В постели отчима

Глава 27.

Дмитрий.

Руки так и чешутся, чтобы надрать зад несносному юнцу, который с завидной регулярностью вторгается в пространство Яны. Никто не смеет касаться её! Его локоть, с готовностью подставленный Котёнку в аэропорту – мерзость.

И её следует наказать. Взять. Поставить на место, положив под собой.

Потому что моя. И ничья больше.

Ревность внутри отравляет, крышу сносит. Домой после десятиминутного мозгоклюйства от лётного директора, несусь в «Крузаке» как бешеный. И пусть только попробует не оказаться там!

Неужели, влюбился?

Быть не может, чёрт побери.

Влюбиться можно, если ты малолетний дурень в четырёх стенах со своей рукой без намёка на девушку, вдруг встретивший прекрасную красавицу, под стать Яне. Это можно оправдать: гормоны, недостаток эмоций, недостаток опыта, в конце концов. Но когда взрослый мужчина поддаётся на это – дизморалит.

И всё же я вкусил запретный плод, и больше не могу остановиться. Да и не хочу. Подобно яду, девчонка уже проникла в самые глубины, не собираясь давать противоядие.

Кинув машину как попало, влетаю в квартиру, хлопая дверью. Разуваюсь и швыряю пальто на пуфик. Её обуви нет. Чемодана тоже. И в кухне пусто. И в ванной. Толкаю дверь в её комнату, и облегчение расплывается по венам.

– Нашёл.

Яна, стоящая спиной ко мне и лицом к клетке с глупой птицей, вздрагивает и сжимается, обхватывая себя руками.

– Как поездка?

– Он просто подвёз меня домой. И ничего больше.

– А как же ресторан?

– Как только мы сели в машину, я попросила отвезти домой. Это всё.

– Даже так?

Придвигаюсь вплотную к ней, склоняя голову немного вбок. Котёнок пристально смотрит. Не в глаза – сразу в душу, поглощая её ошмётки, вместе с моим терпением. Улыбаюсь краем губ, издевательски выдавая:

– Неужели тебе не жалко того бедолагу, которому набьют морду?

– И кто же это сделает? И самое главное – за что?

Подступаю вплотную, вдавливая Яну спиной в шкаф. Наклоняюсь к лицу, шепча прямо в губы:

– Это сделает твой мужчина, Котёнок. За то, что он мечтает прикоснуться к тебе. Вот так…

Пальцы цепляют край форменной рубашки, которую она ещё не успела снять. Скользят по талии, слегка надавливая, поднимаются выше и сжимают грудь через тонкое кружево лифчика.

– Дмитрий, прекрати, – шепчет она. – Ты не мой мужчина, а муж матери. Нам нельзя. Снова нельзя.

– И кто же мне запретит, м?

– Это неправильно!

– Мне решать, что правильно, а что нет.

Я свободной рукой приподнимаю её за подбородок, открываю нежную шею для своих страстных нападок, впиваясь в неё губами, а потом зубами. Не кусаю сильно. Просто веду, заставляя желать большего.

А потом ладонь перемещается к краю её юбки, проникая под неё. Меня заводит мысль о том, что Яна носит такое лёгкое и невесомое кружевное бельё. Хочу, как можно скорее увидеть её в нём, но не тороплюсь. Игра слишком сладка на вкус, а я очень соскучился.

Ласкаю её половые губки через ткань трусиков, чувствуя, как она намокает. Почти течёт для меня.

– Дмитрий, нельзя…

Последняя попытка отстрочить неизбежное едва слышным голоском, и я медлительно, играючи касаюсь её губ, оттягивая нижнюю. Прохожусь по ней языком, и врываюсь в её сладкий ротик, переставая ощущать сопротивление.

Жарко. Мокро и горячо.

Так, что не можешь напиться.

Приходится практически впиваться в её губы своими.

– Запомни раз и навсегда, Яна. Я. Не. Делюсь, – спустив руки к её ягодицам, приподняв девушку, заставив обвить бёдрами свой торс, цежу я. – А ты моя. И точка, – дополняю, проведя языком от середины шеи к мочке.

И снова возвращаюсь к губам, отбирая у неё воздух. Заставляю задыхаться в своих объятиях. И Котёнок сама тянется за новой дозой, почти не дышит. Кусает мои губы, упиваясь страстью. Обнимает мягко за шею, прижимаясь всем телом.

Штаны тесные, слишком. Становится даже больно от давления на член. И она всему виной.

Удерживая девушку на себе, несу в ванную комнату, усаживая на бортик ванны. Наблюдаю, как она пытается совладать с пуговицами на моей рубашке, выскальзывающими из дрожащих рук.

– Яна, – тихое, с придыханием, произнесённое прямо в губы. – Я сам.

Расстёгиваю и стаскиваю рубашку. Эластичная, приятная на ощупь ткань её рубашки моментально разорвана и отброшена в сторону. Позже что-то придумаю, распоряжусь, чтобы выдали новую. Думать сейчас об этом не хочется.

Котёнок великолепна в форме стюардессы. Но без неё ещё прекраснее.

Хочется кожей к коже как можно быстрее. Белый кружевной лифчик тоже идёт к чёрту, и она тут же льнёт к моему оголённому торсу, упиваясь его теплом. Грудью чувствую трение девичьих затвердевших сосков. Вглядываюсь в глаза дочери жены, толкаясь к ней, давая почувствовать, насколько возбуждён. Чтобы знала, как действует на меня.

Спускаюсь поцелуями к грудям. Играю с сосками. Облизну и подую, пока она пытается сдержать стоны, но не выходит. Старания бесполезны, всё равно жалобно, просяще всхлипывает. Неужели так нравится эта ласка?

Очевидно.

Поддаваясь инстинктам, руки Яны тянутся к ремню на моих брюках, цепляя ширинку. Это сносит крышу напрочь. Пульс бьёт прямо в пах, и я не выдерживаю. Рывком сам расстёгиваю ширинку, спуская брюки вместе с боксёрами. А потом проворачиваю то же самое с юбкой Котёнка.

На ней нет чулок или колготок. Видать, успела снять их, когда пришла домой. Лишь тонкая ткань трусиков прикрывает желанную мною плоть, которые я почти с животным исступлением разрываю на ней.

– Залезай в ванну, сейчас же, – командую я, и она слушается.

Соблазнительно перекинув ножку через бортик, забирается в белую ванну. А я за ней, быстро переступив брюки, оставшиеся на полу, и включив воду в лейке.

Мне хочется всего того, что я представлял. Но Яна неопытна, и я не могу требовать от неё всё и сразу. Она должна привыкнуть ко мне. Захотеть сама.

И тогда я точно не выпущу её из своей постели. Не дам даже часа передохнуть. Устрою для нас марафон. Сутки. Может, двое? Только для меня и неё.

«Запретный плод сладок» – правда.

Но запреты можно нарушать. И не единожды.

Струи тёплой воды приятно хлещут по спине, тут же намокают волосы. Как и её. И это настолько сексуально, что я почти рычу. Нежная, возбуждённая, обнажённая, мокрая от головы до пят и вся моя. Разве не в этом то самое счастье?

Притягиваю дочь жены к себе, нажимая ногой на кнопку заглушки, чтобы перекрыть слив. Вода начинает постепенно наполнять ванну. Два моих пальца входят в её рот. Язык девушки жадно смачивает их слюной. Она явно упивается пылким взглядом, направленным на неё. Понимает, что будет дальше, и почти задыхается, когда я без промедления ввожу их в неё.

– Этого ты желала, когда пришла ко мне в Дубае?

Котёнок стонет. Красиво. Не пошло.

– Да…

Сладкий шёпот, пока Яна плавится в моих руках. Её трясёт, выгибает мне навстречу. Боясь, что кончит раньше времени, покидаю её нутро, беря в руки какую-то оранжевую баночку с гелем для душа. Их здесь много, а я не особо разбираюсь.

– Нет.

– Что «нет»?

– Не эту. Она не моя…

Взгляд девушки мрачнеет. Она как-то ревностно выдёргивает баночку из моих рук, беря с полки другую, зелёную. Откупоривает крышку, выливая гель, пахнущий свежими яблоками прямо на себя. Наблюдаю его движение по девичьему телу. И почти схожу с ума, прослеживая блестящую дорожку, начинающуюся в ложбинке между грудей и постепенно спускающуюся в воду, что нам уже по колено, заставляющую её вспениться.

Мыльные руки Котёнка снуют по моему торсу. Ладошка скользит вниз, сжимая твёрдый ствол. Рычу сквозь зубы, прикусывая тонкую кожу над её ключицей. Хоть и хочется оставить свой след, я аккуратен. А она надавливает на головку, размазывая большим пальчиком проступившую смазку. Проходится от основания вверх, и снова вниз. Смотрит завороженно, играясь.

Больше я терпеть не в силах.

Разворачиваю Яну к себе спиной, надавливая на поясницу, вынуждая встать передо мной на колени в воду.

– Раздвинь ножки, Котёнок.

Пристраиваюсь сзади, направляя член в её промежность. Глажу им там, размазывая влагу. Вхожу и вытаскиваю. Повторяю снова, пока она не просит, почти молит перестать её дразнить. И я не смею отказать.

И вот, Яна сжимает края ванной до побелевших костяшек, выгибая спину в удовольствии, пока я безостановочно толкаюсь сзади, крепко сжав округлую попку. Плоть к плоти. Жар к жару.

Опять её сладкие стоны. Громкие и протяжные, как музыка для ушей.

Ещё один сильный толчок и девушка гнётся в моих руках. Чертовски красиво. Её стенки обхватывают моё возбуждение изнутри и не отпускают. В ней так узко, влажно, горячо. И она только моя. Всецело.

От интенсивности телодвижений в ванной, вода брызгами падает на плитку пола. Пена практически тает, расплываясь по краям маленькими «облачками».

– Сильнее… пожалуйста, ещё…

– Я дам тебе всё, что пожелаешь, моя маленькая, – хрипло шепчу в ответ.

Темп учащается. Дыхание сходит на нет. Моя рука оглаживает мокрую от воды девичью талию, прижимая спиной к торсу. Обхватываю второй ладонью грудь, оставляя поцелуи на шее. Под сомкнутыми веками рассыпаются звёзды, когда моё имя громким криком слетает с губок Котёнка и отражается от стен.

Пытаясь отдышаться, мы так и замираем в этой позе. Тишина. Только льющаяся из крана вода создаёт шум, в почти переполненной ванне.

– Хочу навсегда запомнить этот момент, – едва слышно лепечет Яна, так и не повернув ко мне головы. Отстраняется. – Потому что это между нами в последний раз, Дмитрий. И больше не должно повториться. Нам стоит держаться друг от друга подальше.

Мир вокруг начинает вращаться лопастями вертолёта. Возвращение в реальность слишком быстрое, даже быстрее, чем тяжело поднимающаяся и опускающаяся моя грудная клетка, выравнивающееся сердцебиение.

Что она сейчас сказала, чёрт его дери?