Тёмное пламя-1

Глава 14. Под крылом Мириэли

В порту их встречала княгиня Мириэль. Дружинники Риана, издали завидев её, слегка напряглись и один за другим стали вспоминать о важных и неотложных делах, ждущих их… где-то в отдалённых частях порта и парка. Хмыкнув, Риан приказал Олвену проследить за тем, чтобы весь груз, привезённый на парусниках, оружие, доспехи и прочее доставили, куда нужно, а после идти в Дом Синегорья и ждать его там. Самому ему, как и Рэйвен, встречи с княгиней было не избежать.

Княгиня Мириэль передвигалась бесшумно, осторожными маленькими шажками. Голова её, увенчанная толстыми светлыми косами, уложенных в своеобразную корону, была постоянно чуть склонена набок, словно выражая покорность и самоотречение. Но тонкие и резкие черты лица, подчёркнутые впалыми щеками, и уверенный взгляд серебристых глаз тут же развеивали это впечатление.

К выбору повседневной и даже праздничной одежды княгиня Мириэль подходила прагматично, предпочитая неяркие тона и классический покрой без, как она сама это называла, «архитектурных излишеств». Сейчас на ней было светло-серое длинное платье из тонкой шерсти, с квадратным вырезом чуть ниже ключиц, перехваченное под маленькой аккуратной грудью атласной лентой чуть темнее платья. Спереди узкая полоса чередующихся светлых и тёмных ромбов визуально делила её стройную фигуру надвое, ромбами же был расшит подол и короткие рукава-фонарики. Тонкие руки украшали витые синевато-серебристые брачные браслеты — прожив более трёхсот лет вместе, Аэлфин и Мириэль, лет пять назад, наконец, решились заключить вечный союз.

Расцеловавшись с Рэйвен и Рианом, княгиня повела их в сквер, проходящий параллельно дороге, огибающей порт. Длинный, вымощенный брусчаткой, он изобиловал клумбами, художественно подстриженным невысоким кустарником, фонтанами, статуями, беседками и павильонами, увитыми диким виноградом. От него разбегалась во все стороны целая сеть извилистых аллей.

— Кстати, Риан, — спросила Мириэль с лёгкой усмешкой. — А где ты остановился?

— В Доме Синегорья, — ответил тот. — Как обычно.

— Я к тому, что Фаэррон отвёл на этот раз нам с Аэлфином целое крыло замка, — улыбнулась Мириэль. — Там хватит места, чтобы разместить хоть пять твоих дружин.

Рэйвен думала, что друг откажется, так как вряд ли ему требовался строгий присмотр Мириэли и та почти казарменная дисциплина, которая будто бы сама собой устанавливалась вокруг княгини. Она усмехнулась, вспомнив, как они были счастливы, сбежав из-под надзора Мириэли в Серые Степи. Особенно Иленвель, которая почти что шантажом вынудила их взять её с собой.

Но Риан, задумчиво разглядывая фонтан, возле которого они ненадолго остановились, кивнул:

— Пожалуй, я приму твоё предложение.

Фонтан, на взгляд Рэйвен, выглядел странновато. Две мраморные девушки, обнявшись, плакали над неглубокой позолоченной миской. Слёзы катились по их щекам и, срываясь с подбородков, гулко капали в воду, переливающуюся из миски в более широкую и глубокую мраморную чашу, расположенную ниже и украшенную тонкой резьбой, изображающей сцены любви и расставания. А из этой чаши в следующую, и всего их насчитывалось семь. Нижнюю чашу окружал невысокий волнистый бордюр, украшенный барельефами маленьких крылатых созданий, отдалённо напоминающих пикси, которые словно бы поддерживали чашу своими тонкими стрекозиными крыльями.

— Вот и чудно, — заключила Мириэль. — Пойдём с нами, посмотришь.

— Сейчас не могу, — отказался Риан. — Мне надо поговорить с Фаэрроном.

— Князя сейчас нет в замке, — сообщила княгиня. — Он уехал по делам в Каэрлас, должен вернуться поздно ночью или ближе к утру.

В Каэрласе находились основные рудники Логрейна и несколько месторождений золотисто-розового мрамора, особенно ценимого эльфийскими скульпторами.

— Ясно, — слегка помрачнел Риан.

— Если что-то срочное, — предложила Мириэль. — Скажи Эрутану, он тут всем распоряжается в отсутствие князя.

— Это личный разговор, — улыбнулся Риан. — И не срочный.

Боковая аллея, в которую уверенно свернула Мириэль, вывела их к каскаду прудов с искусственными водопадами, уютной набережной и ажурными мостиками. За прудами располагались в живописном, но очень хорошо продуманном беспорядке Дома Княжеств — четыре десятка двухэтажных особняков, сложенных из светлого камня, окружённых живыми изгородями и соединённых удобными, достаточно широкими мощёными дорожками. Ни один из них не походил на другой, отличаясь очертаниями, орнаментом на фронтонах, формой окон или колонн. И в то же время, чувствовалось наличие общего замысла. Здесь тоже было очень много статуй.

От замка Фаэррона Дома Княжеств отделял широкий луг, за которым находился ещё один парк. Перейдя луг, они вошли под сень высоких хвойных деревьев и, немного пройдя по широкой центральной аллее, снова свернули, не доходя до главного парадного входа.

— Почти пришли, — улыбнулась Мириэль.

Это крыло замка имело форму пятиугольника с изящными округлыми башенками по углам и располагалось оно почти обособленно от основного строения, с которым его соединяла длинная крытая галерея. Перед парадным входом был небольшой сад и газон. Флигель прислуги, небольшой огород, конюшня и хозяйственные постройки скрывались на заднем дворе.

И, разумеется, статуи… Двенадцать «Прекрасных Возлюбленных», похожих друг на друга в мельчайших деталях, выстроились по сторонам от крыльца. И всё они, кажется, находились в стадии первого робкого взгляда, судя по выражениям, застывшим на мраморных лицах. И каждая держала в левой руке небольшой светильник.

Они вошли в огромный холл, залитый солнечным светом, льющимся через высокие оконные витражи, поднялись по лестнице на второй этаж, миновали просторную гостиную — Рэйвен успела мельком увидеть фонтан, множество растений и музыкальные инструменты, разложенные на изящных кушетках, затем библиотеку и тренировочный зал, заставленный манекенами, оружейными стойками и непонятного вида и назначения снарядами.

Из тренировочного зала они попали в ещё одну гостиную, такую же уютную, но меньших размеров и без фонтана. Огромные витражные двери, широко распахнутые, вели на балкон, с которого открывался прекрасный вид на фруктовый сад.

— Здесь ты сможешь принимать гостей, — Мириэль улыбнулась. — Думаю, сама разберёшься, где что находится. Осматривайся, обустраивайся. Через час спускайся в трапезную, будем обедать.

И повернувшись к Риану, сказала:

— Пойдём, покажу твои покои.

Стараясь вздыхать не слишком шумно, Риан покорно поплёлся за княгиней на балкон, оказавшийся довольно широким и длинным.

— Есть и другой вход в твои покои, от общей гостиной, — пояснила Риану Мириэль. — С балкона можно спуститься во внутренний дворик с садом. Здесь вообще всё так устроено, чтобы обитатели крыла могли как быстро найти друг друга, так и избежать встречи.

Оставшись одна, Рэйвен стала осматриваться. В противоположной от балкона полукруглой стене были ещё четыре двери. Она подошла к той, что находилась в центре, распахнула её. Комната оказалась просторной и не слишком загромождённой мебелью: ростовое зеркало, неширокое ложе под балдахином, умывальный столик, ещё один столик с зеркалом, заставленный шкатулками, баночками и флакончиками, и одёжный шкаф.

Открыв следующую дверь, она убедилась, что Мириэль не шутила, когда сказала не брать с собой много одежды — большая гардеробная была забита всевозможными платьями, в основном роскошными и пышными, для балов, костюмами и стеллажами с обувью. За следующей дверью находилась небольшая купальня. Бассейн в её центре был пуст и сух. Соседняя дверь вела в уборную.

Охотнее всего Рэйвен бы сейчас прилегла — после десяти дней в море её слегка пошатывало. Но трапезы в обществе Мириэли всегда подразумевали строгое соблюдение этикета, особенно это касалось внешнего вида. Она усмехнулась, подумав, что в Фаррентале, пожалуй, муштра была помягче.

…Хотя, конечно, обучали их серьёзно и жестко. Времени едва хватало на сон, потому что когда завершались тренировки с Воинами Теней, начинались занятия по этикету, дипломатии, истории, не-эльфийским языкам, математике, рунической магии и множеству других наук.

Позже к этим занятиям для Рэйвен присоединилось и обучение Магии Первооснов, поскольку выяснилось, что её дар обращения с камнями и металлами имеет в своей основе вовсе не Магию Земли. В её случае взаимодействие с материей происходило на гораздо более глубинном уровне, чем при обычной стихийной магии. Рэйвен удавалось интуитивно, лишь одной силой мысли делать с камнями и металлами то, на что большинству стихийных магов потребовались бы сложные расчёты, масса времени и энергии. Лучше всего у неё получались защитные амулеты…

Вздохнув, Рэйвен вернулась в гардеробную и не без труда отыскала платье достаточно строгого покроя, чтобы оно отвечало представлениям княгини Мириэль об элегантности и скромности. Светлое и однотонное, оно было лишь слегка отделано кружевом и вышивкой по вороту и длинным рукавам. К платью Рэйвен подобрала кожаные туфельки на низком каблучке.

Вернувшись в комнату, Рэйвен горестно вздохнула, увидев, что за время поездки её волосы распушились и стали завиваться мелкими колечками. Но сейчас бороться с этим бедствием времени не было, поэтому она просто собрала их в хвост и закрутила в пучок, скрепив обнаруженной на столике заколкой в форме стилета. Подумав, одну тонкую прядку выпустила.

Полностью готовая к выходу, она присела на софу в малой гостиной. Рядом на столике стояли песочные часы — всевозможных форм и размеров, с разноцветными мерцающими кристалликами внутри. Рэйвен выбрала часы, соответствующие четверти часа. Примерно столько времени, по её ощущениям, оставалось до момента, когда нужно будет спуститься в трапезную.

Прикрыв глаза, под мерное шуршание песчинок, она размышляла о Логрейне. То немногое, что пока удалось увидеть, уже впечатлило её. Здесь всё — и цветы, и деревья, и строения, и бесчисленные укромные уголки, словно манящие к уединению с возлюбленным, пробуждали желание любить и быть любимой.

Статуй, конечно, многовато, и, на первый взгляд, как и сказал Риан, сходство изваяний с Вириэной было условным. Но вот это многократно запечатлённое томительное ожидание и предчувствие чего-то неизбежного в позах и лицах всех без исключения встреченных по дороге мраморных «Прекрасных Возлюбленных», показалось Рэйвен жутковатым.

«Интересно, для кого создавалась вся эта красота?» — подумалось ей. — «Наверно, для Вириэны, для кого же ещё?»

Молва не связывала имя князя Логрейна ни с одним женским, и даже Мириэль, знавшая, казалось, всё обо всех, не смогла сказать, кто его возлюбленная. Видимо, история Вириэны и отвергнутого ею эльфийского князя, воспетая бесчисленными менестрелями, всё же, была истиной. Во всяком случае, пока всё именно так и выглядело. Многие песни Фаэррона, до сих пор считающиеся эталоном стихосложения, посвящались Вириэне. И флагман флотилии Логрейна носил её имя.

Шуршание песчинок прекратилось. Она поднялась с лёгким вздохом и отправилась на первый этаж, искать трапезную. Удалось это ей не сразу: сначала Рэйвен от лестницы свернула налево и, пройдя анфиладу из трёх высоких просторных залов, попала в зимний сад, а за ним оказался ещё один зал со множеством дверей. Открыв одну из них, она поняла, что здесь расположены небольшие гостевые комнаты. Пришлось возвращаться к лестнице.

Рэйвен вошла в трапезную с небольшим опозданием. И едва не улеглась на пол, снесённая чем-то похожим на ураган. Мягкие пушистые лапы с размаху опустились ей на плечи. Шершавый язык немедленно вылизал руки, шею, лицо, а бешено мотающийся скорпионий хвост бил по ногам словно палкой.

— Кори, назад! — раздался звучный низкий мужской голос.

Издав нечто среднее между скрежетом и мяуканьем, мантикора убрала с плеч Рэйвен лапы, сложила крылья и виновато ткнулась ей в руку большой лобастой мордой, походящей на львиную.

— Я тоже скучала, Кори, — улыбнулась княжна и почесала мантикору за ухом.

Рэйвен, Риан и Иленвель подобрали Кори в заброшенном лабиринте, обнаруженном ими где-то посреди Серых Степей, куда они сбежали из-под сурового присмотра Мириэли на третий год пребывания в Мист-ра-Альте.

Они решили исследовать лабиринт. И почти у входа наткнулись на умирающую самку мантикоры — сложно было даже представить, кто бы мог нанести ей такое множество страшных ран, и новорожденного детёныша, у которого ещё даже не открылись глаза. Самку исцелить не удалось, а малыша, который без матери в лабиринте вряд ли выживет, они из жалости прихватили с собой.

В Мист-ра-Альте детёныш открыл глаза. Первым, кого он увидел, оказался Аэлфин, и произошло запечатление. Князь Мист-ра-Альта от такого нежданного подарка не был в восторге, поскольку теперь надо было либо убить эту мантикору, либо признать себя её хозяином. В итоге, после долгих споров, детёнышу удалили ядовитое жало из кончика хвоста и оставили в Мистра-ра-Альте.

… После этого на расширенном семейном совете и было решено отправить всех троих в Фарренталь: раз уж не удаётся держать под контролем, надо хотя бы обучить навыкам выживания в любых условиях и ситуациях. Потому что невероятное везение, которое до сих пор им сопутствовало, непременно однажды иссякнет…

Кори так и не выросла до размеров взрослой мантикоры, видимо, жало как-то влияло на рост. И, возможно, на агрессивность тоже, поскольку более ласкового и преданного зверя Рэйвен встречать не доводилось. Она следовала за Аэлфином повсюду, но, будучи по своей сути сумеречным существом, почти постоянно пряталась в тенях, проявляясь, когда хозяину угрожала опасность, или чтобы поприветствовать и вытребовать порцию ласки от Аэлфина или тех, кого считала членом своего прайда. В него мантикора зачислила Мириэль, Рэйвен, Риана и Иленвель.

— Садись, дорогая, — улыбнулась Мириэль, легким кивком указывая на стул слева от себя.

Кроме Мириэли, Аэлфина и Риана за длинным столом, изогнутым как подкова и способным вместить до полусотни гостей, присутствовали Олорин — сын Аэлфина от первого брака и его жена, тихая, скромная почти до робости эльфийка. Она застенчиво улыбнулась Рэйвен и тут же опустила глаза. В обществе Старших ей до сих пор было слегка не по себе, несмотря на то, что с Олорином они были женаты уже лет двадцать.

Хранитель Стола разлил по кубкам земляничное вино, снял с блюд серебряные клоши и бесшумно отошел, оставаясь неподалёку. На каждом блюде небольшие кусочки мяса, овощей и зелени были уложены в красивую композицию, свою для каждого присутствовавшего за столом. Обед носил, скорее, сакрально-ритуальный характер. Основательная трапеза полагалась только утром, поскольку день мог сложиться как угодно, могло и вовсе не оказаться времени на еду.

За столом шла лёгкая беседа о прекрасном, о делах и проблемах за трапезой говорить не было принято. Рэйвен почти не вслушивалась в диалог Аэлфина и Мириэли, обсуждающих последнюю балладу какого-то, видимо, известного логрейнского барда. Риан выглядел отстранённо-задумчивым, тоже не принимая участия в разговоре. Время от времени подавал голос Олорин, и даже его жена один раз осмелилась тихо высказать своё мнение о балладе.

Наконец, трапеза завершилась, Хранитель Стола подал чаши для омовения рук — эта традиция трёхтысячелетней давности строго соблюдалась, хотя все уже давно пользовались столовыми приборами и салфетками.

— Пойдём, дорогая, — обратилась Мириэль к Рэйвен. — Первый бал уже завтра, а у нас почти ничего не готово.

Придя в гостиную покоев Рэйвен, Мириэль села на софу и взглядом указала внучке сесть напротив.

— Так каковы твои планы на Праздник Солнцестояния? — с улыбкой поинтересовалась княгиня. — Что будем делать, блистать или не привлекать излишнего внимания?

— Второе, — улыбнулась в ответ Рэйвен. — Хочу понаблюдать.

— Разумное решение, — одобрила Мириэль. — Что ж, пойдём пересматривать твой гардероб.