Тёмное пламя-1

Глава 19. Утро на берегу пруда

Рэйвен чувствовала себя очень глупо, сидя в колючих кустах у пруда. С четверть часа назад от неловкого движения сюда отлетел её оберег, потому что вдруг порвался кожаный шнурок с тройным витым орочьим плетением. Что само по себе до сих она считала невозможным. Оберег, парный с оберегом Риана, был ей не просто дорог, а жизненно важен, потому и полезла она в колючие кусты.

Она нашла оберег, и ещё минут пять назад могла спокойно выбраться наружу, но теперь поздно. Потому что к пруду спустился Фаэррон, для утренней разминки с мечом. Она не вышла сразу, когда это было ещё прилично сделать, и теперь сидела, стараясь не двигаться и даже не дышать.

Днём ранее, когда Риан показывал ей местные красоты и достопримечательности, он привёл её и к этому пруду с кувшинками, заросшему по берегам осокой и камышами, и сказал, что здесь всегда тихо и пусто.

Она и пришла сюда, ещё до рассвета в поисках уединения, чтобы окунуться в прохладную воду, успокоить раздражающие и смущающие мысли, из-за которых, вернувшись с флагмана Фаэррона, так и не сомкнула ночью глаз. Рэйвен и злилась на князя, и досадовала на себя за то, что выдержки не хватило. Надо было прежде выслушать, тем более что в его «предложении» имелось здравое зерно, несмотря на безапелляционную форму подачи. Вот и нарвалась на ответную резкость…

Видимо, Фаэррон тоже счёл это место достаточно уединённым.

Обнаженный до пояса князь работал с тяжёлым двуручным мечом, от усилий его мышцы бугрились и волнами перекатывались под гладкой загорелой кожей. Против воли продолжая разглядывать его, Рэйвен отмечала прекрасный рельеф пропорционально развитого тела.

В Фаррентале она достаточно насмотрелась на воинов во время их тренировок, чтобы не падать в обморок при виде обнажённого мужского торса. Но что-то неправильное и постыдное было в том, что она разглядывала Фаэррона тайно. И уж совсем плохо было то, что ей нравилось смотреть на него.

И, видно, Илфирину требовалось в этот день заставить её выпить до дна горькую чашу унижения, потому что к пруду спустилась эрналинская княжна Ниевара. Судя по тому, что её наряд состоял лишь из плаща и короткой, до середины бедра, эксомиды под ним, пришла она сюда с той же целью, что и Рэйвен часом раньше.

«А, может, и нет», — мысленно хмыкнула Рэйвен, когда Ниевара остановилась неподалёку от Фаэррона и скинула плащ. И стала беззастенчиво разглядывать князя, чуть изогнув в лукавой улыбке пухлые губы.

Высокая, светловолосая и темноглазая, в полупрозрачной эксомиде, открывающей правое плечо и почти не скрывавшей остальных изящных линий её тела, Ниевара была очень хороша собой. Её матово-белая кожа, казалось, слегка светится. Улыбка подарила её щекам очаровательные ямочки.

«Надеюсь, не о ней князь сказал, что ему есть с кем играть в постельные игры?» — Рэйвен едва удержалась от нервного смешка. Менее всего ей хотелось наблюдать сейчас за любовным свиданием. Тем более, в исполнении Фаэррона.

Фаэррон никак не отреагировал на появление девушки, продолжая бой с невидимым противником. Но утренняя разминка не могла продолжаться вечно, и князь, наконец, отбросил меч и пошёл умываться. И только после этого повернулся к Ниеваре и спросил:

— С чем пришла?

Та как-то мгновенно подобралась и посерьезнела, между бровей появилась хмурая вертикальная складка. Фаэррон тем временем натянул рубашку на влажное после умывания тело, накинул плащ.

— Помощи твоей прошу, князь, — наконец, заговорила Ниевара.

— Говори, — кивнул тот.

— Помнишь, князь, незадолго до… Дарианы, — она вздохнула. — Мы с Рованионом рассказали Королевскому Совету о… странностях в Роксенском Лесу?

Рэйвен стала вслушиваться в их разговор очень внимательно, не желая пропустить ни слова. Во-первых, уже в третий раз за короткое время всплыло имя Рованиона. Во-вторых, Ниевара и Рованион являлись единокровными братом и сестрой. Отцом обоих был тёмный маг Зеллорин. И оба — результат насилия. Но если мать Рованиона предпочла вычеркнуть сына из собственной жизни, то мать Ниевары — княгиня Инелле, от дочери не отказалась. И отношения между ними, по крайней мере, внешне, выглядели достаточно тёплыми.

В третьих, Роксенский Лес находился неподалёку от Дарианы, его до сих пор называли «королевством Вириэны». Аэрион подарил своей дочери на малое магическое совершеннолетие настоящее княжество, с Материнским Древом и тремя Дочерними Рощами. Изначально оно задумывалось как своеобразная огромная игровая площадка не только для Вириэны, но и для всех детей Дарианы. Вириэна играла роль княгини, а все остальные дети — её подданных. Из этих детей и сформировался впоследствии своеобразный «Малый Двор» королевны и её ближний круг.

После гибели Дарианы Роксенский Лес начал стремительно вырождаться, превращаясь в подобие Чернолесья. В Лес пришли гоблины, и завелась нежить вроде русалок, мороков и волколаков. Для Беотии, территория которой существенно расширилась за последние лет триста, этот Лес был постоянным источником головной боли, но его попытались выжечь всего лишь раз, лет двадцать назад, после гибели на охоте в этом лесу принца Редвина.

— Помню, — Фаэррон чуть нахмурился.

— Тогда только ты и Морион поверили нам, — Ниевара вздохнула. — Остальные предпочли отмахнуться.

— И это помню.

— Так вот, князь. В Эрналине сейчас происходит почти то же самое. Например, идёшь по тропинке, и внезапно прямо перед тобой всё погружается в темноту, а от тропинки появляется светящееся ответвление. Если продолжать идти прямо, сквозь темноту, через некоторое время всё станет прежним. Но если свернуть на светящуюся дорожку… Никто из тех, кто так сделал, не вернулся.

— Как давно? — уточнил Фаэррон.

— Уже лет семь, наверно.

— Матери говорила?

— Да, — Ниевара поморщилась, в её голосе звучала горечь. — Она отмахнулась от меня. Пока пропадали только лесные эльфы. Я бы и сама не заметила, кто их вообще считает и запоминает? Но двоих из пропавших я очень хорошо знала.

— Понятно.

— Но это ещё не всё. Начали меняться деревья в Дочерних Рощах. Это происходит незаметно, очень медленно. Я не знаю, как это объяснить, но…

Она задумалась, пытаясь подобрать нужные слова.

— Они стали как будто ненастоящими? — негромко спросил Фаэррон. — Цвет немного ярче, оттенки, слагающие его, неправильные? Сладковатый запах, а в шелесте крон появились звенящие тона?

— Да! — расширив глаза, Ниевара смотрела на князя. — Ты знаешь, что это, князь?

— Только не делай вид, Ниевара, — с лёгким раздражением в голосе ответил Фаэррон. — Что ничего не понимаешь. И что для тебя в новинку тёмная магия.

— Мы с братом всего лишь хотели, — процедила она, и Рэйвен невольно содрогнулась от ненависти в её голосе. — Убедиться, что наш незабвенный папенька действительно умер. Окончательной смертью.

— Знаю, — он невесело усмехнулся. — Потому и помог вам тогда уничтожить следы ритуала. Но вот именно сейчас чем я могу тебе помочь? Эрналин — не моя вотчина. И если кто-то из ближнего круга твоей матери… балуется тёмной магией…

— Выбери меня постоянным послом Эрналина при твоём дворе, князь, — взмолилась Ниевара. Её начала бить крупная дрожь, видимо, до сих пор она сдерживалась, но сил больше не осталось.

— Не хочешь возвращаться домой? — мягко и сочувственно посмотрел на неё князь. — Хорошо, поговорю с Инелле. Но я бы на твоём месте подумал о… другом варианте. Посла ведь в любой момент можно отозвать.

— О каком, князь?

— О браке по праву Клинка, — пожал плечами Фаэррон. — Ничьё благословение на него не требуется. Создадите новый род, все твои магические связи с Эрналином и всей роднёй, живой и… мёртвой будут разорваны.

— Да кому я нужна, князь, — горько усмехнулась Ниевара. — Отродье чёрного мага. Так, развлечься только.

— Вот что, Ниевара, — задумчиво посмотрел на неё Фаэррон. — Зайди ко мне… дней через десять. А сейчас… не забудь искупаться. Ты же за этим приходила?

На этом он счёл разговор оконченным, подобрал меч и ушёл. Ниевара некоторое время смотрела ему вслед, обхватив себя за плечи. Затем, поёжившись, всё-таки вошла в воду, быстро окунулась, выбралась на берег, закуталась в плащ и тоже ушла.

Несколько ошарашенная увиденным и услышанным, Рэйвен снова промедлила выбраться из кустов, когда у пруда, смеясь и оживлённо беседуя, появились Риан и Кейра. Его рука лежала на плечах хорошенькой темноволосой армиды. С Кейрой они познакомились ещё в Фаррентале. И в те времена, как помнилось Рэйвен, будущая армида тоже проявляла повышенный интерес к Риану. Ей стало интересно, случайно ли Фаэррон отправил к нему именно Кейру, или она сама напросилась.

«Хоть кому-то ночью было весело», — мысленно усмехнулась Рэйвен. — «Надеюсь, они не намерены продолжить общение именно здесь?».

К счастью, они намерены не были. Риан влез в воду прямо в одежде, сорвал ближайшую к берегу кувшинку, неосмотрительно вынырнувшую из-под воды и раскрывшую лепестки под лучами восходящего солнца, выбрался на берег и протянул цветок Кейре. Та с улыбкой вплела её длинный стебель в свои волосы. Больше здесь их ничего не интересовало. Но Рэйвен, всё же пришлось пережить пару томительно неприятных минут, пока Риан целовал армиду. Ревности она не испытывала, но наблюдать за любовным свиданием своего друга ей не хотелось. Тем более, что уже довольно давно она сидела в неудобной позе, ноги затекли, а оцарапанная колючими ветками кожа начала саднить и чесаться.

Она выдохнула с облегчением, когда Риан и Кейра ушли. Но выбраться из кустов опять промедлила. У пруда появился Ниэллен в обществе своей сестры. Оба были в бальных нарядах. Судя по напряжённым и злым лицам обоих, разговор им предстоял не слишком приятный. И они почему-то избрали для выяснения отношений именно этот пруд.

«Уединённое место, Риан?» — Рэйвен была всё ближе к отчаянию, понимая, что, скорее всего, опоздает на завтрак. И получит знатную словесную выволочку от Мириэли. — «Да что ж за день такой сегодня?»

И тут Рэйвен заметила рядом с собой лягушку. Расцветка у той была слегка странноватая — зелёно-коричневая спинка в ярких оранжевых пятнышках, а на лапках не было перепонок — они оканчивались крупными присосками.

«Прости, милая, но мне надоело здесь сидеть» — подумала Рэйвен, схватив лягушку, и произвела бросок, оказавшийся исключительно удачным. Пронзительно завизжала Ниелле, неожиданно ощутив нечто холодное и склизкое аккурат в низком декольте меж своих идеальных полусфер. А лягушка, которая, по идее, должна была отлететь в сторону, почему-то сползла вниз, под платье.

Ниелле продолжала визжать и извиваться, её брат пытался понять, что происходит. Лучшего момента, чтобы выбраться, могло и не представиться. Более не раздумывая, Рэйвен вскочила и стремительно, насколько позволяли затёкшие от долгого сидения на корточках ноги, метнулась к ближайшей от кустов группе деревьев.

— Стой спокойно! — рявкнул Ниеллен. — Я почти её поймал!

Рэйвен остановилась, прижавшись к самому толстому стволу, выравнивая дыхание и невольно вздрагивая каждый раз, когда до неё доносился очередной крик Ниелле. Видимо, её брату никак не удавалось избавить княгиню Имданка от оказавшейся неожиданно вёрткой и скользкой лягушки.

Рэйвен снова пустилась бегом. Лишь оказавшись возле крыльца, она, наконец, остановилась, выдохнула и нервно рассмеялась. Затем открыла дверь и вошла, едва не столкнувшись с Мириэль.

— Что за вид, княжна? — укоризненно посмотрела на неё Мириэль.

— Ходила купаться, — беззаботно улыбнулась Рэйвен. — Здесь неподалёку чудный пруд с кувшинками.

— Это я поняла, — усмехнулась та. — Почему ты вся исцарапанная?

— Шнурок порвался и оберег отлетел, — Рэйвен сунула руку во внутренний карман плаща, извлекла оберег. — Пришлось лезть за ним в кусты.

— А с пальцами у тебя что? — нахмурилась княгиня, схватив Рэйвен за запястье и разворачивая руку к свету, чтобы рассмотреть получше.

Рэйвен дёрнулась, зашипев — прикосновения Мириэли словно жгли её. Она испуганно вскрикнула, увидев, что рука покраснела, опухла и покрыта мелкими язвочками.

— Ты что, лягушек ловила? — княгиня с удивлением смотрела на Рэйвен. — А я-то тебя считала взрослой.

— Не ловила, — буркнула княжна, уставившись в пол и чувствуя, как пламенеют её уши. — Наткнулась случайно, пока кулон искала.

— Как выглядела лягушка? — Мириэль чуть сузила глаза и поджала губы. Она хорошо знала свою внучку и чувствовала, что Рэйвен что-то недоговаривает.

— Я не разглядывала., но, кажется, она была коричневато-зелёная, — припомнила Рэйвен. — И на спинке оранжевые пятнышки.

— Тогда ничего страшного, — улыбнулась Мириэль. — Ты поймала древолаза. Его слизь едкая, но, к счастью, не ядовитая.

«Бедная Ниелле», — Рэйвен поежилась, вспомнив её крики. Особой симпатии к княгине Аселена она после прочтения её досье не испытывала. Но и зла не желала. Но если её руку сейчас нещадно пекло, то какие страдания должна испытывать Ниелле? Княжне стало стыдно. И ведь не извиняться же теперь перед Ниелле…

— Пойдём, — сказала Мириэль. — Надо обработать руку.

Княгиня привела её в свою комнату, налила воду из кувшина в широкую серебряную чашу, стоявшую на резном умывальном столике у окна:

— Сначала смой остатки слизи.

Рэйвен сунула руку в воду, осторожно поболтала ею, стараясь не задевать внутреннюю поверхность чаши. Другой рукой взяла кувшин, тонкой струйкой осторожно полила на зудящую конечность. Тем временем Мириэль извлекла из шкафа стеклянную баночку, заполненную синеватой полупрозрачной мазью, сняла крышку. В воздухе распространился приятный холодноватый запах — смесь вербены, лаванды и розмарина с лёгким оттенком морозной свежести.

Мириэль щедро зачерпнула мазь из банки и вывалила Рэйвен в подставленную ладонь, осторожными лёгкими движениями распределила по всей поверхности пострадавшей кисти. Почти сразу перестало жечь и боль утихла.

— Хорошо, что следующий бал только через три дня, красные пятна как раз сойдут и ранки заживут, — улыбнулась Мириэль. — Постарайся больше ни за что… странное… не хвататься.

Рэйвен благодарно посмотрела на неё.

— Иди, переоденься к завтраку, — кивнула Мириэль. — Сегодня у нас День Памяти, ближе к полудню будет состязание бардов. Слышала, что даже кто-то из филидов принял приглашение нашего князя.