Тёмное пламя-1

Глава 23. Большой секрет для маленькой компании (Мирверин)

В Доме Иолана даже комнаты, используемые для приёма гостей и переговоров, более всего походили на любовные гнёздышки, чем на что-то ещё. Устланный мягкими коврами пол, зеркала на потолке и в проёмах между высокими витражными окнами, статуи полуобнажённых мужчин и женщин в игривых позах, мягкие кушетки и пуфики. Стены сплошь покрывали гобелены, романтично живописующие жизнь лесных эльфов, танцующих при лунном и солнечном свете в одеяниях, которых не постыдился бы и Старший на балу.

Мирверин, босой, в свободной белой блузе и мягких шоссах, вольготно расположился в массивном кресле под меховой накидкой. Чуть поодаль от него стоял прекрасной работы наборный столик, с чернильницей и стопкой пергаментов. Князь Иолана внимательно читал свиток, испещрённый рунами, время от времени хмурясь и недовольно поджимая губы.

— Скучно, — он небрежно бросил свиток на стол, гибко потянулся, лениво перевёл взгляд на двух эльфиек, напряжённо застывших в изящных позах на жёстких стульях с высокими черными коваными спинками в шагах десяти от него.

Дебютантки, светленькая и тёмненькая. Обе юные, хорошенькие, одетые в серебристый шёлк, мягко ниспадающий с приоткрытого хрупкого плечика и струящийся с тихим шелестом при малейшем движении. Обе знали, зачем они здесь. И трепетали в ожидании, когда Старший, оказавший им честь своим выбором, обратит на них внимание.

Обеих, что Мирверина немного удручало, пришлось привезти с собой из Иолана. В Логрейне, Синегорье, и Арденском Лесу игры с лесными эльфами и даже с полукровками не приветствовались. Но фронтиры всегда в этом смысле скучны, это Мирверин хорошо помнил по Милигету, когда тот ещё был эльфийским. А Логрейн всё-таки своего рода столица, пусть и не столь роскошная, как Дариана, так что эта строгость нравов была князю Иолана слегка непонятна. Здесь и армиды, красивые, явно воспитанные и образованные так, чтобы доставлять удовольствие мужчине самим фактом своего существования… были не слишком доступны.

— Ты, что слева, — Мирверин мягко улыбнулся. — Подойди.

Тёмненькая вздрогнула, испуганно распахнула глаза и встала, затем неуверенно сделала маленький шажок в сторону князя.

— Медленней, — мурлыкнул Мирверин, его янтарные глаза чуть мерцали.

Девушка двигалась скованно, явно непривычная к туфелькам на очень высоких каблуках, которые её заставили надеть. И её смущал высокий боковой разрез платья, при каждом шаге открывающий длинную стройную ножку.

— Сядь, — Мирверин глазами указал на подушку, лежащую слева у его ног.

Та осторожно села, смущаясь мягкостью шёлка, беззастенчиво льнущего к телу. Мирверин ухватил её за гладкие волосы, впрочем, стараясь пока не делать больно, и прижал щекой к своему бедру. Она испуганно ойкнула и невольно ухватилась обеими руками за его ногу. Он слегка поморщился — даже сквозь ткань её тонкие пальцы показались ему ледяными.

— Сядь, как тебе удобно, — князь вздохнул. — И руки согрей, прежде чем хвататься.

Не без раздражения Мирверин пронаблюдал, как она неловко возится, устраиваясь на подушке.

«Амитте, в лучшем случае», — решил он. Девушка, боящаяся мужчин, в его гареме могла стать только «мышкой».

— Теперь ты, — перевёл он взгляд на светленькую.

Та оказалась смелее и явно сделала выводы. Шла медленно, танцуя, и бросала на князя короткие взгляды из-под трепещущих ресниц. Недостаток опыта ей восполняли природная грация и пластичность. Она слегка заинтересовала Мирверина. Свободной ногой князь передвинул подушку, лежащую справа, так чтобы она оказалась между его расставленных ног.

Светленькая на миг застыла, но всё-таки дошла до подушки и грациозно опустилась перед ним на колени, сложив руки на своих бёдрах, вскинула на Мирверина вопрошающий взгляд. Тот с лёгкой усмешкой глазами указал ей на большую серебряную пряжку своего пояса.

Это было одним из его небольших развлечений: пряжка с секретом. Так просто не расстегнуть. Иногда девушки до четверти часа возились с ней, смущаясь и расстраиваясь от собственной неловкости — порой наблюдать за этим было забавно. Иногда он говорил им, в чём секрет. Иногда нет.

Пряжка иногда использовалась им и в играх с робкими девами без любовного опыта, которых он доводил до состояния острого вожделения, на что обычно требовалось время. Добивался Мирверин этого, конечно же, не грубо и напористо, а тонко, постепенно. Доверительные беседы с паузами и красноречивыми умолчаниями, маленькие общие тайны, короткие частые взгляды без нарочитости, лёгкие вздохи, случайные касания… Флером — даром соблазнения, Мирверин пользовался крайне редко — потому что скучно, и сродни самоудовлетворению. Намного интереснее сделать так, чтобы амитте сама его захотела, сильно и искренне. И только после того, как девушка начинала ему по-настоящему доверять и считать себя особенной для него, начинался второй этап. Он создавал для неё иллюзию того, что именно она контролирует ситуацию и соблазняет его.

В кульминации игры Мирверин предоставлял ей такую возможность. И… возникала какая-нибудь непреодолимая преграда. Например, в виде пряжки. Бывало, амитте плакали из-за собственной неуклюжести, страдали, потому что искренне считали себя виноватыми в том, что ничего не вышло. Играл Мирверин и в другие игры, нацеленные на полное лишение амитте чувства собственного достоинства и уверенности в себе.

Светленькая оказалась не только пластичной, но и сообразительной, что уже само по себе было неплохой заявкой на «анмети» — таких женщин стоило обучать искусству изощрённых любовных игр, и князь Иолана не жалел на них ни времени, ни сил, добиваясь совершенной огранки. После двух неудачных попыток девушка оставила в покое пряжку и сосредоточилась на соблазнении самого Мирверина — вкрадчивыми, мягкими касаниями и движениями. И он уже начал склоняться к тому, чтобы дать ей подсказку.

— Развлекаешься? — голос Ниелле, незаметно вошедшей, и видимо, некоторое время наблюдавшей, звучал насмешливо. Рядом с ней стояла Инелле, глядя на Мирверина с лёгкой досадой.

Мирверин недовольно поморщился и собрался жестом отослать дебютанток.

— Пусть останутся, — усмехнулась Ниелле. — Тёмненькая хороша.

— Подарить? — усмехнулся в ответ Мирверин. Тёмненькая вздрогнула и прижалась к его ноге чуть сильнее. И это показалось ему забавным — будущая амитте, кажется, сочла его менее опасным, чем незнакомую Старшую.

— Оставь себе, — Ниелле уселась на софу слева от Мирверина. — Мне нравятся мальчики.

Мирверин отослал дебютанток, шепнув светленькой, чтобы пришла на закате. Это Ниелле ни во что не ставила лесных эльфов, отказывая им в наличии ума и свободной воли. А князь Иолана понимал, что в присутствии тех, у кого есть уши и язык, лучше не говорить лишнего.

Инелле выбрала другую софу и принялась разглядывать деревце с пурпурными листьями, стоящее в выложенной камушками кадке.

— С чем пожаловали? — поинтересовался Мирверин.

— Время тает, — сказала Ниелле. — Нам установили чёткие сроки, когда она должна оказаться в… ты сам знаешь, где… И готовая…

— Кто установил, тот пусть и исполняет, — пожал плечами Мирверин. — Я ему не слуга.

— А в лицо ты Нашему Другу это скажешь? — вкрадчиво поинтересовалась Инелле, оторвавшись, наконец, от созерцания пурпурного деревца.

— Может, и скажу, — усмехнулся князь Иолана. — Когда-нибудь.

— Какой ты смелый, — преувеличенно восхищённо похлопала глазами Ниелле. — Может, тебе напомнить? Как ползал возле его сапог?

— Давай обойдёмся без вот этого всего, — Мирверин скучающе посмотрел на её строгое платье, спросил с ехидным сочувствием. — Что, до сих пор жжёт?

Та злобно сверкнула глазами, но промолчала.

— Тем не менее, — спокойно заметила Инелле. — Не пора ли уже хоть что-то предпринять? Или так и будем наблюдать за дикаркой из фронтира, бездарно соблазняющей князя Логрейна?

— А она соблазняет? — приподнял брови Мирверин. Из уст «Княгини Болот», как он про себя называл Инелле, фраза «дикарка из фронтира» звучала забавно. — Пока я вижу только Фаэррона в роли сюзерена и довольно неплохо для «дикарки из фронтира» воспитанную юную деву, скромную и послушную.

— Очень скромная, — возмущённо фыркнула Ниелле. — В первый же день розу своему сюзерену вручила!

— Принял же, — усмехнулся Мирверин. — Значит, всё Фаэррона устраивает. Или это зависть, Ниелле? Опередила она тебя?

Ниелле набрала воздуха в грудь, собираясь разразиться гневной тирадой.

— Хватит, — Инелле пересела на софу рядом с Ниелле, мягко положила ей руку на плечо. — Он просто дразнит тебя. А ты, Мирверин, лучше бы подумал, как её из-под опеки князя вытащить.

— А зачем тащить? — улыбнулся Мирверин. — Ну ладно, Ниелле всегда заполошной была. А ты куда торопишься-то?

— А ты не понимаешь? — усомнилась Инелле.

— Не понимаю, — согласился Мирверин. — Что Наш Друг собирается в своём нынешнем хилом тельце смертного, почти лишённого магии, делать с сильным магом с незавершённой инициацией? Удобрить корни Спящего Древа своим пеплом, не справившись с её магическими потоками? Что ж, я бы на это глянул. Жаль, возрождения его потом придётся ещё лет… сто ждать.

— И что ты предлагаешь? — заинтересованно посмотрела на него Инелле.

— Пусть события идут своим чередом, — князь Иолана чуть заметно усмехнулся. — Пусть её инициируют, она же сюда ради этого приехала?

— А если Фаэррон вдруг решит оставить княжну себе? — спросила Инелле.

— Думаю, она быстро ему надоест, — пожал плечами Мирверин. — Даже королевна не смогла его удержать. А эта… всего лишь бледная её тень. Льдышка лесная.

— Льдышка? — язвительно усмехнулась Ниелле. — Это потому что тебя не оценила?

— Княжна меня не интересует даже как амитте, — ровным тоном ответил Мирверин.

В действительности же его слегка задело явное отсутствие интереса у Рэйвен к нему. Не будь её отцом Морион, а сюзереном Фаэррон — открыто бросать вызов ни тому, ни другому, не стоило, Мирверин бы… подумал, как растопить эту льдышку. Но с княжной Арденского Леса придётся обходиться бережно и аккуратно, до самого последнего момента. А после… гнев Мориона и Фаэррона… не будет значить ничего.

— Лучше бы всё это до окончания праздника произошло, — покачала головой Инелле. — Ещё же до Роксенского Леса добираться… месяц почти. А время на исходе… Следующее благоприятное сочетание луны и звёзд для ритуала — не раньше, чем через семь лет.

— Ждали же триста лет, — возразил Мирверин. — Что, скажи мне, кардинально решат ещё семь?

— Легко тебе говорить, — хмуро посмотрела на него Инелле. — Наш Друг уже почти осушил одну из моих Дочерних Рощ. Ещё немного, и перерождение начнётся. Надо как можно скорее дать ему собственный источник. Пусть в Роксенском Лесу играет с… магией. Там и прятаться нет нужды.

— Это да, проблема, согласен, — Мирверин задумался, прекрасно понимая, куда направит свои стопы «Наш Друг», когда исчерпает довольно скромные ресурсы Эрналина. — Кстати, Ниелле, а братец твой зачем здесь? Ты с ним поговорила?

— Княгиня ему понадобилась, — буркнула Ниелле. — Чтобы с берега платочком махала, в набеги провожая. Сказал — Рэйвен подойдёт.

— Так и сказал? — усмехнулся Мирверин. Ниеллен ему, скорее, нравился, и даже жаль было, что в своё время королевна слегка… перегнула в игре с ним. Такой союзник — жёсткий, и на свой лад, верный, ему бы сейчас не помешал.

— Что смешного? — Ниелле гневно посмотрела на него. — Брат мой упрямый, тебе ли не знать?

— Твой брат ещё и неглуп, — хмыкнул Мирверин. — А вот тебе бы… Не мешало бы хоть изредка думать, прежде чем делать.

— Это ты о чём сейчас? — подозрительно посмотрела на него Ниелле.

— Перья зачем подкинула? Такую интригу испортила…

— Ты мне теперь это ещё двести лет вспоминать будешь? — нахмурилась Ниелле. — Они в итоге с Фаэрроном поссорились же, как и задумывалось? До сих пор сквозь зубы разговаривают.

— С перьями, кстати, да, — кивнула Инелле. — Рановато… Мне ещё не наскучило смотреть, как Ниеллен в поисках своей ненаглядной Стратим мечется. Но что уж теперь…

— Вот что я вам скажу, девочки, — Мирверин, бросив взгляд за окно, заметил, что дело идёт к закату. — Есть у меня пара мыслей, как ускорить события. Да и братца твоего сюрприз тоже ждёт, Ниелле… Если Рованион всё правильно сделал… Вы только сами в это не лезьте, ладно? Лучше за Ниеварой присмотрите…

— А что с ней? — насторожилась Инелле.

— Ведёт себя странно, — задумчиво улыбнулся Мирверин. — Но ладно. Надо бы поторопиться, чтобы цветение Лунного Дерева не пропустить. А то ещё триста-четыреста лет ждать.

— И правда, — заторопилась Инелле. У неё была слабость к необычным растениям. И в её княжестве, окружённом со всех сторон болотами, тем не менее, была своя оранжерея, хоть и не такая интересная, как в Логрейне.

Когда обе ушли, Мирверин некоторое время сидел в кресле, прикрыв глаза. Что делать, ему было понятно. А вот как отвести подозрения… и на кого это повесить, чтобы не на него, а на того несчастного обрушился гнев Фаэррона, когда князь Логрейна поймёт, что именно произошло… Это был вопрос намного более сложный.

Мирверин ни капли не заблуждался насчёт того, чьё имя они избегали называть не только в разговорах между собой, но и мысленно. Знал, на что «Наш Друг» способен. Но и Фаэррона он опасался ничуть не меньше. И тем интереснее было играть… с ними обоими.