У ночи много секретов

VII

— Что скажешь об этом? — спросил Сервилий, едва Аврелий вошёл в атриум, и указал ему на какую-то странную штуковину, на которой сидело, раскинув крылья, словно взлетая, несколько зловещих чучел пернатых. — Это последний писк моды — водяные часы, которые каждый час издают звуки, похожие на пение разных птиц.

— Чудо, достойное богов! — ответил патриций, горячо надеясь, что роскошный подарок предназначен не ему.

— Подарю Помпонии на календы! — радостно сообщил Сервилий. — Кстати, а ты не знаешь, где она? Когда я проснулся, она уже ушла.

Аврелий с удивлением посмотрел на приятеля. С того момента, когда Помпония вставала с постели, и до того, как появлялась на публике, проходило обычно добрых два часа. В это время чередовались компрессы и таинственные церемонии, в ходе которых лицо матроны разглаживалось и должным образом отбеливалось, глаза увеличивались с помощью бистра[44], губы оживлялись фукусом[45], а причёска превращались в замысловатую скульптуру из локонов.

— Она даже не вышла к первому завтраку! — воскликнул Сервилий с некоторой озабоченностью. И в самом деле, только какая-то очень серьёзная причина могла заставить матрону отказаться от сладостей с перцем, которые готовил повар Ортензий.

— Кирия проведёт весь день с подругой Домитиллой. Они пойдут выбирать ткань для нового наряда, — открыл тайну Парис и поспешил перейти к теме, которая его волновала больше: — Господин, Ортензий на грани отчаяния. Кто-то опустошил бассейн с морскими ежами и, словно этого мало, из нашего вольера в Сакса Рубра исчезли все пернатые вместе с самыми красивыми в стае лебедями!

— Прощай банкет на календах! — простонал Аврелий. — Надеюсь только, что Кастор с толком использует этих птиц…

— Наверняка это Диоскуры позаботились о лебедях, памятуя об образе, который принял их божественный отец, чтобы соблазнить их мать, — утешил управляющий.

— А я всё не могу взять в толк, каким образом Зевс оплодотворил Леду в таком неудобном обличье, — заметил Сервилий.

— Эту тему долго обсуждали философы, — заметил Парис, приняв риторический вопрос Сервилия всерьёз. И всё же, несмотря на всю её непристойность или, может быть, именно из-за неё, она привлекает внимание широкой публики, знакомой с художественным изображением этого эпизода. Почти в каждом доме найдётся какая-нибудь вещица, которой пользуются каждый день, например, масляная лампа, изображающая тесно сплетённых возлюбленных. К сожалению, они попадают и в руки детей. Именно поэтому я отправил прошение тем немногим отцам-основателям, которых, как мне известно, очень беспокоит эта деликатная проблема…

— А почему же я до сих пор ещё не получил его? — совершенно серьёзно спросил Аврелий, зная, что в его коллекции эротической керамики масляные лампы с Ледой и лебедем занимали почётное место.

Парис покраснел как рак. Ни для кого не было тайной, что управляющий, хоть и бесконечно преданный хозяину, осуждал некоторые слишком вольные пристрастия патриция. Например, его коллекцию произведений искусства довольно непристойного содержания, званые пиры в залах с фресками, изображающими любовные сцены, и, наконец, постоянные встречи с женщинами, общаться с которыми закон и приличие не рекомендуют.

— Поскольку никто из нас не собирается в ближайшем будущем возлежать с водоплавающими птицами, будем считать тему закрытой, — коротко заключил сенатор, после чего обратился к Сервилию: — Расскажи-ка мне лучше, как обстоит дело с авгурами. Ты договорился с ними?

— Увы, нет! Что-то пошло не так! — ответил Сервилий. — Как только я передал твою просьбу гадателям, в небе появились десятки и десятки птиц, летевших на восток. Как всем известно, это предвестие настолько мрачное, что я даже не стал ждать ответа верховного жреца!

— О Геркулес! Что ещё натворил этот идиот Кастор? — рассердился Аврелий.

— Лёгок на помине — вот и он, так что можешь спросить у него самого! — воскликнул Парис, увидев секретаря, входившего с самодовольным видом и едва держащегося на ногах из-за обильных возлияний.

— Моя идея заслуживает награды, хозяин! — весело заявил Кастор. — Этот простофиля верховный жрец попался: ты бы только видел, как он, открыв рот, смотрел на всех этих птиц, летевших навстречу восходящему солнцу!

— Ты хочешь сказать, что нарочно направил наших пернатых на восток? — с мрачным видом спросил патриций.

— Конечно, мой господин, — улыбнулся вольноотпущенник. — В Греции все знают, что не бывает более благоприятного предзнаменования!

— В Греции предсказатели, обращаясь к небу, смотрят на север, — уточнил Парис, хорошо знавший все старинные традиции прорицателей. — В Риме, напротив, авгуры обращают лицо на юг, так что предсказание благоприятно, только если птицы летят на запад, если же летят в противоположном направлении, считается, что грозят неминуемые катастрофы!

— Да ну? — пожал плечами невозмутимый Кастор. — Никак не думал, что за четыре века общения с Элладой римляне так и не научились отличать восток от запада.

— Проклятый путаник! — вскипел Аврелий, выйдя из себя. — Из-за тебя я упустил возможность расспросить авгуров. А кроме того, пропал мой званый ужин на календы! Но на этот раз это тебе не сойдёт с рук! Заплатишь из своего кармана за каждую птицу!

— Пернатые стоят денарий пара, поспешил уточнить управляющий, от души радуясь унижению своего вечного соперника.

Но радость его была недолгой: Фемида, богиня справедливости, бессильна против слепой Фортуны, которая питает слабость к мошенникам. Ещё прежде, чем на губах управляющего появилась тень улыбки, в комнату вошёл привратник и вручил хозяину запечатанный свиток.

— Послание из Коллегии авгуров, хозяин!

Аврелий со стоном схватил свиток, приготовившись прочесть гневную отповедь верховного жреца.

«Авл Випсаний Приск приветствует Публия Аврелия. Возмущённый мыслью о том, что кто-то хочет подвергнуть допросу наивысших в Городе знатоков божественных предсказаний, я собирался неласково распрощаться с Титом Сервилием, который доставил мне твой запрос. Но именно в этот момент послышался громкий шум крыльев, и в небе появилась стая птиц, предвестниц больших бед. Я сразу же понял, что, отказывая тебе в беседе, препятствую воле богов, и поспешил за твоим другом, но не успел догнать его. Опасаясь божественного гнева, мы с коллегами просим тебя как можно скорее прийти к нам, поскольку именно этого желает небо, и мы без колебаний ответим на все твои вопросы».

— Что ты говорил о пернатых, Парис? — произнёс секретарь, поглаживая остроконечную бородку. — Я ошибаюсь или ты посоветовал хозяину содрать с меня компенсацию по два денария за пару?

Управляющий удалился с убитым видом, раздавленный очередной победой противника.

Аврелий и его секретарь остались одни.

— Ой-ой-ой, сколько синяков! — присвистнул Кастор, помогая хозяину раздеться. — Они не похожи на женские царапины и даже на укусы прелестницы на вершине восторга. Выходит, ты дрался, словно какой-нибудь субурский бандит, а не отец-основатель. Что сказали бы твои коллеги, а? И Помпония, и Сервилий, и Парис? К несчастью, я всегда готов прикрыть тебя…

— Ты уже получил своё вознаграждение, Кастор. Давай лучше немного поразмыслим. Ты не считаешь, что для нас крайне важно найти женщину, которая интересовалась Тиберием?

— Ты говоришь вообще или поручаешь мне новое расследование, хозяин? — поинтересовался вольноотпущенник, прикидывая в звонкой монете цену своей услуги. — Или ты уже забыл, что велел мне найти слуг авгура, которые обвинили в прелюбодеянии бедную Секунду? Может, если быстро справлюсь, смогу спокойно дожить до следующего праздника сатурналий, ровнёхонько через год.

— Глупости, Кастор, эти сведения нужны как можно быстрее!

— В таком случае мне необходима помощь.

— Бери всех мужчин, сколько понадобится.

— А кто говорит о мужчинах? Мне нужны Филлида, Гайя, Иберина и две новые служанки. Кроме того, ты должен предоставить мне свободный доступ к твоему винному погребу.

Аврелий недовольно поморщился. С пятью красивейшими рабынями и безграничным доступом к винному складу Кастор мог исчезнуть очень и очень надолго, если даже не насовсем, сбежав в Киликию, куда часто грозил уехать. А без верного секретаря и служанок, помогающих ему облачиться, кто наденет ему набедренную повязку, принесёт утром таз для умывания и поможет красиво уложить складки шестиметровой тоги?

— Даю тебе три дня!

— Едва ли управлюсь до следующих нундин, — возразил секретарь. — И ещё мне нужен красивый плащ, пожалуй, даже со шлейфом, чтобы оправдать кортеж из таких нимф, сопровождающих меня. Возможно, подойдёт тот синий плащ, который так давно лежит в сундуке, что, наверное, уже потрачен молью. Постараюсь освежить его.

— Хорошо, — уступил сенатор. — Но смотри, если не вернёшь мне всех девушек целыми и невредимыми…

— Знаю, знаю: плеть, галера, соляные копи и всё остальное, — завершил Кастор, которого за многие годы жизни у Публия Аврелия давно уже не пугали никакие угрозы.