В постели отчима

Глава 13.

Яна. Пять месяцев назад.

Середина октября, а мы недавно приземлились Дубае на «Боигне 767». Компания, после длительного чартерного рейса даёт нам почти суточный отдых в отеле.

И вот, проведя день на пляже, возвращаюсь в номер, доставая из чемодана чёрное бархатное облегающее платье, мерцающее при ярком свете, еле доходящее до середины бедра, распускаю волосы, наношу вульгарный макияж, ярко подводя глаза чёрным, а губы алым.

Я знаю, зачем и куда иду.

Такси останавливается возле закрытого, известного в «особых» кругах ночного клуба. О нём мне разболтал однажды один из Московских пилотов-мажоров. И рассказал, что наврать персоналу, чтобы беспроблемно пройти внутрь.

Узнав номер вип-комнаты, где должен быть искомый мужчина, прохожу мимо разряженных девушек, суетящихся по первому этажу, чтобы обслужить посетителей. Тут много иностранцев, наверняка есть и русские, а ещё немало арабов, одетых как шейхи. Знаю, что сюда не пускают тех, у кого на счету не имеется приличная сумма. Знаю, что здесь работают не только иностранки, уехавшие за «красивой» жизнью, но и мои соотечественницы. Я сейчас играю роль одной из них.

И пусть я не употребила ни капли алкоголя, ощущение, что выпила не меньше нескольких бокалов. Если по дороге совсем не испытывала беспокойства, то теперь, поднимаясь по широким ступеням на второй этаж, мной овладевает странное чувство тревоги. Эта тревога схожа с той, что я ощущала перед важными экзаменами: подкашивающиеся колени, спёртость в груди, учащённый пульс, в судорожном ритме отбивающий на кончиках пальцев.

Но мне нужен этот отчаянный шаг, это сумасшествие. Только так я смогу выкинуть его из головы и начать жить нормально. Несколько лет борясь с собственными чувствами я просто устала. Мечтать, представлять, грезить. И пусть кому-то мой поступок может показаться вызывающим, мне всё равно. Разве имеет важность мораль, когда сгораешь от желания быть с ним, пусть и единожды?

Знаю, что мне ни в коем случае нельзя выдавать в себе стюардессу. Если поймёт сразу – даже не взглянет в мою сторону. Потому решаюсь на хитрость. Достаю из сумочки чёрную маску на глаза, завязывая ленту под волосами. И толкаю дверь.

Нет больше времени на раздумья, нет времени на бегство. Ведь этого я и хотела, верно?

Насчитываю около шести мужчин на мягких диванах. Прикрываю глаза, считая до десяти. Каждое нечётное число приходится на вдох, каждое чётное – на выдох. Восемь, девять, десять… И сердце успокаивается. Открываю глаза, находя взглядом его, стараясь сохранить ровное дыхание.

Дмитрий Северский вальяжно восседает на одном из диванов, потягивая чистый тёмный ром. Кажется, он достаточно пьян. Оправляю края платья, ступая к своей цели медленно, грациозно.

– Не помню, чтобы вызывал танцовщицу, – на чистом английском чеканит знаменитый пилот.

Плевать. Приближаюсь к нему, маняще виляя бёдрами, наклоняюсь.

– Я захотела прийти к вам сама, – в тон ему, почти на чистом английском отвечаю я.

От прежнего холода на лице мужчины не остаётся и следа, лишь заинтересованность. Его кадык дёргается, зрачки расширяются, почти заполняя светло-карюю радужку.

– Вам совсем не интересно, почему? – обвивая шею мужчины и присаживаясь на него сверху, куда-то в шею, шепчу я.

Вдыхаю пьянящую смесь его парфюма: терпкость дорогой древесины, обильно политой качественным виски с кислинкой, пряность каштана и пудровая сладость ириса. Такой взрослый, будоражащий мужской аромат.

– Тогда объяснись, – грубо сжав мои бёдра, отвечает Северский, почти касаясь мочки уха.

Взмахом руки, намекает мужчинам, чтобы ушли. Наверняка тоже пилоты, что летают с ним в Эмиратах. И наверняка платит за всё именно Дмитрий.

– Так и будешь молчать? – хмыкает он, одной рукой проходясь по моей спине и останавливаясь на талии, а второй поднимаясь к затылку и берясь за мои волосы. – Маленькая распутница. Я вижу, что ты делаешь.

Ощущение его груди, прижатой к моему телу слишком сильное. Я позволяю себе протянуть руку, прикоснуться к мужчине, изучить, как он только что делал со мной.

– Отвечай, – приказывает Северский, наклоняясь вперёд, чтобы провести губами по шее, намотав мои волосы на кулак и чуть оттянув голову назад.

Стиснув бёдрами его ноги, позволяя платью задраться вверх, оголяя бельё, я выгибаюсь, почти плавлюсь от этого касания, неосознанно создавая трение между ног, почувствовав вдруг внизу внушительную эрекцию.

Ох.

Он настолько пьян? Или ему нравится подобная власть?

Осознание, что желанный мужчина тоже возбуждён, придаёт мне сил. Горячее вожделение проносится по телу, дурманящее и волнующее.

– Раздевайтесь, – решительно требую я, тяжело сглотнув из-з чувства скованности в горле.

– Для чего?

Мне думается, что я выгляжу великой соблазнительницей, но, кажется, Дмитрий слишком быстро раскусывает меня, сдерживая смешок. Сжав мою челюсть, его пальцы властно обхватываю лицо, а большой слегка очерчивает контур губ. Я почти забываю, где нахожусь, что должна сыграть роль, даже о маске, скрывающей моё лицо, пока не слышу его хриплый шёпот:

– Отвечай.

– Чтобы переспать со мной! – выпаливаю, вздёрнув подбородок.

Его ответом служит очередной смешок, и я ощущаю, как пальцы мужчины скользят по моему животу вниз, задевая край кружевных трусиков. Это так пошло, развратно, что желание начинает казаться мне невыносимым. Я никогда так не возбуждалась. Только рядом с ним.

Мужская рука отодвигает ткань кружева в сторону, обнажая чувствительную плоть. Я настолько мокрая там, что воздух вокруг вдруг кажется ледяным. По щекам пробегает жар, но я не собираюсь стыдиться. Ведь именно за этим пришла.

Тянусь к его губам, мечтая припасть к ним, но услышав резкий тон, останавливаюсь:

– Никаких поцелуев.

– Но…

– Таковы мои условия.

Хочется провалиться под землю. Прямо сейчас. Он ведь воспринимает меня как потаскуху, ставит на место, не давая об этом забыть. А ненавистная правда о том, что я сама пришла в таком образе и винить некого, костью застревает в горле, вынуждая молча проглотить обиду.

Когда его рука касается моего клитора, тело содрогается от долгожданного прикосновения.

Я жду продолжения, но Дмитрий тут же отстраняется, расстёгивая ремень на брюках, приспускает их вместе с боксёрами. Восторженно наблюдаю, как напрягается его тело, когда мужчина обхватывает внушительную длину своего члена, обводя головку по кругу. Достаёт из кармана презерватив, надевая защиту и подхватив меня под бёдра, приподнимает над собой.

Затаив дыхание, я чувствую, что стала ещё более влажной. Но тут же жмурюсь от жгучей боли, впиваясь ногтями в его плечи, до крови закусив нижнюю губу, когда в меня грубо входит половина головки.

– Какого чёрта? – резко отстраняя меня от себя, рявкает Северский. – Глупая девка! Продавай свою девственность кому-то другому.

– Нет, я… Меня не интересуют деньги… Мне нужны только вы! – теряюсь, начиная лепетать на родном языке.

– Так-так-так, – он не смеётся, но злое веселье в его голосе становится очевидным. – Кто подослал тебя? Кто заплатил? Мой отец? Его конкуренты, ради очередного скандала?

– Нет! Никто меня не посылал! Я просто хочу быть с вами.

– Не хочешь. Убирайся вон.

Дмитрий встаёт с дивана, натягивая брюки и застёгивая ширинку.

– Я настолько ужасна? – всхлипываю, борясь с накопившейся и давящей на глаза пеленой. – Настолько вам не нравлюсь? Не такая красивая, как те, с кем вы спите? Совсем не соблазнительная?

– Тебе восемнадцать-то есть? Говоришь, как ребёнок, – наклонившись, он стирает костяшками солёную капельку, проложившую дорожку из-под маски к подбородку и тут же выпрямляется, отвернувшись. – Этого ты хочешь? Стать девушкой на одну ночь? Отдать себя человеку, который не умеет чувствовать? Тому, кому на тебя плевать? Кто растопчет тебя, сломает, как только мы закончим? Я умею причинять только боль. Уходи. Иначе позову охрану. Проспись и подумай, кому вообще собралась продать себя.

Мне кажется, что грудная клетка вот-вот разорвётся от тяжести слов Дмитрия.

– Вы же не такой. Я знаю! Иначе бы не говорили мне всё это!

Вскочив с дивана, обнимаю его так крепко, что кажется руки вот-вот онемеют. Прижимаюсь щекой к широкой спине, вдыхая аромат парфюма. И не знаю, что сказать. Сложно подобрать слова, чтобы успокоить такого холодного мужчину, вдруг решившегося на откровения. Что же он пережил в своём прошлом, если считает себя таким монстром? Я знаю, уверена, время способно залечить раны. Время и любовь.

– Ты меня не знаешь.

– Я не слепая. И вы не бесчувственный. Не жестокий. Что-то отравляет вас изнутри. Не знаю причины… – обхожу его, становясь напротив. Провожу холодной дрожащей рукой по слишком красивому лицу, подмечая в глазах злую боль. Хорошо, глубоко спрятанную. Можно и не заметить, но я замечаю, неожиданно для себя произнося мысли вслух: – Но со мной вы можете быть настоящим. А я просто буду рядом, чтобы вам не было так одиноко.

– Глупая. Что придумала в своей голове?! Мне не нужно лекарство от одиночества, у меня всё в порядке!

Дмитрий даже не смотрит на меня, отталкивая за плечи ладонями, как будто обжигается. С секунду глядит на свои руки, отворачивается и бросает через плечо:

– Больше не смей ко мне приближаться. Уяснила?

И выходит из помещения, хлопнув дверью, оставляя оглушённую всем произошедшим меня в одиночестве.