Тёмное пламя-1

Вместо эпилога… или продолжение следует

Закат неторопливо наполнял комнату, окрашивая мрамор стен в бледно-розовый цвет подобно струйкам крови, растворяющимся в воде. За окнами умирал день, расплываясь багровыми полосами облаков на пепельно-розовом небе.

В комнате было зябко, по ней гулял сквозняк, шевелил прозрачные оконные занавеси. Рэйвен не чувствовала ни холода, ни времени, находясь в смутном оцепенении. Прошедшие два дня выдались настолько трудными, что у неё не осталось сил ни на радость, ни на грусть.

Сначала обессиливающая и выматывающая душу тревога, страх за Риана, уведённого неизвестным Магом Теней прямо с Турнира Творцов. Её шокировала дерзость и наглость этого нападения. И она не могла отделаться от мысли: тот, кто увёл Риана через Тени, скорее всего, и пытался сделать то же самое с ней несколькими днями раньше.

А Фаэррона нападение ещё и разозлило. Но прежде князь позаботился о её безопасности. Рэйвен от участия в поисках Риана отстранили сразу, по сути заперев вместе с Мириэлью в покоях Фаэррона под охраной десятка дружинников. И даже не позволили княжне использовать изумрудно-сапфировый оберег, парный к оберегу Риана. Потому что её нестабильные магические потоки могли и не помочь в поиске, и навредить ей самой.

Риан обнаружился через три часа на корабле Ниеллена. Причем, как рассказал ей Фаэррон, Ловцы Теней Логрейна нашли его почти одновременно с Аэлфином, которому «рассказала» об этом Кори.

— Своеобразный питомец у Аэлфина, — заметил Фаэррон. — Мантикора не вмешалась, когда Риана уводили в Тень, потому что тот, кто это сделал, не имел враждебных намерений. Но, всё же, вытолкнула княжича через Тени оттуда, куда его привели, в наиболее, по её мнению, «нужное» и «безопасное» для Риана место.

— Пиратский фрегат безопасное место? — удивилась Рэйвен.

— Скорее, нужное, чем безопасное, — усмехнулся Фаэррон. — Трёхдневный загул в обществе циничного пирата — это как раз то, что Риану должно помочь… преодолеть последствия магического истощения. А я, к сожалению, такую роскошь сейчас себе позволить не могу.

— А кто напал на него? — Рэйвен смутила двусмысленность его слов, в особенности, едва угадываемое сожаление о непозволительной для него сейчас «роскоши».

— Есть подозрение, — хмурая вертикальная складка появилась между его бровей. — Но нужно проверить. Потому что последствия будут… жесткими. И для того, кто это сделал, и для всего его рода.

Этот разговор окончательно вывел её из равновесия. Сердце ныло и болело от невозможности быть рядом с другом, но она понимала, что сейчас ничем не может ему помочь. Ещё и другие обстоятельства душевного спокойствия не добавляли.

Рэйвен прекрасно поняла, что «Ледяная Роза» Риана — послание для неё. Куда уж прозрачнее. Но вот то, что оно в себе таило… помимо незавуалированного предложения брачного союза согласно обычаям Синегорья… изрядно её напугало. Эта его жертвенность… и готовность отдать жизнь за неё… Она не готова принять такое, тем более, от Риана. От друга детства, который давно уже словно стал частью её души.

И Фаэррон… жёстко привязанный к ней кровной клятвой защищать, данной Мориону… Она перестала понимать, что чувствует к нему. Уважение, интерес, восхищение, признательность… и что-то ещё, не вполне ясное. За неимением других имён, она для себя это определяла как «тёмное пламя в моей крови». Отчасти Рэйвен могла объяснить это… порой даже болезненное чувство тем, что на Фаэррона «откликнулся» её собственный магический дар. И Эйвон, верховный друид Логрейна, тоже это увидел — сочетаемость их с князем даров и магических потоков.

А что чувствует он? Учитывая довлеющий над ним долг сюзерена, предельно усиленный кровной клятвой защитить. И её внешнюю схожесть с Вириэной… при полнейшей неизвестности, что именно когда-то связывало его с королевной, и связывает до сих пор. И, надо полагать, усталость от всего этого водоворота непонятных событий, судя по выраженному князем сожалению о недоступной роскоши «трёхдневного загула в обществе циничного пирата».

И что теперь ей со всем этим делать? Даже с Мириэлью не поговорить — сказать нечего, а прежде Рэйвен не испытывала сложностей с подбором слов.

— Ты здесь ещё не превратилась в ледяную скульптуру? — послышался мягкий голос с отчётливыми бархатными нотками.

И тут же на её плечи лёг тёплый плащ, источающий едва ощутимый запах смородиновых листьев, полыни и летнего дождя. Такой уже знакомый, противоречивый и влекущий… Фаэррон сел рядом, отвёл выбившиеся пряди с её лица, внимательно и чуть встревожено заглянул в глаза. Помедлив, будто в нерешительности, извлёк из внутреннего кармана тальмиона небольшой изящный самшитовый гребень.

— Тебе могут начать сниться… странные сны, — негромко и серьёзно произнёс он. — Заведи привычку на ночь расчёсывать волосы этим гребнем. Это позволит освободиться от чужих, навязанных мыслей и иллюзий, чтобы ты, входя в пространство снов, могла яснее мыслить и воспринимать… проявленные и непроявленные угрозы.

Фаэррон осторожно снял атласную ленту с волос Рэйвен. И чуть слышно прерывисто вздохнул, когда они тяжелой волной упали ей на плечи и растеклись по спине. Захватив прядь, он медленно и аккуратно провёл гребнем, показывая, какими именно должны быть движения руки.

— Пойдем, Рэйвен, — чуть прижимая её к себе и одновременно укутывая в плащ, мягко улыбнулся он. — Все уже собрались в Зале Малого Совета и ждут только нас с тобой.

— А все, это кто? — улыбнулась она, одновременно и растроганная, и смущённая этим знаком внимания.

— Мириэль, Аэлфин, Риан, Ниеллен, Эрутан, — с лёгкой усмешкой перечислил князь.

Он отстранился, встал и протянул ей руку. Помедлив, она вложила свою ладонь в его. Поднялась.

— Напомни мне, чтобы я никому не давала кровной клятвы беречь и защищать, — улыбка была лишь на её губах, глаза смотрели серьёзно, со смесью тревоги, благодарности и напряженного ожидания.

— Рэйвен, Рэйвен, — он едва заметно улыбнулся, притянул на миг к себе, легко коснувшись губами её волос, тихо сказал. — Кровная клятва — это ещё и весомый повод быть рядом…

И уже другим, ироничным тоном добавил:

— А теперь — идём. Будем думать над ответной любезностью для тех, кто нам устроил весёлую жизнь.