Тёмное пламя-1

Интермедия 3. Чёрный Маг из Чёрного Замка в Чёрном Лесу

Где-то в глубинах Чернолесья, Аластрим

Даррен, стараясь делать это незаметно, рассматривал покои Сандаара. Зал освещали массивные масляные лампы на бронзовых треножниках, расставленных вдоль стен. Над ними колыхался и слоился синеватый дымок. Пахло ладаном и мятой, но к ним едва уловимо примешивался гнилостный запах болота.

Узкие окна, больше похожие на бойницы, располагались под самым потолком и, скорее всего, даже днём почти не пропускали в помещение свет. С поперечных потолочных балок свисали гобелены со сценами охоты. Стены хозяин украсил охотничьими трофеями. Оленьи, волчьи, медвежьи головы казались не вполне мёртвыми из-за отблесков огня в стеклянных глазах. Они смотрелись здесь жутковато и неуместно, как и огромный камин, занимающий целиком одну из стен.

«Явно более поздняя пристройка», — подумалось Даррену. — «Камни другие и кладка видна».

На покрытом тёмно-синим бархатом массивном столе горели три белые свечи в бронзовом канделябре. Пляшущие огоньки отражались в большом магическом шаре на треножнике. При взгляде в его мутную глубину у Даррена заныл живот. Он поспешно отвёл взгляд и увидел стопку увесистых фолиантов, переплетённых потёртой кожей. Большинство посвящались магическим искусствам, но некоторые названия юношу изрядно озадачили: Белая Книга Беотии, Родословие эльфийских князей, Трактат о соблазнении, Искусство любви. Возле стола располагалось спинкой к камину единственное кресло с высокими подлокотниками, больше походящее на трон. Для посетителей ни стульев, ни кресел предусмотрено не было.

Ходили слухи, что тёмно-магический орден Эр-Тирион не столько борется с нежитью, сколько пытается подчинить себе. А Сандаар, верховный маг ордена, — сам наполовину нежить. Но если в сплетнях и была толика правды, то внешность мага, на взгляд Даррена, ничем не выдавала его потусторонней сущности.

Лет тридцати на вид, лицо скорее породистое, чем красивое, кожа бледная, вьющиеся чёрные волосы до плеч, длинные тонкие пальцы с ухоженными ногтями. Одет был глава Эр-Тириона, скорее, как вольный эрл, нежели маг. Серый, подбитый беличьим мехом, приталенный дублет на шнуровке, с высоким воротником и широкой присборенной баской до середины бедра, тёмно-коричневые замшевые шоссы и ботфорты, покрытые брызгами подсохшей грязи. Единственным украшением, напоминающим о его высоком статусе, была массивная золотая цепь с огромным голубым топазом. Стены рабочего кабинета Сандаара, украшенные охотничьими трофеями, свидетельствовали о том, что, по крайней мере, верховному магу не чужды некоторые человеческие слабости.

Но когда Сандаар, любезно вставший из-за стола, принимал пакет и футляр, и взгляды их встретились, Даррену стало не по себе. Казалось, чёрными глазами мага на него глянула сама Предвечная Тьма — равнодушно, оценивающе. Так смотрит ещё не вполне сытый хищник, решая, стоит ли добыча усилий, нужных для её поимки.

Сандаар вскрыл печать, пробежав глазами письмо, аккуратно скрутил свиток и положил на стол. К разочарованию юноши, футляр маг открывать не стал.

— Ответ дам утром, — кивнул Сандаар. — А пока будьте нашим гостем.

Тут же отворилась дверь, на пороге возник рослый парень в длинной серой шерстяной тунике. На его шее серебристо мерцал тонкий обруч. Даррена передернуло: такие магические ошейники надевали на преступников и рабов, склонных к побегам. Это «украшение» привязывало человека надежней, чем кандалы и цепи. Стоило отойти чуть дальше, чем разрешено, от столба, с которым магически связан ошейник, начиналась боль, усиливающаяся с расстоянием, так что, в конце концов, беглец умирал в жутких мучениях.

— Отведи нашего гостя в гостевые покои южного крыла, — приказал Сандаар и, обращаясь к Даррену, добавил. — Буду рад видеть вас, эрл, за завтраком. Расскажете, что в столице делается. А то живём мы в глуши лесной, и знать ничего не знаем.

Даррен поклонился, и пошёл к выходу, каменеющей спиной чувствуя пристальный взгляд верховного мага.

Когда за эрлом закрылась дверь, Сандаар открыл футляр. Внутри оказался кинжал с рукоятью, украшенной рубинами, и филигранным узором в виде переплетённых виноградных лоз на лезвии. Маг кончиками пальцев осторожно прикоснулся к нему. И тут же поспешно отдёрнул руку, обжегшись. Выбрав путь Тьмы, он лишился возможности использовать светлую магию, а эльфийское серебро стало для него смертельно опасным.

Полюбовавшись кинжалом, Сандаар закрыл футляр и подошёл к гобелену, на котором собачья свора ожесточённо бросалась на оленя. Под ним находился тайник, который мог открыть только сам верховный маг.

Послышался шорох. Обернувшись, Сандаар недовольно сказал:

— Когда-нибудь, Регис, я тебя накажу за твою привычку подкрадываться незаметно.

— Прошу прощения, повелитель, — в голосе Региса слышался страх, он начал опускаться на колени, но Сандаар нетерпеливо дёрнул рукой, показывая, что это излишне.

— Вы нашли Торна, Регис? — скучающим голосом осведомился Сандаар.

— Нет, повелитель, — дрогнувшим голосом ответил тот. — Но мы нашли это неподалеку от ингрийского склепа. Похоже, ваш брат стал добычей Серых Драконов.

Против Серых Драконов бессильна магия, эльфийское серебро и солнечный свет. Стоит обнаружить в Чернолесье что-то по-настоящему ценное, вроде библиотеки или склепа, они тут как тут. Стражи, оставленные инграми [1], стерегли добро своих хозяев, ожидая их возвращения. Разве что водой из Великого Океана можно ненадолго отогнать их. Так и поступали: обматывали рабов с ног до головы тряпками, вымоченными в солёной океанской воде, и отправляли обшаривать найденные склепы.

Регис положил на стол веретенообразный кристалл в серебряной оправе на массивной витой цепочке — Знак Магистра Чёрного Замка. Кристалл был безнадежно испорчен: молочно-белый, покрытый мелкими трещинами. Означало это только одно: Торн мёртв.

— Похоже на то, — поморщился Сандаар, нимало не расстроенный этим известием. — Как это всё не вовремя!

Торн хоть и был Сандаару единокровным братом, но тёплых чувств они друг к другу не питали. Да и существовал ли хоть кто-то, любящий Торна? Казалось, единственной целью и смыслом жизни Торна было создать как можно больше хаоса вокруг себя. Жуткого, кровавого хаоса. Он ввязывался в любое сомнительное предприятие, будь то дворцовый переворот, баронский мятеж или пиратский набег. По его вине полвека назад Эр-Тирион лишился всех своих дочерних орденов в Беотии и в некоторых других странах. В Беотии и до сих пор любому эр-тирионцу угрожала немедленная казнь на костре.

Повисла долгая пауза, во время которой Регис пытался изобразить на лице глубокую скорбь, а Сандаар размышлял о том, что тот зря надеется стать магистром Чёрного Замка — эту должность верховный маг придумал три года назад, исключительно для того, чтобы держать Торна под контролем, когда узнал, что неугомонный братец возглавил очередной заговор с целью свержения Императора Аластрима, что никоим образом не отвечало ни интересам Ордена, ни лично Сандаара.

— Если это всё, можешь идти, Регис, — сказал Сандаар. — Распорядись, чтобы к полудню был готов портал.

— Будет исполнено, — маг почтительно поклонился, но медлил, видимо, желая что-то спросить, но не решаясь.

— Что ещё, Регис? — недовольно поинтересовался Сандаар.

— Этот юноша… Даррен, — просительно сказал Регис. — Мне показалось, он не лишен способностей… А у меня как раз место ученика освободилось…

— Не стоит, — холодно ответил Сандаар. — Ему жить осталось не более декады.

— Какая жалость, — покачал головой Регис. — Это… из-за…

— Нет, — слегка усмехнулся верховный маг. — Я видел в его ауре метку Тёмного Рока. Это его собственная судьба. Мы к этому не имеем никакого отношения.

Когда Регис вышел, верховный маг сел в кресло.

«Интересно, зачем Торн сам полез в склеп?» — размышлял Сандаар. — «Он не мог не знать, насколько это опасно. Надо будет посмотреть, что такого ценного нашел братец, что рискнул ради этого жизнью. Но уже после возвращения из Милигета».