Тёмное пламя-1

Глава 24. Сентереж (Фаэррон)

Зал Сентережа, куда Фаэррон пригласил Риана для беседы, был огромен. На многочисленных столах, расставленных на первый взгляд, хаотично, находились доски всех форм и размеров, размеченные под разные варианты игры. Здесь были и поля сражений, причём рельефные, с холмами, реками и прочими естественными и искусственными препятствиями. И «доски военачальников» с фигурами в виде конницы, пехоты, лучников и магов, на которых каждая клетка могла означать своё отдельное поле боя.

И были в Зале Сентережа даже две «королевские» доски — огромные, монументальные. Одна соответствовала Империи Аластрим с провинциями, напоминающими лоскутное одеяло из-за обилия условно независимых баронов, владения большинства из которых можно было обойти за день неспешным шагом. Вторая доска имитировала Беотию, разделённую на «центр», контролируемый беотийским королевским двором, и четыре рыцарских домена, принадлежащих Орденам Грифона, Мантикоры, Единорога и Дракона.

В оригинале этой игры, придуманной Великим Магом Невлином, доска для сентережа была размечена на тысячу квадратов, а кубиков, дающих дополнительные ходы и имитирующих неожиданные возможности и препятствия, имелось девять. Но эта доска была навеки утрачена: она находилась в Дариане, и во время нападения на эльфийскую столицу триста лет назад была даже не повреждена, а практически уничтожена.

Риан вытащил из внутреннего кармана плаща прямоугольный пакет, скреплённый большой матово мерцающей магической печатью и протянул Фаэррону. Помедлив, князь принял его и вопросительно посмотрел на княжича, ожидая пояснений. В личности отправителя послания он не сомневался.

— Через три дня после того, как Свет и Тьма проявят свою волю, — Риан говорил медленно, стараясь как можно точнее передать то, что должен был. — Печать либо исчезнет, либо превратит послание в пепел.

Не то, что бы послание от Сандаара для Фаэррона стало полнейшей неожиданностью — тёмный маг и ранее предпринимал осторожные попытки выйти на контакт, и попросту не мог не воспользоваться представившейся, точнее, предоставленной ему, возможностью. Но пока ещё не было полной ясности относительно действительных намерений Сандаара. У Фаэррона сложилось впечатление, что глава Эр-Тириона просто предварительно прощупывает почву, на которую пока вступать не торопится, видимо, ожидая какого-то ключевого для него события.

— Как сложно-то, — покачал головой Фаэррон. — Это всё?

— Да, всё, — кивнул Риан, явно повеселевший после того, как неприятное ему поручение было исполнено.

То, что Риан сумел выполнить в Чернолесье почти все поставленные перед ним задачи, и как действал — без сомнений и излишней рефлексии, князю понравилось. Конечно же, княжича страховали и присматривали за ним. И, разумеется, Эндемион был полностью в курсе, и об этом походе с ним была договорённость. Хотя сына князь Синегорья в известность о своей осведомлённости не поставил, и на то также была причина.

Но ситуаций, требующих прямого вмешательства, так и не возникло — Риан справился самостоятельно. Даже когда в игру вмешался Сандаар, глава Эр-Тириона — темномагического ордена, с которым по определению ни один из эльфийских Старших не стал бы разговаривать вообще, княжич повёл себя правильно, без высокомерия и агрессии.

— Тогда, может быть, партию в сентереж? — с улыбкой предложил Фаэррон. — Например, за этой доской. Она небольшая, всего на сто квадратов. Как раз успеем до заката.

Риан посмотрел на предложенный стол и перевёл удивлённый взгляд на Фаэррона — фигуры уже стояли на доске, причём у обеих сторон расстановка замков и войск была не слишком удачной, с несколькими очевидными и серьёзными уязвимостями.

— Расставить фигуры на доске до начала партии, — улыбнулся князь Логрейна. — Проще и менее интересно, чем играть тем, что уже есть, причём из изначально уязвимой позиции. Выбирай сторону и игру, княжич.

— Пожалуй, выберу белых, — улыбнулся в ответ Риан. — А игра… Пусть будет «Защитить принцессу».

«Кто бы самого защитника защитил», — мысленно вздохнул Фаэррон, вслух же поинтересовался:

— Позволь узнать, почему? Два других базовых варианта игры — «Убить короля» и «Захватить замок» предполагают большую свободу действий и возможностей в партии.

— Расстановка фигур благоприятствует, — чуть усмехнулся тот. — И при прочих равных у белых принцесса красивее.

«А твоя ли это принцесса?» — князю Логрейна припомнился танец Риана и Рэйвен на первом балу праздника. Чувствовались между этими двоими теплота и взаимное доверие. Но достаточно ли их окажется для противостояния обстоятельствам, созданными чужими намерениями? Ответа на этот вопрос пока что не было.

— Что ж, пусть будет так, — Фаэррон кивнул и занял кресло за тёмной стороной стола.

Пакет Сандаара был по-прежнему в его руке. Пока Риан снимал плащ и готовился занять своё место, князь внимательно осмотрел пакет. Он оценил, что Сандаар решил проявить уважение — в печати тёмной магии не ощущалось вовсе. Но защита стояла сильная, до назначенного часа пакет не вскрыть. Пожав плечами, князь Логрейна переложил послание Сандаара на невысокий столик, стоящий слева от него подле доски. Сейчас у него было достаточно других забот, чтобы думать ещё и об этом.

Риан снял плащ, положил его на столик рядом со своим креслом и уселся за стол, разглядывая свои фигуры.

— Твой ход, — улыбнулся Фаэррон.

Кубиков в этом варианте игры полагалось три. Первый — с черными и белыми гранями и с количеством очков от одного до трёх — отвечал за количество дополнительных ходов, позволяющих немного изменить ситуацию на доске, переставив на доступные клетки от одной до трёх фигур. Если грань выпадала того же цвета, что и выбранная сторона игры — следовало переставлять свои фигуры. Если грань оказывалась цвета противника — можно было немного «испортить» тому позицию.

Другие два кубика были одноцветными, размеченными очками от одного до шести. Каждая грань означала фактор, о котором игроки договаривались, как правило, до начала игры. Но была и возможность факторы заранее не назначать, а использовать одну из стандартных ситуаций, например, «Пожар в замке», «Смерть военачальника», «Атака соседа».

Риану выпали чёрная грань с тремя очками и ситуации «Принцесса влюбилась» и «Визит короля нейтральной страны».

«Не хотелось бы», — мысленно усмехнулся Фаэррон, невольно подумав о Рэйвен и Ниеллене. — «Особенно в сочетании, принцесса влюбилась в короля нейтральной страны, заключившего союз с врагом».

Княжич надолго задумался, разглядывая фигуры Фаэррона и доступные клетки. Князь его не торопил. Наконец, Риан принял решение и переставил на стороне Фаэррона две фигурки советников короля (всего их имелось пятеро) на клетки ожидания важного события, а фигурку «важного гостя» на клетку «готовность заключить союз с врагом».

— Вот как? — Фаэррон усмехнулся. — Неплохо. Впору и вовсе забыть о своей принцессе.

В сентереж они оба любили и умели играть. Но вот касаемо того, сможет ли Риан и в играх, где ставки совсем другие, действовать столь же разумно и рационально, у Фаэррона имелись определённые сомнения.

Фаэррон бросил кубики. Ему выпали белая грань с одним очком и ситуации «Найден шпион» и «Обнаружено новое месторождение кристаллов». Подумав, князь передвинул одного из трёх пока незанятых советников на клетку «Новая возможность», предпочтя заняться месторождением.

Теперь можно было сделать и основной ход. Риан обозначил намерение передвинуть пехоту ближе к границам своего «королевства».

— Я ожидал, — негромко сказал Фаэррон, передвигая к границе своего «королевства» легкую конницу. — Что вы с Рэйвен уже приедете на праздник в статусе жениха и невесты.

На взгляд Фаэррона, история с Эмор слегка подзатянулась. При том, что княжич сумел самостоятельно придти к правильным выводам и трезво оценивал и саму Эмор, и перспективы отношений с ней, он почему-то медлил с окончательным разрывом этой очевидно мучительной для него связи.

Хотя, с учётом того, что Фаэррону удалось выяснить буквально на днях, именно эта «нерешительность» Риана, оказалась им всем — и ему самому, и Мориону, и Эндемиону — на руку.

Княжича никто из компании Мирверина не воспринимал всерьёз, и, соответственно, не ожидал от него сюрпризов. И Эмор, и князь Иолана, который, несомненно, стоял за её плечом в этой интриге с исключением Риана из списка претендентов на руку и сердце княжны, самонадеянно полагали, что до сих пор полностью контролируют ситуацию.

Отдельным «удовольствием» было наблюдать за Ниелле, которая даже не понимала, что вовсе не она мозговой центр этой «маленькой компании», а все её импульсивные выходки Мирверин терпит лишь потому, что они придают некую дополнительную остроту играм князя Иолана. Примерно как щепотка пряностей блюду. Хотя, в случае с Ниелле, это, чаще всего, походило на опрокинутую солонку или перечницу.

— Зачем создавать для Рэйвен унизительную ситуацию? — Риан нахмурился. — Нет. В том, что я позволил себя втянуть вот в это во всё, виноват лишь я сам. Мне и исправлять.

— Просто время пришло, получить тебе подобный опыт, — лёгкая улыбка тронула губы князя. Похоже, Риан в этой ситуации думал не только о себе, но и о своей подруге. — Не Эмор, так другая. И хорошо даже, что именно сейчас.

Мирверин и компания, обоих — и Риана, и Рэйвен, сочли «игрушками», ни на миг не задумавшись о том, что Морион за дочь попросту убьёт, без малейшего колебания. И Эндемион будет защищать сына не менее жёстко. А Фаэррон им в этом обязательно поможет. Или Инелле с Мирверином всерьёз рассчитывают на то, что их защитит установленный Аэрионом запрет проливать Старшую Кровь?

«Редкостная тупость полагать», — мысленно усмехнулся князь Логрейна. — «Что им кто-то позволит решать судьбу наших детей. Если Инелле готова играть своей дочерью, это её выбор. А Рэйвен и Риан либо встанут рядом с нами в этой игре, либо будут… мягко выведены из неё».

Мирверину и компании позволили затеять игру с отбором кандидатов лишь потому, что это всё не имело ровным счётом никакого значения. Но пока они заняты этой весёлой вознёй, у них остаётся меньше времени на действительно опасные игры.

Вроде той, что они затеяли в Роксенском Лесу — с возрождением Материнского Древа, «усыплённого» триста лет назад друидами по приказу Аэриона, когда тот, наконец, понял, в какие игры играет его дочь Вириэна, и чем это чревато для всего Элиндара. Оставалось лишь понять, кто именно скрывается под прозвищем «Наш Друг», но в том, что этот Старший действительно опасен, сомнений у Фаэррона не возникало, потому что намерения «Нашего Друга» во всей этой истории пока не просматривались.

…Пожалуй, только относительно планов Ниелле у князя Логрейна, да и у всех остальных Старших, не было сомнений. Княгиня и не скрывала, что желает воспользоваться мощью Изначального Древа, когда оно будет возрождено, для мести. Она хотела, чтобы с континента была снята Радужная Завеса — так княгиня собиралась отомстить всем людям сразу за смерть своей матери, Неметоны.

То, что погибнут погибнут не только люди, но и гномы, орки, другие разумные расы и абсолютно ни в чём неповинная неразумная живность, в расчёт ею не принималось. Фаэррона волновала не столько моральная сторона вопроса, сколько то, что после этого три четверти континента станут ледяной пустыней, и пройдут десятки тысяч лет, прежде чем на эти земли вернётся жизнь. А все эльфийские княжества под защитой своих Материнских Древ попросту превратятся в тюрьмы, из которых нет выхода…

Риан снова бросил кубики. На этот раз грань оказалась белой, а очков — два. Ситуации ему достались, правда, не слишком хорошие — «Лошадиный Мор» и «Нашествие Нежити».

— Я собираюсь сделать Рэйвен предложение сразу же после Турнира Творцов, — сказал Риан, переставляя фигурки советников своего короля на клетки «немедленная реакция».

— Красиво, — Фаэррон бросил на Риана быстрый внимательный взгляд. — Но рано. Я бы подождал до Совета.

— Рэйвен сказала, — Риан мягко улыбнулся. — Что изберёт того, кто сможет основать новое княжество в Серых Степях. Она скажет об этом на Совете.

— Серьёзно? — князь Логрейна заинтересованно подался вперёд. — Ну и запросы у обеих твоих дам, Риан.

— Да, — кивнул Риан. — Но есть нюанс. В Серые Степи мы с Рэйвен отправимся вместе.

— Вот даже как? — Фаэррон задумался. — Морион рассказывал мне о ваших с ней… детских приключениях. О поисках Стратим близ Птичьих Островов, о мантикоре, о драконе в Алмазных Горах… Что ж, всё равно Серыми Степями когда-нибудь пришлось бы заняться. Я подумаю.

От Фаэррона не укрылось, что Риан лишь говорит о предстоящем походе уверенно, но, видимо, пока не имеет внятного представления, как именно будет решать эту задачу. И помощи снова прямо не попросил, как и тогда, с Чернолесьем.

«Что ж, тем лучше», — мысленно усмехнулся князь, уже начавший обдумывать возможные варианты решения этой задачи. — «Когда занят делом, желательно, интересным и сложным, не до душевных терзаний».

Что Фаэррону в княжиче Синегорья нравилось, так это то, что Риан мог долго раздумывать, но раз приняв решение, уже не колебался и доводил дело до конца. Но что ещё более ценно, действовал он не прямолинейно, а умел гибко менять тактику, приспосабливаясь к изменившимся условиям и обстоятельствам. И всегда продумывал не только решение самой задачи, но и заранее заботился о путях отхода, на случай, если что-то пойдёт не так.

И партии сентережа с ним порою получались довольно долгими и интересными. Вот и сейчас, отвлекая князя маневрами близ границы, Риан сумел внедрить своего «шпиона» в близкое окружение чёрного короля.

Князь бросил свои кубики. Партия продолжилась. И Фаэррон сосредоточился на игре, тем более что на доске начинала складываться действительно угрожающая его принцессе ситуация.