В постели отчима

Глава 31.

Яна.

– И чего так напряглась? – вдруг смеётся мать. – Я к тебе с новостями. Бабушкина квартира свободна. Жильцы съехали сегодня.

Она протягивает мне ключи, наблюдая за реакцией.

– Спасибо. Надеюсь, они ничего не сломали? Иначе не знаю, как оправдывать это перед бабулей.

– Не сломали.

Мама проходится по комнате и вдруг усаживается на диван.

– Бабушку когда выписывают?

– Точной даты пока нет. Должны на днях, если врач не передумает после последних анализов.

– А что, могут задержать?

– Даже если задержат, не волнуйся. Я сейчас же соберу вещи и съеду.

– Нет-нет. Я как раз об этом хотела сказать тебе, Ян. Ты оставайся пока тут. Чего там одной делать?

Мне кажется, что я ослышалась. Потому что… мать ведь не могла действительно сказать такое всерьёз, да? Что вообще за странное проявление дружелюбия? Неужели так не хочется оставаться в одиночестве, пока муж в командировке?

Замечая моё замешательство и, вероятно, не желая продлевать неловкое молчание, мама поднимается с дивана, слишком придирчиво разглаживая плед. Уже на пороге бросает через плечо:

– Ну ты подумай.

Оставшись одна, подготовившись ко сну, я укладываюсь в постели и думаю о том, что никогда не оправдывала греховную связь, возникшую между мной и Дмитрием тем, что мои отношения с матерью плохие. Если не сказать ужасные.

Вовсе не обиды на маму, скопившиеся в сердце в детстве, заставляли меня желать его ещё сильнее. А желала я его всегда. С первого момента, как наши взгляды пересеклись, я мечтала, чтобы он принадлежал мне.

И один из малочисленных советов, который мать дала мне ещё в детстве, был: «Борись за своего мужчину всеми возможными способами».

Вряд ли, конечно, мама могла предположить, что однажды мы будем бороться за одного мужчину. Хотя, борьба с моей стороны – звучит слишком громко. Я ведь ещё даже не пыталась. Только и делала, что боялась, что нас раскроют.

С такими невесёлыми мыслями я и засыпаю.

А проснувшись с утра пораньше, решаю поехать к нам с бабушкой домой. Нужно убедиться, что всё в порядке. Убраться. Надеясь, что пары дней между рейсами на генеральную уборку мне хватит, решаю, что воспользуюсь маминым предложением и всё же останусь у них ещё ненадолго.

Проверив приложение с рабочим расписанием, узнаю, что сегодня у меня работы нет. Натягиваю удобный коричневый спортивный костюм, беру клетку с Кешей и выхожу из спальни. Лучше не затягивать. Я не готова увидеть, как уезжает Северский. Страшно, что захочу побежать за ним, не удержусь.

– А этого куда потащила? – удивлённо интересуется мама, выглядывая с кухни.

– Отвезу сразу. Ему дома лучше будет, – отвечаю, надевая бежевое пальто и обувая кроссовки.

– Значит, не останешься?

– Останусь. На пару дней, не больше, если ты не против. Приберусь там пока.

– Конечно оставайся, Яна. Всё же ты моя дочь, – расплывается в давно забытой благожелательной улыбке мама. – А давай пока ты съездишь, я тут с завтраком Димке закончу, провожу его, а потом устроим «женский день»? Прогуляемся по магазинам, сходим в СПА?

Понятия не имею, что ответить, лишь открываю и закрываю в растерянности рот. Она же никогда никуда меня не звала раньше.

– Пора бы нам уже попытаться наладить отношения, Ян. Что скажешь? Если ты, конечно, не хочешь… – бухтит старшая Колесникова, обиженно поджимая губы.

– Я… Хорошо? Согласна.

– Вот и отличненько. Тогда наберу тебя!

И вот, в полной растерянности я выхожу из дома. Сегодня пасмурно. Но всё же относительно тепло. Добираюсь до левого берега Оби.

Родная Новосибирская улица в «Троллейном» микрорайоне, родной второй подъезд в серо-коричневой пятиэтажке, такие знакомые «клумбы», заботливо выложенные бабушками-соседками из камушков и крашеных шин. Тут вид на детскую площадку, сейчас новую, с лавочками и горками, а ведь ещё года два назад здесь были ржавые качели, что уже даже не пытались покрасить, да несколько покосившихся турников.

Здесь летом солнышко просачивается сквозь густую листву высоких деревьев. Здесь соседки бурно обсуждают насущное, сидя на лавочках и гоняя с балконов гуляющую по ночам молодёжь. В нескольких шагах мой детский садик, и наша с Женькой школа. Продуктовый, аптека, местная кафешка-шашлычная. А ещё такие же дома в округе.

Мамина квартира тоже рядом, правда, в шестнадцатиэтажке. Всего через четыре улицы. Она, как и многие, так стремилась отсюда уехать. В какой-нибудь дорогой жилой комплекс, с охраной, кафе и кофейнями. А мне мил и наш с бабушкой дом. Всё же тут прошла почти вся моя жизнь.

Попугайчик радуется дому не меньше моего. Как только ставлю его клетку в бабушкиной комнате на большой комод, тут же начинает чирикать ещё заливистей, чем обычно.

Пару часов трачу на уборку только кухни. Ну как можно было быть настолько неаккуратными, чтобы весь фартук был замызган застывшим маслом и жиром, твою дивизию?! А мойка с краном, покрывшиеся налётом? Ещё удивительнее, что мамины жильцы оставили грязную посуду в раковине и даже мусор не удосужились вынести!

Вот и пускай в квартиру кого-то. Принимаюсь за уборку, вымывая с химией даже лопаточки, потому что они тоже все в жире. Но первым делом пытаюсь реанимировать подвявшие бабушкины цветы. Так и пролетают два часа. А потом звонит мама, приглашая встретиться в центре. Наливаю Кеше воду, насыпаю корм, чтобы хватило до завтра, и выдвигаюсь.

– Пойдём. Какой «женский день» без шопинга, да? – тащит мать меня в «Ауру», крупный торговый центр.

– Я не люблю ходить по магазинам. Проще заказать в интернете.

– Оно и видно, Яночка! Вечно ходишь не пойми в чём, – качает головой мама, скашиваясь на мой спортивный костюм. – Ладно, мы быстро. Только в один магазинчик заскочим, хорошо?

Обречённо киваю, плетясь за матерью. А ведёт она меня прямиком в дорогущий магазин нижнего белья. Просто блеск!

– Ты у меня такая взрослая, чего смущаешься, будто тебе двенадцать? – беззлобно подтрунивает мама. – Видела у нас в стирке твои комплектики. Очень красивые, к слову. Так что и мне посоветуй что-то современное.

Почти сгораю от стыда, когда мать снимает с вешалки тёмно-бордовый кружевной комплект белья, схожий с одним из моих, прикладывая к себе. И это не потому, что маме такое не пойдёт. Пойдёт, конечно, фигура у неё отличная. Просто мы с родительницей никогда не ходили по магазинам, даже когда я была маленькой. И общения «мать-дочь подружки» у нас никогда не было.

– Красиво, – честно признаюсь я. – Но, мне кажется, красного и так много в твоём гардеробе. Может быть, лучше что-то тёмно-зелёное? Под цвет твоих глаз.

– Красный – цвет страсти! Но ты права. У меня красного много.

Мама проходится по помещению, ведя пальчиками по разнообразным тканям, пока не натыкается на искомый цвет.

– Этот? Или этот?

Демонстрирует мне два комплекта. Первый: тёмно-зелёный с пуш-апом и цветочно-кружевным узором на лифчике, с прозрачными трусиками-стрингами и ажурным поясом на талию с креплениями для чулок. Второй поскромнее: более травянистого оттенка, чашечки лифчика без подкладки, зато удачной формы, трусики-танга, узор витиеватый, чуть светлее основной ткани, и с подвязками на ноги.

– Второй? – снова честно отвечаю я, потому что первый для меня как-то слишком, а этот достаточно нежный, на грани сексуальности.

– Значит, первый. Ты, дочка, ещё неопытная. Мужикам нравится, когда больше тела открыто. Ну ничего, я тебя научу!

Мама предлагает мне выбрать что-то себе, и даже уговаривает оплатить. Но я не хочу. Просто как-то неудобно при ней. Затем расплачивается за свою покупку и ведёт меня к такси, что довозит нас до СПА-салона.

– Так, у нас с тобой парение и скрабирование, массаж, обёртывание, уход за лицом, маникюр и педикюр в четыре руки. Хотела ещё на стрижку нас записать, но Наташка сегодня выходная!

– Мам, дорого…

– Да не парься, Янка, Дмитрий платит! – трясёт она перед моим лицом платиновой банковской карточкой.

И мы заходим в салон. Нас тут же встречают улыбчивые сотрудницы, приветствуя маму, как почётного гостя. Она здесь явно не в первый раз. Сразу же проводят к шкафчикам, чтобы мы разделись и отправились в сауну.

Внутри пахнет хвоей, видимо, так задумано. Я никогда не ходила по саунам и баням. Просто не моё. Но терплю, пытаясь понять, что вообще задумала мама. После нас скрабируют. И это достаточно приятно, учитывая, что дома приходится обходиться хоть и не дешёвой косметикой, но своими руками и специальной щёточкой. В помещении играет расслабляющая музыка, зажжены ароматические палочки. Очень расслабляет.

Затем, мы идём на массаж, и я почти отказываюсь, потому что массажисты – мужчины. А я не желаю, чтобы меня трогал кто-то чужой. Мама смеётся, но просит позвать для меня девушку-массажистку.

– Зря отказываешься, дочка, – хихикает она. – У них руки – золото! Женщина так не разомнёт.

Потом медовое обёртывание. Затем, надев уютные салонные халаты, мы идём к косметологу, где нам сначала делают очищающий уход, а потом накладывают маски и отправляют на маникюр с педикюром.

– Мне давайте «кошачий глаз». Красный. Округлую форму, подлиннее в этот раз. Можно четвёрочку, – уверенно и немного властно требует мама, с пренебрежением глядя на ногтевых мастеров. – На ножках то же самое. И шампанского нам принесите. Брют. И не смейте лить ту дешёвую жижу, которую наливаете обычным клиенткам!

– Мам…

– Не «мамкай». Я тут за один заход оставляю половину их месячной зарплаты. Ты дизайн лучше выбирай.

Что ж, выбор, благодаря работе у меня небольшой. Почти с извиняющейся улыбкой оборачиваюсь к своему ногтевому мастеру, прося спилить отросший квадрат почти под корень, и нанести мятный оттенок, который увидела в каталоге. А ещё добавить на больших пальцах белых цветочков. Весна всё же, хватит с меня надоевшего нюда и френча. А раз в крыльях разрешено под цвет формы, грех этим не воспользоваться.

– А на ногах молочный. Спасибо вам заранее, – произношу я, принимая от девушки-администратора бокал с шампанским.

Терпеть не могу брют. По мне уж лучше просекко. И всё же, обижать маму, впервые обратившую на меня внимание и устроившую нам такой день, не хочется.

– Итак, расскажи мне, Яна, как тебе ваш пилот? – спрашивает мать, наполовину осушая бокал.

– Дмитрий Дмитриевич – прекрасный командир, отличный пилот и грамотный…

– Стой, – прерывает она меня взмахом руки. – Я спрашивала про того красивого юношу, с которым ты уехала из аэропорта. Что между вами?

– Аверин совсем недавно пришёл в «Крылья». Мы пока мало знакомы…

– И всё же он красавчик! А ещё из приличной обеспеченной семьи. Да и смотритесь вы отлично. Нужно брать быка за рога, дочка. Слышала в аэропорту, что на него много кто претендует. Но всё же в тебе и мои гены есть, так что справишься. Главное момент не упусти, пока он сам в тебе заинтересован, ясненько?

– Мы не в тех отношениях, мам, – чуть морщусь я, пытаясь не выдать правду.

– А надо быть в тех! Тебе скоро девятнадцать. Мне бы твои годы… Не совершила бы всех тех ошибок, – откидывается на кресло мама, допивая шампанское и требуя повторить. – Знаешь, как сложно выйти замуж после тридцати?! Мужикам подавай помоложе! А за своё надо зубами грызть. Но когда тебе всего восемнадцать, лучше хватать синицу в рукаве, чем ждать журавля в небе. Смекаешь?

– А я… – стараюсь усмирить начинающую подрагивать нижнюю губу, чуть отворачиваясь в сторону. – И папа… Тоже твои ошибки?

– Денис никогда не был ошибкой! Я любила его! Даже не смей сомневаться! – взрывается мама. – Но он умер. А мне пришлось жить дальше с прицепом… прошлого.

Жмурюсь, делая глоток, а следом ещё один, допивая содержимое бокала до дна. Алкоголь обжигает горло. Прицеп. Это точно обо мне, не иначе.

– Но давай не будем о грустном? – приторно улыбается она. – Раз уж мы с тобой сегодня так откровенны, у меня к тебе важный разговор о Дмитрии, Яна.