Тёмное пламя-1

Глава 16. Тёмное пламя

До приезда в Логрейн Рэйвен часто доводилось слышать о Фаэрроне, но по рассказам у неё сложилось совершенно неверное впечатление. Она ожидала увидеть, скорее, воина или барда, но перед ней стоял Князь. Мощное, но удивительно пропорциональное телосложение скрадывало его рост, довольно немалый — Рэйвен пришлось пришлось чуть запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Чёрные, недобрые, словно у хищной птицы — впечатление усиливал гордый ястребиный нос. И исходило от мужчины почти физическое ощущение силы — ровной, неодолимой, на пути которой лучше не вставать. Этакая стена тёмного пламени. Такими не становятся, а рождаются — власть, богатство, магическое и воинское искусство могут лишь развить подобную силу, но не создать.

Иссиня-чёрные, до плеч, волосы Фаэррона, схваченные тонким очельем с рубинами, казалось, не подстрижены, а просто отхвачены ножом. Приглушённый свет бального зала и игра переливов и полутонов парадного одеяния князя не смягчали, а подчёркивали резкую, своеобразную красоту его лица.

Она смутилась, когда поняла, что разглядывает его почти в упор и гораздо дольше, чем это предписано этикетом. Но и Фаэррон осматривал её, скользя взглядом сверху вниз и обратно, и по его лицу не было понятно, нравится ли ему то, что он видит. Эмоции же, если они и были, князь скрывал за щитом. Так она тоже умела, но её щит золотистый, другими — теми, кто способен видеть, ощущаемый как тёплое, ровное, доброжелательное поле. Рядом с которым комфортно находиться, но… на расстоянии. Рэйвен не желала никому зла, но берегла своё личное пространство и не терпела вторжений в него.

А щит князя Логрейна… был зеркальным. Почти совершенная защита — крайне редкая, поскольку требует недюжинной магической силы. Атакующему придётся, по сути, сражаться с самим собой.

— Рад знакомству, княжна, — прервал затянувшуюся паузу Фаэррон, едва заметная улыбка приподняла уголки его губ, смягчила острый блеск глаз. Сильный тёмный баритон князя имел своеобразный тембр с лёгкими прозрачными обертонами.

«Он может быть и таким?» — отметила Рэйвен. — «Словно костёр с искрами-светлячками, танцующими в ночном небе».

Но миг был — и прошёл, и Фаэррон заговорил сухо и холодно:

— Первый и последний танцы — со мной, танец с цветком тоже. Остальные — на твое усмотрение, но не более двух раз с одной персоной, и не подряд.

— Список на утверждение тоже тебе, князь? — Рэйвен, удивлённая таким приказным тоном, мило улыбнулась.

— Хочешь, чтобы я сам подобрал тебе пару, княжна? — приподнял брови Фаэррон. — По праву твоего сюзерена я могу сделать и это.

Формально князь Логрейна действительно был для Рэйвен сюзереном, так как её родители нерасторжимый союз не заключали, а мать принадлежала к роду, связанному с Фаэрроном кровной клятвой верности. И, глядя в эти холодно-насмешливые глаза, она вдруг отчётливо поняла — да, может и применит право сюзерена, если сочтёт нужным. Невзирая на то, что она — дочь князя Арденского Леса, и на то, что её отец — друг ему. А сейчас она… не в Арденском Лесу. Разум подсказывал быть с ним осторожной и взвешивать слова. Но мысль о том, что он ожидает от неё покорности, глубоко возмущала, отзывалась холодом в солнечном сплетении и жаром в ладонях.

— Даже не сомневаюсь, что магические потоки твоего избранника, князь, — Рэйвен явно подчеркнула слово «твоего». — Будут наилучшим образом сочетаться с моими. Но мне нужно не это.

— Было бы любопытно услышать, — губы князя Логрейна дрогнули в лёгкой усмешке. — Женщины редко говорят прямо о своих желаниях, и ещё реже действительно знают, что им нужно.

— Уверена, что ты знаешь о женских желаниях всё, князь, — в голосе Рэйвен отчётливо звучали сладко-ядовитые нотки. — Но…

Договорить она не успела, потому что зазвучали неторопливо-величавые аккорды Песни Пробуждения, и Фаэррон протянул ей руку, сопроводив лёгким наклоном головы. Рэйвен промедлила, потому что невольно и неожиданно для себя залюбовалась длинными изящными пальцами, красивым запястьем и кажущейся неширокой ладонью князя. Опамятовалась, приняла предложенную руку — и удивилась тому, что её ладонь утонула в ней. А собственные ощущения сбили её с толку противоречивостью — тепло и твёрдость руки были приятны, но холодок пробежал по позвоночнику и внезапно перехватило дыхание.

«Должно быть, мой дар на него отозвался», — решила Рэйвен. К такому выводу она пришла, потому что князь, очевидно, был сильным магом, и ощущение, возникшее просто от соприкосновение их рук было… необычным. Во всяком случае, ничего похожего прежде ей испытывать не доводилось.

Первый танец начался.

Когда Фаэррон увёл Рэйвен в круг танцующих, Мириэль, глядя на мужа встревожено, спросила:

— Не кажется ли тебе, что Фаэррон слегка перегнул, сходу начав разговор в таком тоне?

— Щит у нашей девочки хорош, — усмехнулся Аэлфин. — Князю интересно. Он пробует определить границы контроля.

— Этого-то я и опасаюсь, — хмыкнула Мириэль. — Мне кажется, он не принимает в расчёт, что Рэйвен выросла во фронтире и обучалась отнюдь не в школе изящных искусств.

— Ей будет полезен опыт общения с кем-то, из кого она не сможет вить верёвки, — коротко рассмеялся Аэлфин. — Но, надеюсь, до исполнения «Черноглазки» на орочьем, всё же, не дойдёт.

— Их уже двое таких… не вьющихся… И Риан им обоим не конкурент, — вздохнула Мириэль. — К сожалению.

— Мне кажется, ты его недооцениваешь, — возразил Аэлфин. — Когда он, наконец, разглядит в ней не просто друга, но и красивую женщину, всё изменится.

— У него была масса времени… на разглядывание, — Мириэль усмехнулась. — Ладно, пойдём танцевать.

Праздник Летнего Солнцестояния посвящался любви и страсти, и первый танец символизировал первый заинтересованный взгляд пока ещё не влюбленных. Пары легкими шагами перемещались по залу друг вокруг друга, избегая сильного сближения, прикосновений и разговоров. И это был самый короткий из танцев, чему Рэйвен была рада, так как знакомство с князем Логрейна, кажется, не задалось.

Но по окончании первого танца Фаэррон и не подумал сопроводить Рэйвен обратно к Мириэли и Аэлфину. И она была вынуждена стоять рядом, так как этикет не позволял ей уйти самостоятельно, равно как и не позволял кому-то другому пригласить её на следующий танец. И когда зазвучали первые игривые аккорды эрколы, Рэйвен ничего не оставалось, как принять приглашение Фаэррона на второй танец. Улыбка князя в этот момент — слегка насмешливая, понимающая, словно он лучше её самой знает, что она чувствует и почему, одновременно и смутила, и разозлила её.

— Не более двух танцев подряд с одной персоной? — улыбнулась она, ощущая себя перетянутой струной, которая вот-вот лопнет.

— Мы не договорили, княжна, — Фаэррон безмятежно улыбнулся в ответ. — Что должно было прозвучать после «но»?

— Так ли это важно для тебя, князь, — пожала она плечами.

— Я дал клятву тебя защищать, — ответил он с короткой паузой на поворот. — Поэтому мне нужно знать, в какие игры ты намерена здесь играть.

— Это была первая часть фразы после «но», — Рэйвен преувеличенно печально вздохнула. — И ты уже дал ответ и на вторую её часть.

— И когда я успел, если вопрос даже не прозвучал? — Фаэррон выглядел слегка озадаченным.

— Ты сразу установил правила игры для меня, — короткий церемонный наклон головы. — Но тут же показал, что сам этих правил выполнять не намерен.

— То есть, ты хочешь определённости отношений «вассал-сюзерен»? — уточнил Фаэррон. — Мы можем сыграть и в эту игру.

— Как скажешь, князь, — сладким голоском ответила Рэйвен, подчёркнуто затрепетав ресницами и чуть склонив голову.

— Своя прелесть есть и в таких играх, — он усмехнулся. — Но не уверен, что тебе понравится.

— Тогда выбери игру на своё усмотрение, князь, — посоветовала Рэйвен. — Всё равно женщины не знают, чего хотят.

Оба не заметили ни окончания второго танца, ни заинтересованных взглядов Старших, пытающихся понять, что именно сейчас происходит на их глазах.

Третий танец начался, и вновь Рэйвен ничего не оставалось, как продолжить танцевать с Фаэрроном.

— Надеюсь, я ещё не успел нарушить твоих планов? — в голосе Фаэррона не прозвучало ни малейшего намёка на сожаление.

— Какой своевременный вопрос, — холодно заметила Рэйвен.

— Обещаю, что сегодня вечером мы обсудим все твои планы до конца праздника, — Фаэррон усмехнулся. — Надеюсь, ты еще никому не успела дать обещаний, которых не сможешь исполнить?

Рэйвен едва не сбилась с шага. Слишком возмущенная для вежливого ответа, она молча смотрела на него, распахнув глаза и даже чуть приоткрыв рот. А когда пришла в себя, то обнаружила, что начался их четвёртый танец. Оставалось лишь смириться, и постараться не усугубить уже и так неловкую ситуацию. Она решила, что не задержится в Логрейне ни мгновения сверх необходимого. И больше никогда сюда не приедет.

— Пятый танец обещан Мирверину, — после глубокого вдоха и медленного выдоха ответила Рэйвен. — Шестой и девятый — Ниэллену, седьмой и десятый — Риану. И ему же я обещала танец с цветком, если его никто не пригласит.

— Всех пригласят, и его тоже, — с недоброй усмешкой пообещал Фаэррон. — Что насчёт одиннадцатого танца?

— Какая уже разница? — хмыкнула Рэйвен.

— Значит, и одиннадцатый танцуешь со мной, — усмехнулся Фаэррон. — И впредь, очень прошу, пока ты здесь, и я за тебя отвечаю перед Морионом, согласовывай свои действия и намерения со мной.

После окончания четвёртого танца он, всё же, отвёл её к месту, откуда увёл на первый танец. Но Мириэли и Аэлфина там не оказалось.

«Видимо, сочли свой долг исполненным», — с досадой подумала Рэйвен. Расстроенная всей этой ситуацией, она не сразу поняла, что князь не только остался стоять рядом, но и продолжает держать её за руку. Заметила, лишь когда зазвучали первые аккорды танца, обещанного Мирверину, но тот не подошёл, а послал издали извиняющуюся улыбку, причём даже не ей, а Фаэррону.

«Котик оказался трусоват», — мысленно усмехнулась она и попыталась высвободить руку. — «Интересно, пират тоже не рискнет подойти?»

— Стой смирно, княжна, — негромко сказал Фаэррон. — Я растянул свой щит на нас обоих и пытаюсь понять, кто и зачем атакует тебя.

И Рэйвен с удивлением поняла, что действительно больше не ощущает давления на щит. Она знала, что этот вид защитной магии воспринимается как агрессия собственным щитом того, кого так пытаются прикрыть. И щит приходится либо ослаблять, либо снимать полностью.

«Он намеренно злил меня, чтобы я ослабила контроль», — вздохнула она. — «Мог бы и просто сказать, управлять щитом я умею. Но он предпочёл сделать всё на свой лад, будто я несмышлёный ребёнок».

— Ты заметил? — подавив раздражение, спросила она. — При входе в зал мне показалось, что атакуют трое, причём совместно.

— Атакует один, — возразил Фаэррон. — И это очень знакомая манера, где-то я с ней уже сталкивался. Скажи, Рэйвен, у кого-то из Старших есть основания тебя не любить?

— С большинством Старших, — ответила Рэйвен. — Я едва знакома.

— Я тоже удивлён, — согласился Фаэррон. — Может, кто-то отыгрывается на тебе, поссорившись с Морионом? Ладно, это я выясню. Только прошу тебя, сама не пытайся ничего узнавать.

— И в мыслях не было, — пожала плечами Рэйвен.

Тем временем завершился пятый танец. И к ним сразу же подошел Ниеллен.

— Позволишь ли пригласить твою даму на обещанный ею танец, князь? — с насмешливым вызовом в голосе спросил князь-пират.

Фаэррон на миг задумался, затем кивнул и выпустил руку Рэйвен. Лицо его при этом абсолютно ничего не выражало.

Ниэллен вёл её в танце спокойно, уверенно, а главное — молча. И за это Рэйвен ему была особенно признательна.

Вот только когда танец завершился, Ниеллен внезапно поднёс её руку к губам и, глядя в глаза, поцеловал нежную кожу на внутренней стороне запястья. Рэйвен лишь усилием воли не отдёрнула руку — таким неожиданно острым и волнующим оказалось это прикосновение.

— Благодарю за танец, — обозначил улыбку князь-пират. — Я же обещал, что мы ещё встретимся.

Его взгляд был уже не таким ледяным, как в начале вечера, но у Рэйвен возникло ощущение, что Ниеллен, скорее, бросает вызов князю Логрейна, нежели пытается произвести впечатление на неё. И это подозрение перешло в уверенность, когда в нарушение всех писанных и неписанных правил этикета, князь-пират после танца отвёл её не к Фаэррону, а к Мириэли и Аэлфину, которых как-то ухитрился разыскать в огромном зале, заполненном беседующими и танцующими парами.

«Долгие беседы пират вести не расположен», — Рэйвен мысленно усмехнулась, тем не менее, испытывая лёгкую признательность за то, что он просто вежливо улыбнулся ей и Мириэли и сразу же куда-то ушёл.

Негромко делясь впечатлениями о вечере с Мириэлью, Рэйвен всем телом ощущала множество направленных на неё взглядов — и восхищённых, и заинтересованных, и равнодушно-оценивающих, и откровенно враждебных. Она привыкла находиться в центре внимания, но никогда прежде это не оказывалось настолько тяжелым и утомительным. Пришлось даже приложить некоторое усилие, чтобы держаться спокойно и чуть отстранённо. Лёгкая беззаботная улыбка, казалось, намертво приклеилась к её губам.

Тем временем подошло время седьмого танца. Риан пригласил её в последний момент, когда уже звучали первые такты плавной, медленной мелодии.

— Едва успел, — улыбнулся он, кружа её в танце.

— Новые поклонницы не отпускали? — шутливо поинтересовалась Рэйвен.

— Если бы, — хмыкнул друг. — Княгине Инелле срочно понадобилось выяснить, почему лепестки её любимых бругмансий перестали быть белоснежными. Два танца из-за неё пропустил. Хорошо, Фаэррон вмешался, а то я уже не чаял от неё избавиться.

— Может, хотела, чтобы ты её пригласил? — предположила она.

— Приглашал, — Риан чуть склонил голову набок. — Отказалась.

— Странно, — задумчиво проронила Рэйвен и едва не сбилась с шага, когда, чуть повернув голову, случайно встретилась взглядом с Эмор, танцующей с Мирверином.

Выражение мгновенной, острой, бешеной ненависти в глазах этой женщины ошеломило её. Но тут же Эмор безразлично улыбнулась, и Рэйвен решила, что ей почудилось — возможно, из-за игры светотеней в бальном зале.

— А как в целом проходит твой вечер? — улыбаясь слегка принуждённо, спросила она.

— Признаться, я больше наблюдал, чем танцевал, — помедлив, ответил друг.

— За Эмор? — Рэйвен вздохнула.

— Нет, — по его губам скользнула лёгкая улыбка, но глаза остались серьёзными. — За тобой.

— И что ты обо всём этом думаешь? — чуть смутилась она.

— Что вечер у тебя выдался не из лёгких, — в его голосе звучали сочувствие и беспокойство.

— Это уж точно, — коротко рассмеялась она. — Словно вновь очутилась в Фаррентале, на разборе ошибок с ректором.

— Князь рассказал мне, — Риан не принял предложенного шутливого тона. — Пока не выяснено, кто и зачем атакует тебя, лучше будь под его присмотром.

— Хорошо, — Рэйвен вздохнула, мрачно подумав, что вечер прожит едва ли до середины, и уже столько всего произошло. А впереди ещё почти месяц празднования.

И тут она снова, чуть повернув голову, нарвалась на ещё один очень выразительный взгляд. Ниелле, княгиня Аселена и родная сестра князя-пирата Ниеллена, смотрела на неё хищно-мечтательно, и на красивых розовых губах этой хрупкой блондинки играла такая странная улыбка, что Рэйвен невольно передёрнуло.

Княжна, разумеется, читала досье на обоих, составленное её отцом. И прекрасно помнила его слова: «Ниеллен, хоть и безжалостный пират, но по-настоящему опасна и непредсказуема его сестра-близнец Ниелле. Хотя бы потому, что руководствуется она эмоциями, а не здравым смыслом».

Не то, что бы Рэйвен испугалась. Просто решила, что пока ей непонятна суть происходящего, и какая именно паутина вокруг неё плетётся, и впрямь будет разумнее держаться к князю Логрейна поближе. Он, по-крайней мере, дал кровную клятву защищать её. И вредить уж точно не станет.

И как только окончился седьмой танец и Риан сопроводил её обратно к Мириэли и Аэлфину, взяла первый попавшийся цветок из ближайшей вазы и, стараясь больше не смотреть по сторонам, пошла приглашать Фаэррона на «танец с цветком».