Тёмное пламя-1

Глава 27. Лезвие и(ли) рукоять

За день до Турнира Творцов

… Она бежала по холмам, зная, что ее преследуют и вот-вот догонят. Но, оглядываясь на преследователей, видела лишь тени в тумане. Тени приближались, легко и бесшумно взбегая по заросшим травой холмам. Подтягивались все ближе, окружая её. А затем из белесых клубов тумана появился мужчина в серой мантии и с посохом. Он шел прямо на неё. В его черных глазах светилась холодная злоба…

И Рэйвен проснулась, обливаясь потом, но дрожа, как в ознобе. Сердце билось так, словно хотело выскочить из груди. Она села на кровати, силясь успокоить дыхание.

Страшные сны ей и прежде снились, но они были связаны со Звёздным Озером и падением со скалы в его тёмные воды. Прежде она считала их лишь отражением своих собственных опасений: перестать быть собой под давлением обстоятельств и ожиданий других Старших по отношению к ней. Но эта новая угроза в пространстве снов была иной — впервые Рэйвен пронзительно и ясно осознала, что у неё есть враг. И враг непроявленный, с неведомыми целями, задачами и… неизвестной причиной вражды.

Комнату с высоким сводчатым потолком заливал мягкий свет заходящего солнца, занавеси слабо колебал ветерок из распахнутых окон. Из сада доносилась нежная мелодия флейты.

— Закат? — вслух произнесла Рэйвен и ощутила почти физическое облегчение оттого, что её голос прозвучал нормально, правда, несколько испуганно. — Сколько же я спала?

Последнее, что помнила Рэйвен, это как они с Фаэрроном сидели в гостиной, читали фолианты двух самых авторитетных летописцев Аластрима, выискивая расхождения с кэр-лайонскими летописями авторства Рангона — и их оказалось слишком много.

Наверно, она там и уснула. Кто-то, и она догадывалась, кто именно, позаботился о том, чтобы перенести её сюда, в выделенную ей комнату, и уложить в кровать, с некоторым смущением поняла Рэйвен.

Откинув атласное одеяло и, оглядевшись по сторонам, улыбнулась, увидев расправленное на спинке стула светлое платье. Но прежде ей хотелось смыть с себя этот… странный сон, это липкое и противное ощущение…

Она вошла в купальню, снова улыбнулась, увидев, что бассейн наполнен чистой прозрачной водой, обвела задумчивым взглядом длинные стеллажи, заполненные разноцветными флаконами. Накануне она уже выяснила опытным путём, что чем ярче флакон, тем сильнее и насыщенней аромат.

«Удивительно,» — подумалось ей. — «Сколь о многом успевает подумать и позаботиться Фаэррон».

Она выбрала бледно-сиреневый флакон с лёгким, едва уловимым запахом жасмина и свежескошенной травы. Подобрать правильный аромат было целым искусством, потому что он должен сочетаться с твоим собственным запахом, в зависимости от цели подчёркивая или, наоборот, приглушая или маскируя его. Но сейчас ей было не до подбора нюансов, и она выбрала то, что наиболее близко ей самой.

В тёплой воде она себе позволила понежиться лишь с четверть часа, поскольку её и Фаэррона ждала работа над летописями, и они оба ощущали как стремительно тает время, а источник угрозы пока что не найден.

Вернулась в комнату и, изрядно помучившись с многочисленными застёжками, оделась и подошла к зеркалу в простенке между окнами. Атласной лентой подвязала волосы. Платье сидело изумительно, как будто на неё сшитое. Длинное, лёгкое, из слегка мерцающей ткани, очень приятной на ощупь. Но сама себе она такое бы никогда не выбрала, хотя фасон — с одним открытым плечом — показался ей интересным.

В гостиной, превратившейся за последние дня два в нечто среднее между библиотекой, залом совещаний и мастерской, Фаэррона не оказалось. Рэйвен подошла к стене с прикреплёнными листами из фолиантов, которые казались размещёнными хаотично, и впечатление усиливалось разноцветными стрелками, прочерченными прямо по стенам, и соединяющими обведённые, подчёркнутые и зачёркнутые фрагменты текста.

Они с Фаэрроном провели огромную работу за эти два дня, изучая кэр-лайонские «летописи» и сравнивая их с другими, не авторства Рангона, источниками, заслуживающими доверия.

Ей вдруг вспомнился офорт со Стратим в книге Зеллорина и фреска с ней же в Зале Пробуждения. И она задумалась, а не может ли быть та девочка-оборотень из летописей Рангона действительно связана со Стратим.

«Девочка-оборотень исчезла», — задумалась Рэйвен. — «А в более поздних летописях, не Рангоном составленных, появились упоминания, что кто-то где-то видел Стратим… Хотя… Фаэррон говорит, что она точно покинула Элиндар, вместе с другими аватарами стихий… И ему я верю больше, чем летописцам».

Сравнения Рангона оборотня с покровительницей моря и магии вдруг показались Рэйвен… немного глубже, чем просто признание внешнего сходства. Неожиданно пришедшая в голову мысль ей самой показалась невероятной, но… она уже поняла, что игры Старших могут быть весьма изощрёнными.

«Надо срочно найти фолиант Зеллорина», — она машинально вытерла об платье похолодевшие и ставшие влажными ладони. — «Может, в библиотеке Фаэррона поискать? Нет, пожалуй, лучше сначала спросить у него».

Она вышла из гостиной, решив, что, скорее всего, князь в своём рабочем кабинете. Рэйвен примерно представляла, где кабинет находится — Фаэррон сказал. Но прежде у неё не было повода для… такого визита.

Чтобы добраться до кабинета, требовалось пройти через целую анфиладу залов. По пути она, хотя и торопилась, но успела рассмотреть полы, украшенные лиственными орнаментами из драгоценных камней, стены, покрытые сплошным ковром растений. И, видимо, росли они тут не только для красоты: Рэйвен заметила среди мощных мясистых листьев странные большие плоды, отдаленно напоминавшие яблоки. Сводчатые потолки походили на звездное небо, вдоль стен в широких желобах из необработанного камня журчала вода. Сквозь увенчанные арками дверные проемы виднелись другие комнаты, поменьше и без растений, со скруглёнными углами, обставленные красивой мебелью.

Наконец, путь завершился перед массивными дверями, сейчас приоткрытыми. Рэйвен, поколебавшись, вошла. Вещи многое могут рассказать о своём владельце, но сейчас, пытаясь составить мнение о Фаэрроне, она пребывала в замешательстве. Которое ещё и усиливалось смущением от того, что Рэйвен сознавала, что вторглась в его личное пространство, хоть и не имела такого намерения.

«Но он же мне прямо этого не запретил?» — успокоила она саму себя. — «И это не спальня, а всего лишь рабочий кабинет».

И она с интересом принялась оглядываться — и здесь было на что посмотреть. На стенах развешаны луки, мечи, секиры, копья, арбалеты — всё вперемешку. Изящные вещи эльфийской работы соседствовали с массивными гномьими и неказистыми орочьими творениями. Но создавалось впечатление, что каждый предмет находился на своем месте и не мог быть передвинут или убран без нарушения общей картины.

И повсюду книги: в шкафах, на письменном столе, даже на полу несколько стопок.

В простенках между окнами стояли незавершённые мраморные скульптуры, пространство на стенах, не занятое оружием, заполняли наброски углём, выполненные в отрывистой, очень выразительной манере. Все они повторяли одно и то же: девушка, чуть склонив голову, поправляла рукой волосы. Её улыбка, нежная и одновременно скорбная, наполняла душу печалью и томительным предчувствием неизбежного.

Ещё несколько дней назад она бы решила, что это — Вириэна, но после визита на флагман Логрейна, уверенности уже не было.

Смутившись, Рэйвен перевела взгляд на ткацкий станок с почти сплетённым гобеленом, изображающим залитую серебристым лунным светом земляничную полянку.

«Неужели у него на всё это хватает времени?» — подумалось ей.

— Ты права, действительно не хватает, — послышался мягкий голос.

И Рэйвен вздрогнула: «Я что, сказала это вслух?»

Фаэррон, прислонившись к стене возле дверного проёма, улыбаясь, смотрел на неё. Она поняла, что он уже некоторое время был здесь и с интересом наблюдал за ней.

— Прости, — она чуть склонила голову, чувствуя, что щеки горят, и не желая показывать ему своё смущение. — Я… искала тебя.

— Зачем? — он выпрямился, оторвавшись от стены, но всё еще стоял на пороге. Его глаза мягко мерцали, на губах играла лёгкая улыбка.

— Мне в голову пришла одна мысль, — заговорила она и невольно улыбнулась от того, как это прозвучало. — Но чтобы убедиться, мне нужны «Лики химеры» Зеллорина, чтобы сравнить с кэр-лайонскими летописями… и другими источниками.

— В моей библиотеке нет этого фолианта, — усмехнулся Фаэррон.

— Я привезла его с собой, — она бросила на него быстрый взгляд из-под ресниц. — Он в сундуке, в моей…

Она слегка замялась, не желая произносить слово «спальня» и завершила фразу более нейтрально:

— В моих покоях, Мириэль знает, где.

— Хорошо, — он подошёл, остановился в шаге от неё. — Я отправлю за фолиантом.

До неё донесся лёгкий аромат смородиновых листьев, к которому едва уловимо примешивалась полынная горечь и… запах летнего дождя. Удивлённая этим открытием, она бросила на него быстрый взгляд. От сквозняка, гуляющему по огромному залу, её кожа вдруг покрылась мурашками.

— Тогда заодно, — она вздохнула, переведя взгляд на гобелен с полянкой. — Пусть мне принесут… мои вещи, раз уж я тут… слегка задержусь.

— В твоей комнате есть чистая и новая одежда, — мягко заметил Фаэррон. — А твои платья… и другие вещи… всё еще проверяют друиды.

— Да, я понимаю, — чуть нахмурилась она. Ей не представлялось возможным сказать ему, почему те платья в её комнате… не подходят.

— И что ты… обо всём этом думаешь? — неожиданно спросил он.

Рэйвен озадаченно посмотрела на Фаэррона. В глубине его чёрных глаз мерцало странное, чуть напряженное выражение, а не слегка насмешливое любопытство, обычное для него. Он действительно хотел услышать ответ на свой вопрос.

— Если ты спрашиваешь о том, какое впечатление на меня произвело… — она взглядом обвела пространство кабинета. — Вот это всё.

Он на миг прикрыл глаза. И она вдруг поняла, что… вот сейчас… от того, что она скажет и как, зависит многое.

— Ты создаешь комфорт и безопасность для тех… кто рядом… — не отводя взгляда, медленно, тщательно подбирая слова, заговорила она. — Но не лишаешь выбора… Даже вот… в купальне… Все эти бесчисленные флакончики… На любой вкус… И по цвету продумано, от насыщенного до едва уловимого… Но…

— И опять это «но», — с едва уловимой грустью усмехнулся он.

— Рядом с тобой тепло, Фаэррон, — Рэйвен вздохнула. — А самому тебе? Тепло ли?

Он чуть нахмурился и склонил голову набок, ожидая продолжения.

— Вот эти все… девушки с томительным ожиданием неизбежности в глазах… — она слегка поёжилась. — Мраморные… особенно… И многократно повторённые. Ну жутко же!

В его глазах мелькнула какая-то тень, он едва уловимо напрягся.

— Ой… я не хотела тебя задеть… — последние слова она произнесла почти шепотом, смутившись окончательно.

Он мягко рассмеялся, но глаза смотрели серьёзно и задумчиво:

— Ты думаешь, Рэйвен, что… задела меня… этим?

Он обвёл взглядом статуи и наброски, задержавшись на одном из набросков, выполненном в иной манере: мягкие, чуть расплывчатые линии. И девушка на нём… просто улыбалась, без томительного ожидания в глазах. Рэйвен показалось, что этот рисунок появился здесь позже остальных. Но уверенности в этом у неё не было — его кабинет она прежде не видела.

— Нет, Рэйвен, — с легким вздохом после паузы Фаэррон сам же ответил на свой вопрос. — Всё это… не мой клинок… Не моё лезвие… И не рукоять.

Она задумалась, почему он говорит о рисунках и статуях, как об оружии. Но тут же ей явственно припомнился их недавний разговор:

… А ты хочешь разбить мне сердце, княжна? Это… опасная игра… Ты думаешь, что крепко держишь рукоять клинка, но внезапно оказывается, что всё это время твои руки сжимали лезвие…

Это было всего лишь день назад, но ей казалось, что уже прошла целая вечность.

— А что же тогда? — она сама удивилась своему волнению, и как внезапно для неё важным стало услышать ответ.

— Память, Рэйвен, — он в задумчивости отвёл ей с лица выбившуюся прядь и тут же отдёрнул руку, словно обжёгся. — Просто память… Но ты права, статуй действительно многовато.

Она вскинула на него удивлённые глаза, но тут же перевела взгляд на гобелен с земляничной полянкой, чувствуя прилив жара к щекам.

«Означает ли сказанное тобой, что та девушка держала рукоять клинка, направленного тебе в грудь, Фаэррон?» — Рэйвен не посмела задать ему этот вопрос вслух, опасаясь одновременно, и что он не ответит, и что… ответит…

— Ладно, давай вернёмся в гостиную, и я отправлю кого-нибудь за фолиантом, — с лёгким вздохом сказал он, прерывая сильно затянувшуюся паузу. — И распоряжусь, чтобы принесли твои платья… из уже проверенных друидами.

Он вышел из кабинета и остановился. Рэйвен замедлила шаг, приблизившись к нему, — согласно этикету, он должен идти первым, она — следом, на шаг позади. Но Фаэррон чуть заметно улыбнулся, дождался, пока она поравняется с ним и только после этого начал движение.

Они шли рядом, неторопливо и молча. По пути им удачно попался Хранитель Покоев и Фаэррон сразу же распорядился о фолиантах и платьях и о том, чтобы в гостиную принесли омелле и фрукты.

За окнами уже начало смеркаться, и, войдя в гостиную, князь создал несколько довольно крупных светящихся шариков, распределив их так, чтобы свет равномерно освещал всю комнату. Им оставалось проверить на расхождения с подлинными летописями последний из трёх свитков Рангона.

— Что ты надеешься обнаружить в поэме Зеллорина? — спросил Фаэррон, листая один фолиант и сверяясь с другим.

— Стратим, — Рэйвен ответила не сразу, погруженная в размышления. — Почему она появилась снова в летописях? И почему Ниеллен до сих пор не прекратил поиски? Он ведь не может не знать того, что аватары магии покинули наш мир. Почему фреска со Стратим в Зале Пробуждения так безумно похожа на офорт из поэмы Зеллорина? И девочка-оборотень со второй ипостасью белой совы… И нарочито корявый слог этих псевдо-летописей Рангона…

— И к какому выводу ты пришла? — Фаэррон оторвался от своих фолиантов и с интересом посмотрел на неё.

— Мне кажется, — она ответила задумчивым взглядом. — Всё это — не отдельные вопросы, каждый со своими причинами и следствиями… Это — единое целое. Кто-то мстит Ниеллену, заставляя его гоняться за призраком утраченной любви…

— А вот это, — Фаэррон нахмурился. — Вполне в духе Старших… Приложить массу усилий, выстраивая многовековую интригу… с целью уязвить и заодно… развлечься. Но с тем же успехом это может быть лишь дымовой завесой для другой, более сложной интриги. Или нескольких интриг. И тот же Ниеллен… может быть и мишенью, и инструментом и… игроком…