У ночи много секретов

XIV

Трудно испытывать удовольствие от весёлого застолья после того, как только что осматривал труп в последней стадии разложения. И если Кастор, похоже, недолго переживал жуткое зрелище, то о его хозяине нельзя было сказать того же, и вечером в календы он совсем не был расположен пировать.

Но когда к Аврелию явился со своими дневниками Порций Коммиан, то пришлось пригласить его на ужин, чтобы познакомить с Сервилием, который утром собирался уехать по делам.

Несмотря на плохое настроение хозяина дома и неподобающее использование птиц, допущенное Кастором, на праздничном пиру по случаю Нового года не было недостатка ни в великолепных блюдах, ни в добрых пожеланиях, ни в подарках, искусно украшенных веточками вечнозелёных растений.

Помпония неописуемо обрадовалась ужасным водяным часам, а Коммиан получил в подарок от сенатора настоящий скифский кинжал, который принялся с гордостью рассматривать.

Между тостами и переменами блюд почти рассвело, и Аврелий, едва добравшись до кровати, думал немедленно провалиться в сон, но ещё долго крутился в постели, слишком усталый, чтобы заснуть.

А ещё ему не давала покоя одна мысль, связанная с событиями предыдущих дней. Он был почти уверен, что дверной замок на складе, где был убит Адриатик, открывался ключом, найденным среди вещей Тиберия. В связи с этим фактом полосы на грязи в мансарде, где обитал маленький раб, приобретали гораздо более мрачное значение. Помпония правильно предположила, что мальчика сбросил с крыши именно тот, кто ранее убил его хозяина.

Но зачем? Разве Тиберий присутствовал при этом убийстве? И каким образом у него оказался ключ от склада?

Между убийством Адриатика и так называемым несчастным случаем с маленьким рабом прошло несколько дней. Выходит, Тиберий пытался спастись от убийцы, спрятавшись в Субуре, где ещё одного бродягу никто бы и не заметил. Какое убежище может быть надёжнее инсулы, где он вырос? Если бы его следы затерялись, он бы так и жил дальше милостыней и мелкими кражами, перепродавая краденое Каллиппу, который, конечно же, не отказывался от лёгкого барыша.

Ночь сатурналий была самым подходящим моментом для этой деятельности, и лучше всего было начать с какого-нибудь богатого домуса, не слишком заботливо охраняемого…

Но Тиберию недолго удалось скрываться до того момента, когда убийца нашёл его в мансарде инсулы, где он хранил свои жалкие богатства — ключ, украденный канделябр и горстку семян фенхеля. В его сокровищнице не хватало только фальшивой монеты…

При мысли об этом Аврелий вскочил с постели, словно к нему под одеяло забрался ёж. Патриций босиком пересёк комнату, желая заглянуть в сундук, куда положил черепки, взятые у Фронтея. Вот этот черепок, который он подобрал во дворе, и вот монета Тиберия.

Как же он раньше не догадался! Ведь это форма, матрица, с которой отливается вещь, значит, читать нужно в зеркальном отражении — АВ, а не ВА.

АВ — буквы из имени императора Клавдия. А округлый край черепка в точности совпадает с контуром монеты!

Несомненно, это был осколок формы для изготовления так называемых нумми субаэрати[67], которые в последнее время наводнили Город. Выходит, Адриатик чеканил монеты из дешёвого металла, окунал в расплавленное серебро, отчего они покрывались тончайшей серебряной плёнкой, и прятал на складе, прежде чем отправить на рынок.

Способ изготовления не позволял слишком уж развернуться, однако расчёт заключался как раз в скромных масштабах затеи. Вместо золотых Адриатик чеканил монеты номиналом в пять сестерциев, а их реже подозревали в подделке и потому реже проверяли.

Но как же ввести их в оборот, чтобы получить прибыль, покрывающую риск, без участия многочисленных посредников? Почему Адриатик держал эти подделки на складе вместо того, чтобы осторожно и понемногу распространять их? И, наконец, как простому фальшивомонетчику удалось добыть форму, матрицу, которая могла быть только на императорском монетном дворе?

Адриатик не мог действовать один и, возможно, будучи совсем мелкой сошкой, стал требовать слишком многого от своих сообщников…

Но как вообще он мог войти в это дело? Откуда он взялся, если учесть, что его нет в списках вольноотпущенников Адрии, откуда, в соответствии с именем, надо думать, он и приехал? И почему убийца не завершил свою чёрную работу? Может быть, Адриатик успел ранить его? Но в таком случае каким образом ключ оказался у Тиберия?

Патриций всё ещё обдумывал этот клубок вопросов, когда, сам того не заметив, уснул — глубоко, без сновидений.