

— Всё будет зависеть от тебя. Но ты ведь знаешь… Без тебя — никак.

— Я боюсь, что я не справлюсь, — признался я ей.

Она была той, кто давал мне силу. Как я без неё?..

— Ты справишься, — улыбнулась она. Положила узкую ладонь на мою грудь. — Я ведь с тобой, всегда. В твоем сердце. Я верю в тебя. И все, кто вокруг, тоже верят. Только… ты им нужен. Им и мне.

Она приблизилась ко мне, оказавшись совсем-совсем вплотную. Обняла за шею. Горячие губы обожгли мои.

— Борись. Не сдавайся.

Её образ растаял в непроглядной темноте. Но эта встреча придала мне сил. Я не знал, как пойти в это «назад», обратно к своей жизни, в которой осталось слишком много незаконченных дел. Но я не собирался больше опускать руки.