Тёмное пламя-1

Глава 10. Фолиант, шкатулка и медальон (Ханджер)

Когда Велмир и Рэйвен ушли, Морион задумчиво посмотрел на Ханджера. Тот ответил ему безмятежной улыбкой.

— Это — твоё полное родословие по линии Редвина, — перешёл к делу Морион, кивнув на столик с огромным фолиантом в бархатной синей обложке. — Здесь также указаны все пересечения с родами из Белой Книги Беотии.

В Белую Книгу, насколько Ханджеру было известно, было вписано всего тридцать самых знатных и могущественных рыцарских беотийских родов. Основатели которых триста лет назад приплыли в Беотию из Аластрима вместе с Тайреном, основателем нынешней королевской династии Беотии.

Накануне у них уже была долгая и обстоятельная беседа на тему предстоящего Ханджеру через три года визита в беотийскую столицу Кериму. Князь счёл, что готовиться к нему надо заранее и основательно. И Ханджер не стал с ним спорить, хотя и не понимал, к чему такие предосторожности. Он же не в столицу вражеского Аластрима едет, а в союзную страну, к родственникам своего отца.

— Мне надо выучить это всё наизусть? — вздохнул Ханджер, с тоской глядя на фолиант.

— Именно, — улыбнулся Морион. — И не только выучить, но и разобраться во всех взаимоотношениях между этими родами. Иначе высок риск того, что тебя втянут в непонятные и ненужные игры или того хуже, в междоусобицу.

— Ясно.

— Кроме того, — Морион выложил на столик серебряный округлый медальон с выгравированным единорогом, вставшим на дыбы. — У тебя будет доступ в скрипторий Фарренталя. Там мы собрали довольно неплохую коллекцию подлинных летописей и мемуаров, начиная со времён Великого Искажения. И не только беотийских.

— Буду признателен, князь, за подсказку, на что именно мне стоит обратить внимание в первую очередь, — вздохнул Ханджер.

— Не хочу навязывать тебе своего мнения, — улыбнулся Морион. — Тем более что у меня самого нет полной ясности по поводу событий в Кериме в последние лет сто. Я просто назову несколько имён, заслуживающих самого пристального внимания. А выводы тебе предстоит сделать самостоятельно.

— Хорошо, князь.

— Вот первое имя. Принц Блайд, узаконенный бастард короля, которого тот объявил наследным принцем, в обход Редвина и других детей, рождённых, между прочим, в законном браке.

— Как Грайвен ребёнка Эсме? — спросил Ханджер. — Хотя, и сам Тайрен — бастард.

— Да, ты всё правильно понял, — кивнул Морион. — Будет неплохо, если ты сможешь выяснить, кто его мать. И точно ли король отец Блайда. Также интересна супруга наследного принца, принцесса Эллина, родом из Радуана. Есть основания полагать, что она прямо причастна к смерти Редвина.

— Блайд и Эллина, — задумчиво повторил Ханджер.

— Следующее имя — Лита, — продолжил Морион. — О ней мало что известно, кроме того, что она была одной из фрейлин королевы, лет этак сорок назад. Была очень странная и некрасивая история с приворотным зельем. В результате Лита умерла, а на костёр за применение чёрной магии отправили племянника нынешнего короля.

— О как, — хмыкнул Ханджер. — Но какое отношение эта самая Лита может иметь к смерти Редвина, если она уже была к тому моменту лет двадцать как мертва? Если только кто-то мстил за неё?

— Вот это тебе и предстоит выяснить, в том числе, — пожал плечами Морион. — Но связь точно есть, поскольку Редвина за пару лет до его гибели в Роксенском Лесу опоили точь-в-точь тем же зельем, что Литу. Это я знаю точно, потому что в обоих случаях король обращался к нам за помощью. Но Лите помогать было уже поздно.

— И к кому его приворожили? — поинтересовался Ханджер. — Тоже к портовой девке, как Грайвена?

— Пожалуй, с Редвином обошлись похлеще, — покачал головой Морион. — В то время при королевском дворе Радуана была мода на карликов, горбунов и прочих уродцев. Одну карлицу принцесса Эллина привезла с собой. И вот в эту самую карлицу Редвин и влюбился без памяти, будучи уже женатым в то время на Аэрис. Отправил жену в замок, а сам остался во дворце, чтобы без помех наслаждаться обществом новой возлюбленной.

— Бред, — процедил Ханджер. — Представляю, как потешался Двор.

— Не без этого, — подтвердил Морион. — Однако король быстро пресёк веселье. Самых смешливых отправил в приграничные крепости, остальные намёк поняли. Карлицу, невзирая на слёзы и протесты принцессы Эллины, тоже куда-то спровадили. Редвина мы излечили, но…

— И кто же такой изощрённый и явно с историей Грайвена и Вириэны знакомый? Кто-то из Старших?

— Полагаю, да, — кивнул Морион. — Потому что некоторые ингредиенты приворотного зелья, которым Редвина опоили, ни в одной алхимической лавке не купишь. Да и не каждый чёрный маг изготовит такое. Ещё и потому, что в состав входят измельчённые семена Изначального Древа Дарианы.

Ханджер удивленно присвистнул, даже не зная, что сказать.

— Вот-вот, — невесело усмехнулся Морион. — Но, по крайней мере понятно, куда делась некоторая часть запаса семян из сокровищницы Аэриона.

— Да уж… — вздохнул Ханджер.

— Но это ещё не всё, — продолжил Морион после долгого молчания. — В роду Тайрена передавались две реликвии. Первая — большая деревянная шкатулка. Что в ней хранилось — понятия не имею. Она доставалась старшему сыну. Вторая — медный медальон с портретами Грайвена и Вириэны внутри. Её получала старшая дочь.

— И?

— След медальона утрачен, примерно лет сто назад, — вздохнул Морион. — Но шкатулка, это нам точно известно, была у Редвина.

— И я должен был её получить? Или у Редвина были и другие дети?

— Нет, ты — единственный его сын. Но ты родился уже после смерти Редвина. И поскольку шкатулки не было среди вещей, возвращённых нам вместе с Аэрис…

— Понятно, — кивнул Ханджер. — Помимо расследования смерти Редвина, мне нужно найти ещё и шкатулку, и медальон… Если, конечно, они всё ещё существуют…

— Существуют, — усмехнулся Морион. — И после того, как ты привёз перстень Редвина из Кэр-Лайона… Стало понятно, что, скорее всего, именно тебе предстоит и найти её, и открыть. Потому что перстень — ключ. Которым, согласно одному из так называемых пророчеств Рангона, шкатулку откроет рождённый через семь поколений от Грайвена.

— Вот даже и не знаю, что сказать, — хмыкнул Ханджер. — И, если честно, не понимаю, что должен чувствовать по этому поводу. Но это точно не радость.

— Ну, — усмехнулся Морион. — Во всяком случае, ближайшие лет несколько тебе точно будет не скучно… А это, поверь моему опыту… уже немало.

Некоторое время оба молчали. Ханджер листал фолиант: на полях страниц пестрели схемы и уточняющие пометки, которые читались даже интереснее, чем основной текст.

— Сегодня ты отправишься в Фарренталь, — негромко сказал Морион. — Но прежде мы с тобой заглянем в пару мест. Возьми.

Ханджер с интересом посмотрел на протянутую ему небольшую коричнево-зеленоватую плитку спрессованной травы.

— Это то, о чём я думаю? — осторожно поинтересовался он.

Морион иронично улыбнулся:

— Тебе придётся участвовать в рыцарских турнирах в Кериме, если ты намерен стать там своим. Понадобится хороший конь.

— Это… щедрый подарок, — Ханджер даже смутился от неожиданности. Он никогда всерьёз не рассчитывал на такое, лишь издали любовался на пасущихся в заповедной чаще коней. Их разведением занимались друиды — по каким-то очень сложным правилам, с учётом звёздных и лунных циклов, сезонных обрядов и родословной. Но результат того стоил.

Эльфийские боевые кони были очень хороши — сильные, выносливые и почти разумные, они сами выбирали себе наездника, раз и на всю жизнь, а она у них раза в четыре длиннее, чем у обычных лошадей. Они умели выполнять сложные манёвры без шпор и узды, по мысленной команде, и в бою самоотверженно защищали своего всадника. Заполучить себе такого коня было пределом мечтаний всех воинов в Арденском Лесу, но лишь за особые заслуги давалось право на попытку приручения. А попыток требовалось, как правило, несколько.

— Пойдём, — Морион поднялся из кресла. — Фолиант оставь, мы ещё вернёмся сюда.

Выйдя из Летнего Дома, Морион пошёл по тропинке через сад к конюшням. Помедлив, Ханджер двинулся следом, держа в руке ритуальную плитку, чтобы та впитала его запах. Он сильно волновался, с трудом удерживая безмятежное выражение на лице.

Возле конюшен, которые сейчас пустовали, князь не задержался, обогнул их и направился по едва приметной тропинке в лесную чащу. Через четверть часа они вышли к большой поляне, где паслись десятка два лошадей.

И Ханджер едва удержался от восхищённого возгласа. С крупной, но изящной статью, красивых расцветок — от золотистой до перламутрово-белой, с длинными светлыми мерцающими гривами и хвостами, кони тревожно фыркали и с интересом косились на них большими лиловыми глазами.

— Иди на поляну, — слегка усмехнулся князь. — Медленно, не делая резких движений.

На ставших вдруг ватными ногах, Ханджер вышел в центр поляны и остановился, сосредотачиваясь. Торопиться было нельзя. Кони одновременно повернули головы к нему, установилась тишина. Ханджер стоял с плиткой в руке и ждал. Время тянулось неимоверно долго. Ему казалось, что он уже вечность здесь, под внимательными, почти разумными взглядами. Он мог поклясться, что эти создания сейчас мысленно общаются между собой, обсуждая его. И побаивался, что весьма нелицеприятно.

Но, видимо, обсуждение закончилось, потому что кони разом потеряли к нему интерес и вернулись к поеданию травы. Сердце его упало, но тут же радостно толкнулось в рёбра — прямо к нему шёл красивый гладкий трёхлетка редкой мышастой масти. Почти застенчиво переступая тонкими ногами, он подошел к Ханджеру и требовательно ткнулся бархатной мордой ему в плечо. Опомнившись, тот разломил пополам травяную плитку и протянул коню. Осторожно взяв крупными белыми зубами угощение с ладони и фыркнув, конь лукаво покосился на своих сородичей. Ханджер, проникшийся симпатией к нему с первого взгляда, усмехнулся, поклонился остальным коням и ушёл с поляны. Его новый друг вышагивал рядом, гордо поглядывая по сторонам.

— Его зовут Гектор, но ты можешь дать ему другое имя, если вы с ним придёте к согласию в этом вопросе, — усмехнулся Морион и хохотнул. — Вот даже не сомневался, что именно он выберет тебя.

Морион знал, что Гектор обладает своеобразным и довольно шкодным характером. Однажды он загнал на дерево маленького лесного эльфа, и тот, тихонько всхлипывая от страха, когда дерево сотрясалось от ударов копыт, просидел там почти три часа, пока кто-то из проходящих мимо воинов не отогнал коня.

— Думаю, мы с ним поладим, — улыбнулся Ханджер.

— И в этом я тоже не сомневаюсь, — хмыкнул князь. — Ладно, вы пообщайтесь и подходите часа через три к Летнему Дому. Седло и упряжь возьми в конюшнях.

Спустя четверть часа Ханджеру стала понятна усмешка князя. Гектор воспринял попытку надеть на него седло как весёлую игру. Он то и дело взбрыкивал, уворачивался или резко отскакивал в сторону, и всё приходилось начинать сначала. После нескольких таких фокусов Ханджер пригрозил:

— Оставлю здесь! — видимо, прочитав в глазах Ханджера, что именно так он и поступит, Гектор подчинился, громким фырканьем выражая своё недовольство. Особенно ему почему-то не нравились стремена.

— Пойми, мохнатая ты морда! Без стремян я вылечу из седла при первой же попытке взмахнуть мечом! — уговаривал его Ханджер. Наконец, Гектор согласился, но потребовал ещё один кусок травяной плитки. Затем почти такая же история повторилась с уздой.

Дальше было ещё интереснее. До этого дня Ханджер полагал, что умеет обращаться с лошадьми, но этот конь легко и быстро доказал ему обратное. Сесть на себя он позволил, и пару фарлонгов до берега озера вёл себя примерно, степенно вышагивая по неровной лесной тропе. Но стоило Ханджеру чуть расслабиться в седле, Гектор тут же начал развлекаться, притворяясь, что вот-вот повернёт или встанет на дыбы. Ханджер каждый раз всем телом напрягался в седле. Затем, усыпив бдительность своего всадника, Гектор-таки выполнял обещанное, и Ханджер хватался за его шею, чтобы усидеть в седле.

В конце концов Ханджер, основательно устав, приспособился к этому, и решил рискнуть, переведя Гектора с шага на рысь, а затем в галоп. И гонял Гектора нещадно в течение почти часа и не давая перейти с галопа на рысь. Наконец, Ханджер решил, что с него хватит, прекратил подгонять, замедлил, потом остановил, чтобы проверить, как конь дышит. Тот, фыркнул, повернул голову и беззлобно ткнулся мордой в сапог.

— Ну ты и зараза, — восхитился Ханджер, утирая пот со лба. Он уже понял, что Гектор сообразителен и не злобен, просто в нём бурлит энергия, требующая выхода.

Тем временем на берегу появился друид с тёплой конской попоной в руках, как бы намекая, что для первого раза хватит, пора и честь знать. С огромным сожалением Ханджер спешился и передал ему поводья. Погладив ласково на прощание Гектора, он направился к Летнему Дому.

Морион уже ждал его у крыльца.

— Поладили? — с лёгкой добродушной усмешкой поинтересовался князь.

— Он великолепен, — восхищённо ответил Ханджер. — Даже не знаю, как благодарить за него.

— Ну и хорошо, что поладили, — Морион чуть пожал плечами. — Друиды обучат его ходить по тайным тропам и через примерно месяц приведут к тебе в Фарренталь. А пока мы с тобой ещё кое-куда наведаемся.

Князь протянул ему руку.

Короткая ослепляющая вспышка, разноцветные круги перед глазами, ощущение лютого холода, судороги во всех мышцах и головокружение — переходы по тайным тропам всегда давались Ханджеру нелегко. Но в этот раз хотя бы кровь носом не хлынула.

Придя в себя, Ханджер огляделся по сторонам и понял, что князь привёл его на одну из орочьих застав клана Стрелолиста, расположенных по берегу Арны, пограничной с Шартангом реки. Этот клан около двухсот лет назад сам пришёл из Шартанга и попросился под руку князя. Морион весьма удивился, но позволил поселиться в Арденском Лесу, с условием, что клан будет охранять границу. Через некоторое время вождь и шаман принесли князю кровную клятву верности и клан получил равные права с эльфийскими лесными родами.

Именно здесь Ханджеру прежде бывать не доводилось. Это был настоящий укреплённый военный лагерь, с основательным частоколом, рвом и сторожевыми башнями. И дозорные действительно выполняли свои обязанности, и встретили их с Морионом как положено, сопроводив к шатру вождя. Проходя между аккуратными рядами шатров, Ханджер отметил царящие здесь чистоту и порядок, насколько такое вообще было возможно для орков. Никто не слонялся без дела, драк не затевал, лежащее без присмотра умыкнуть не пытался.

В отличие от орков Шартанга, клан Стрелолиста возвёл воинское искусство чуть ли не в ранг жизненной философии. Они даже сумели освоить азы стратегии и тактики, что в сочетании с природной силой и мощью, делало их весьма неудобным противником даже для закованной в сталь рыцарской конницы, поддерживаемой магами.

Только побывав несколько раз в Шартанге с Рэйвен и Рианом, Ханджер смог оценить ту огромную работу, что проделали Морион, Аскарон и Кэлрион, вбив в орков клана Стрелолиста воинскую дисциплину. Орки Шартанга были по сути своей настоящим хаосом — шли куда хотели, делали, что считали нужным. Для подавляющего большинства орков размышлять вообще не было свойственно. Да и особо им это и не требовалось — мощные и свирепые в бою, они попросту сносили противника как снежная лавина в горах.

Возле шатра вождя Ханджер встал как вкопанный, не сразу осознав, что именно он видит. Видимо, вождь был не лишен чувства прекрасного, хотя и весьма специфического, раз это установлено у входа, ещё и песочком дорожка посыпана.

Четыре. Мраморные. Статуи.

Статуи изображали орчанок… Очень выпуклых и мускулистых именно в тех местах, где надо, по канонам орочьей красоты. Вот только позы их, да и одеяния были свойственны, скорее, знатным эльфийкам. А мечтательные выражения клыкастых… лиц, сразили Ханджера наповал.

— Это кто ж додумался? — негромко спросил он у самого себя.

— Сестра твоя, — хмыкнул Морион. — Ещё и цветы были, от Риана. Но вождь попросил убрать. Аромат резковат был… даже для орков.

— И зачем? — удивился Ханджер. Он знал, что и сестра, и её друг не лишены чувства юмора. Но эти статуи… Как-то чересчур.

— Раньше это были статуи Вириэны, — усмехнулся князь. — И стояли они на главной аллее моего замка. Я счёл, что в нынешнем своём облике… здесь они… более уместны. А что, вождю нравится.

— Тогда понятно, — рассмеялся Ханджер.

— Пойдём, невежливо заставлять ждать., — князь протянул Ханджеру маленький желтоватый шарик, сильно пахнущий камфорой и розмарином. — Проглоти, не разжевывая.

— Зачем?

— Пригодится.

Они вошли в шатёр, обставленный крайне аскетично. Большую часть его занимал собою обнажённый до пояса вождь — рельефная гора мышц, дополнительно усиленная шипастыми кожаными наручами и поясом. Его широкоскулое лицо с янтарными раскосыми глазами расплылось при виде Мориона в добродушной, насколько это вообще возможно было при таких внушительных желтоватых клыках, улыбке. Вождь, скрестив ноги в меховых штанах, сидел на подушке возле приземистого четырёхногого столика с огромным блюдом, заполненным кусками плохо прожаренного мяса., и тремя высокими серебряными кубками. По обе стороны от вождя лежали ещё две подушки.

Морион и Ханджер сели. Вождь поднял без усилия огромную бутыль, наполненную мутноватой жидкостью, и разлил по кубкам. Теперь следовало осушить кубок, желательно одним глотком, после чего, почти не жуя, заглотить огромный кусок мяса.

Что Морион и проделал, с невозмутимым выражением лица. Вождь одобрительно крякнул. Ханджер зажмурился и задержал дыхание, опрокидывая в себя содержимое кубка. Обжигающая волна флокса — чистейшего орочьего самогона, настоянного на степных травах, понеслась по горлу вниз. По ощущениям Ханджера, растворяя по пути гортань и стенки пищевода. После этого кусок мяса, проглоченный целиком, упал в желудок почти незаметно.

После того, как обычай орочьего гостеприимства был соблюдён, вождь сказал:

— Я отобрал десять лучших, как ты просил, князь. Всех заберёшь?

— Нет, достаточно двоих.

— Хорошо, — кивнул вождь. — А то невест в этом году слишком много. Мужчин на всех не хватит.

— Отбери с десяток женщин, — пожал плечами Морион. — Отправим к Ортханку, через месяц.

Ханджер мысленно хмыкнул. Переизбыток невест у Клана Стрелолиста случался регулярно. Обратная проблема решалась кланом просто и без затей — Шартанг не так уж и далеко. Но своих сестёр и дочерей отдавать чересчур полигамным оркам Шартанга клан Стрелолиста не хотел, в силу разных причин.

Их проблема тут же становилась головной болью князя Арденского Леса, потому что его эльфы не желали, да и не могли, ответить взаимностью на решительные и обескураживающие действия жаждущих любви орчанок в отношении любого встреченного ими существа мужского пола, уже не важно, какой расы.

И Морион изыскал возможность её быстрого решения: отправить «лишних» орчанок в Ортханк — единственное орочье княжество Элиндара. Им управлял Старший, единственный изо всех, выбравший орков, а не эльфов или людей. У Ортханка проблем с переизбытком невест никогда не возникало, потому что там девочки рождались почему-то намного реже, чем мальчики.

— А он что? — вождь сощурился.

— Воинов пришлёт, столько же.

— Хорошо, — расплылся вождь в улыбке. — Тогда пошли.

Ханджер опасался, что встать, а тем более куда-то пойти, он после флокса вряд ли сможет. Однако, видимо, снадобье Мориона действовало, потому что других неприятных ощущений, кроме обожженной гортани у него не появилось.

Они с Морионом вышли из шатра первыми, следом выбрался вождь. Он отвёл их к тренировочной площадке, где уже выстроился в ряд обещанный вождём десяток воинов. Все как на подбор высоченные, мускулистые.

— Тебе нужно выбрать двоих, — усмехнулся Морион.

— Зачем? — поинтересовался Ханджер.

— Охранять тебя будут в Кериме, — помедлив, ответил князь. — И в пути.

— А почему сейчас? — не понял Ханджер. — Да и зачем вообще мне такая охрана?

— Сейчас — потому что они поедут с тобой в Фарренталь, — хмыкнул князь.

— А там-то они мне зачем, князь?

— Учиться будут, — пожал плечами Морион. — Манерам куртуазным.

Ханджер мысленно хмыкнул, представив себя на рыцарском турнире с орками в качестве оруженосцев и пажей. И задумался. Спорить с князем, а тем более отказываться от предложенного им, было себе дороже. Но если Морион начал готовить его к поездке в Кериму очень сильно заранее, да ещё снаряжает, почти как на войну… Возникает вопрос. А что же там такое в Кериме творится?

— Ты ещё не задался вопросом, — улыбнулся Морион, словно читая его мысли. — Как вещи твоего отца, хранившиеся в королевской сокровищнице Керимы, оказались в Аластриме? Во вражеской, по идее, для Беотии стране. Да и со смертью твоего отца… до сих пор почти ничего не ясно. Но это предмет отдельной, долгой и основательной беседы. И об этом мы с тобой поговорим декады через две, когда ты привыкнешь к Фарренталю.