В постели отчима

Глава 20.

Дмитрий.

Вернувшись домой, когда все уже спят, первым же делом лезу в душ, в надежде успокоиться.

С Макаровым вопрос решён: ему закрыты дороги в пилоты в России. И это больше не волнует. Волнует то, что я, взрослый мужик, у которого уже как минимум три седых волоса можно разглядеть на висках с каждой стороны, как школьник, ей-богу, не могу найти себе места после того, как ощутил на вкус манящие губы этой девчонки. И сейчас воспоминания так и заполняют мысли.

Яростно стаскиваю с себя одежду, ощущая ненормальную пульсацию внизу живота. Это почти больно. И дико бесит.

Глупо. У меня к ней нет чувств. Влюбиться я не мог. Просто любопытно, как далеко и куда Колесникова может зайти в своём безрассудстве. Интересно, на кой чёрт она вообще пыталась меня соблазнить тогда. И почему перед тем, как сесть в такси вела себя так, будто я её чем-то обидел.

Знаю же, что она хочет меня. Слишком плохо скрывает. И я постоянно гадаю, хватит ли ей смелости воплотить в жизнь это желание. Эта игра завлекает.

Прохладные струи воды не успокаивают. Я слишком возбуждён. Одним поцелуем Яна довела меня до крайности.

Я и так был на грани. Тогда, когда она сидела на крайнем послеполётном брифинге, бок о бок со мной, а нас связали лёгкие, случайные прикосновения. Пару дней назад, когда столкнулся с ней в коридоре, а на дочери жены была майка и шорты для сна, и она почти заметила, как я, словно мальчишка, пялюсь на её грудь.

Я могу прямо сейчас пойти к ней в спальню. Могу сделать с ней всё. Могу сорвать пижаму, оголив великолепное тело. Могу прижать к себе, впившись губами. Могу натянуть на ствол презерватив и хорошенько отодрать. Заставить наслаждаться, сжав мой торс своими бёдрами и позволив руками ласкать упругие груди. Они просто идеально поместятся в мои ладони.

Обхватываю член, сжимая в кулаке. Провожу вниз-вверх, закрывая глаза. Неадекватное сознание из-за зверского возбуждения рисует такие картинки перед глазами, что я не могу ни на чём сосредоточиться.

Вот Яна передо мной. Скидывает ночнушку, приближаясь вплотную. Проводит пальчиками по моему животу, спускаясь ниже. Становится на колени и поднимает глаза. Смотрит открыто, невинно. Её густые волосы ниспадают на голую грудь, и это раздражает. Провожу пальцами по прядям, откидывая их ей за спину. Дрожь проходится по телу, когда Котёнок из фантазии тянется к члену, дразнит, обводя языком головку. Шумно втягиваю воздух в рот, подаваясь ей навстречу.

Воздуха уже не хватает. Ускоряю темп: яростнее, быстрее, сильнее. Как будто одурманенный возвращаюсь к своим грёзам.

Котёнок заглатывает головку, пока я наслаждаюсь жаром её очаровательного нежного ротика. Толкаюсь глубже в неё, пока девчонка послушно начинает посасывать, подключая руку. Пухлые губки такие влажные, а тонкие пальчики великолепно смотрятся с моим членом, как будто были созданы, чтобы держать его. Как же я хочу её. Иметь, любить, развратить и очернить, сделать своей.

Яна в моей фантазии начинает двигаться быстрее. Беру в ладони её лицо, желая одного: кончить прямо в этот невинный ротик, наблюдая, как сперма стекает по раскрасневшимся губам. Как она продолжает смотреть на меня взглядом полным желания, таким, как в ту ночь в Дубае.

Сжимаю зубы, чтобы не выругаться вслух, когда чувствую, как белёсая жидкость вырывается из пульсирующей головки.

Ещё несколько рваных и быстрых движений вверх-вниз, выжимая из себя все остатки ненормального вожделения, и утыкаюсь лбом в холодную плитку душевой кабины, удовлетворённо прикрывая веки.

Дыхание тяжёлое. По телу разливается истома. Этого хватит, чтобы я мог спокойно лечь спать, и не думал о том, как пристроить свой член к дочери жены, спящей за соседней стенкой.

И всё же помогает слабо.

Чёрт его дери! Эта девчонка точно сведёт меня с ума. Определённо сведёт. Её аромат, волосы, глаза, даже походка. Всё взывает к моим самым низменным инстинктам. И вроде что-то разумное во мне кричит, что не стоит к ней прикасаться и портить. Но разве я смогу? И всё же стоит попытаться.

Ха! Смешно. Ещё два дня назад подобных благородных мыслей в моей голове не было. Но этот вечер что-то изменил во мне. И как теперь устоять?

Ударяю кулаком по стене, пытаясь прийти в чувства, вернуться в реальность. Вряд ли меня можно назвать неадекватным или импульсивным. Я редко злюсь так, чтобы разнести всё в радиусе досягаемости. Обычно я равнодушен почти ко всему. Обычно меня сложно вывести на эмоции. Но Яна. Эта девчонка заставляет посмотреть на всё под другим углом.

Только затянувшиеся ранки после драки на костяшках снова саднят. Боль отрезвляет.

Мне совершенно не нравится, как Котёнок влияет на меня. Я не хочу так злиться. Не хочу о ней волноваться. Не хочу думать.

Думать так много о другом человеке – зависимость. А я ненавижу быть от кого-то зависимым.

Но почему в груди тогда такое тёплое, почти незнакомое чувство? Настолько непонятное, что охватывает паника.

Котёнок не выходит из головы и тогда, когда ложусь у себя спать. Снова мысли, окрашенные в цвет похоти. Снова засыпает здравый смысл. Снова не дают покоя её глаза – глубокие и проницательные. И какая-то сочувственная печаль, что в них таится.

Кажется, мысли о ней неизбежны, как бы я ни старался.

Нет. Так дальше продолжаться просто не может. Я должен что-то с этим сделать.