Тёмное пламя-1

Интермедия 6. Ночной гость Сандаара

Ночной гость Сандаара бесцеремонно уселся на рабочий стол, сдвинув фолианты, и развлекался тем, что заставлял магический шар менять цвет, прикасаясь к нему. Любого другого за подобную вольность верховный маг обратил бы во прах, но Драгомисту позволялось многое. Прежде всего, из-за его уникальности. Темноволосый изящный юноша в бархатном чёрном костюме с золотым шитьём и белоснежными кружевными манжетами и воротником более походил на эльфа, чем на упыря. Его можно было даже назвать красивым, если бы не мертвенно-бледная кожа и рубиновые глаза.

До встречи с Драгомистом Сандаар считал упырей безмозглыми тварями, пользующимися своими остаточными воспоминаниями так же инстинктивно, как хищники применяют природные способности для охоты. Упорно цепляясь за земное существование, они поддерживают гниющие оболочки за счёт чужой жизненной силы. Но сила не держится в мёртвых телах, неумолимо вытекая из них, словно вода из треснувшего кувшина. И чем больше нежить убивает, тем быстрее жизненная сила вытекает, её перестаёт хватать на поддержку привлекательной внешности. Заканчивается всё тем, что полностью утратившее осторожность и человеческий облик чудовище устраивает бойню, в результате которой чаще всего и погибает.

Но Драгомист ухитрился полностью сохранить свои прижизненные воспоминания, разум и способность чувствовать, хотя его посмертное существование длилось уже более трёхсот лет. Более того, он обладал даже определённой аристократичностью манер. Поэтому Сандаар называл его князем нежити, тёмным князем, или просто князем. Это звучало куда лучше, чем «упырь» или «данак» и, несомненно, льстило Драгомисту. Сандаар подозревал, что именно с его подачи у князя зародились мысли о создании Тёмного Княжества. Эти устремления Драгомиста отвечали и собственным интересам Сандаара, поэтому маг одобрял и поддерживал его амбиции. Взамен он приобрёл бесценного союзника, которому доверял, и на которого можно было положиться. Немаловажным было и то, что с князем он мог говорить откровенно, не боясь ни утечки информации, ни быть ложно понятым.

— Рад видеть вас, князь, — улыбнулся Сандаар.

— Взаимно, мессир, — ответил не менее лучезарной улыбкой Драгомист, показав белоснежные клыки, и без предисловий сразу же перешёл к делу. — Прежде всего, благодарю вас за моего нового сына, Даррена. Мальчик чудо как хорош.

Дочерьми и сыновьями Драгомист называл обращённых им людей. Одержимый идеей Тёмного Княжества, он пытался создать себе подданных из обращённых людей, поскольку с нежитью «природной» у него ничего не вышло — хаксы, русалки и прочие порождения Великого Искажения разумом не обладали, хотя и использовали при охоте ментальную магию, чтобы приманить и обездвижить жертву. Но и с людьми дело двигалось медленно: за триста лет у князя получилось всего семь удачных обращений. Даже при имеющихся задатках, почти все обращённые становились обычными упырями, со всеми вытекающими последствиями.

Сандаар прекрасно понимал, насколько это сложно, поскольку и сам, рассматривая возможности создания армии, экспериментировал и с нежитью, и с трупами. Но нежить оказалась неуправляемой и необучаемой в принципе, а поднятые мертвецы служили весьма ограниченное время, при этом приходилось постоянно контролировать их. Не говоря уж об отвратительном виде и запахе.

— И как всё прошло? — из вежливости спросил Сандаар. Честно говоря, его не интересовала судьба юного фельдъегеря, доставившего кинжал из эльфийского серебра. Он и Драгомисту-то о том, что видел метку Тёмного Рока в ауре этого юноши, случайно обмолвился пару дней назад, так как к слову пришлось.

— Быстро и без осложнений, — улыбнулся Драгомист. — Сама Мораг приняла в нём участие. Как когда-то и в моей судьбе. Но если бы вы мне не подсказали место и время…

— Надо же, — вот теперь Сандаару стало действительно интересно. — Тёмная госпожа крайне редко снисходит до смертных. Кстати, князь… вы мне никогда не рассказывали, как обрели… посмертие.

— О, это предмет долгой и обстоятельной беседы, мессир, — вздохнул Драгомист. — А меж тем близится рассвет. Да и я пришёл к вам не только, чтобы выразить благодарность. Одна из моих дочерей из Кэр-Лайона весточку прислала. Которая вам, мессир, будет небезинтересна.

Сандаар подошёл к тайнику, извлёк из него довольно увесистый мешочек с монетами и положил на стол вместо того, чтобы сразу отдать Драгомисту. Они с князем избегали телесного контакта, поскольку это в равной степени было болезненно для обоих. Вопреки слухам, Сандаар был не нежитью, а существом из плоти и крови, и ледяное прикосновение тёмного князя эта самая плоть переносила с трудом. Для Драгомиста же защитные чары верховного мага сулили как минимум весьма неприятный ожог, почти как от эльфийского серебра.

— Благодарю, — кивнул Драгомист. — Так вот. Видела моя дочь вашего неугомонного родственника в порту Кэр-Лайона, садящимся на кораблик одного купца… не слишком уважаемого. Ибо ходят слухи, что чересчур близкое знакомство водит сей купец с пиратами Птичьих Островов.

— Интересно, — хмыкнул Сандаар. — Но пока непонятно, зачем моему брату это отребье.

— Несомненно, опять собирается навредить вам, мессир, — покачал головой Драгомист. — Не понимаю, почему вы его терпите. Мало того, что по вине Торна ваш Орден до сих пор вне закона в Беотии, Радуане, Нормии и ещё в нескольких странах. Но он ведь даже не скрывает намерения убить вас и возглавить Эр-Тирион!

— Я, возможно, убью его, но не раньше, чем он выполнит своё предназначение, — усмехнулся Сандаар. — Буду признателен вам, князь, если и далее ваши дети по-возможности понаблюдают за Торном.

— Всенепременнейше, мессир, — улыбнулся Драгомист. — Но как быстро летит время за увлекательной беседой.

Отвесив изящный поклон, он исчёз, оставив после себя едва уловимый запах морозной ночи.