В постели отчима

Глава 21.

Дмитрий.

Пятое апреля, солнечная суббота. Провожу рукой по лицу, устало поджимая губы и глядя на часы. Минута, чтобы успокоиться, иначе с таким пульсом на рейс меня не допустят. В кабинете ещё и самый нудный врач из всех трёх смен. Нудный, но толковый, конечно.

Со вчерашнего вечера всё не так. Котёнок меня избегает, смотрит взглядом, полным злобы. Жалеет о поцелуе?

Жена, что сегодня тоже на смене, пытается выносить мозг, как будто я ей должен что-то помимо контракта.

А с сегодняшнего дня мне подсунули нового второго пилота. Нет, это было ожидаемо. Двадцатитрёхлетний сынок акционера Кирилла Аверина, сразу после лётных курсов заграницей и полётов с инструктором, возомнил себя пилотом. И взять его под своё крыло, сделав из мажора человека – единственное условие старшего Аверина по продаже своей доли в «Крыльях» мне.

И прямо сейчас, этот недомерок, не стесняясь, зарится на то, что ему не принадлежит. Пытается подкатить к Яне.

Раздражает до ужаса, ускоряя пульс. А ведь нам лететь в «кольцо», почти «кругосветное» путешествие экипажа.

Младший Аверин продолжает раздражать и во время рейса в Москву. Считает, что управление лайнером я обязан сразу же отдать ему.

– У тебя сколько часов налёта? Не больше двухсот? Действительно думаешь, что уже можешь зваться пилотом? – мажу по новенькому скептическим взглядом. – Сегодня будешь рулить и вести связь с диспетчером. Покажешь, чему тебя обучили.

Нет, я не вцепляюсь в сайдстик, как многие иные командиры, будто в последнюю радость в жизни. Знаю, что зелёному пилоту нужно набираться опыта. Но не с первого же дня, чёрт его дери. Мне надо оценить его знания, реакцию на нештатные ситуации, поведение в небе, прежде чем доверить жизни наших пассажиров. Тем более, что мальчишка пошёл лёгким путём, отучившись заграницей, где получить лицензию проще и быстрее, чем в России.

Отчасти понимаю Мирона. Сам такой был. Наглый и самоуверенный, считающий, что всё умею.

За строгостью и грубостью моего первого капитана скрывалось одно большое достоинство, помимо его опыта – он давал летать. Но тоже не сразу. Постепенно.

– Рулить и всё? – возмущается Аверин.

– А что? «Не круто»? – хмыкаю я.

– Но я пилот! Должен летать!

– Ты пока не пилот. Так, головастик. Пилотом станешь, когда я скажу.

– Но, капитан!

Игнорирую его потуги.

– Руление не менее ответственный этап. Ты обязан контролировать движение самолёта по разметке и схеме. Если даже этого не сможешь, то летать не будешь.

Аверину приходится смириться и следовать приказу. Выруливаем и взлетаем без проблем. Но как будто решив, что мои нервы железные, Вселенная посылает Снежану с кофе к нам в кабину.

– В салоне всё спокойно? – уточняю я.

– Один буйный всё хотел селфи то со мной, то с Колесниковой, но Анатоля его быстро усмирил, – отчитывается стюардесса, передавая нам напитки. – А в остальном всё спокойно, капитан.

– Я бы тоже её «отселфил» разок. Может, два, – расплываясь в улыбке, изрекает новичок, когда бортпроводница скрывается за дверью.

– Её?

– Ну, Колесникову. Ножки у неё что надо! И личико смазливое. Люблю таких куколок.

Сжимаю стаканчик с кофе сильнее, чем нужно. Урод похотливый. Чёртов недомерок! Я ему член отрежу, если попытается подойти к Котёнку! За гениталии к потолку подвешу, чтобы даже и думать не смел.

– Вышел нафиг из кабины.

– Не понял?

– Я сказал: вышел нафиг из кабины!

– Но, командир…

Бросаю на него слишком грозный взгляд, который не предвещает ничего хорошего, если новичок ослушается. Возвращается Аверин умывшись, голову остудив. Больше про стюардесс не заикается. Так и садимся в Москве. А там, часовая стоянка и дальнейший перелёт в Сочи.

И Мирон снова косячит. У многих пилотов имеется плохая привычка докладывать об освобождении полосы, когда часть самолёта ещё находится на взлётно-посадочной. Вот и Аверин этим грешит. Докладывает раньше времени, что мы полосу освободили. А сзади, на минуточку, «Боинг 787» ещё длиннее, чем наш «Эйрбас А321». Только пересекаем носом линию, отделяющую полосу от рулёжной разметки, а новичок уже кричит диспетчеру: «SW8033 полосу освободил!» И ничего, что ещё пятьдесят метров самолёта торчат по полосе, твою налево?!

Мирон паникует из-за моего замечания, дёргает сайдстик в сторону и съезжает передней стойкой в траву. Диспетчер, конечно, быстро реагирует, посылая «Боинг» на второй круг. А мне остаётся только материться, вызывая тягач, и ждать инспекцию. Всё-таки «инцидент». Комиссия, расследование, выговор. Самолёт на осмотр, а мы остаёмся в Сочи на более, чем полутора суток, вместо ночи, как планировалось.

В отель я, как ответственный, возвращаюсь только к закату. Стягиваю фуражку, кладя её на стойку ресепшен. Отдаю паспорт девушке-администратору.

– Приятного отдыха! – открыто улыбается та. – Тут жена ваша запасную ключ-карту обронила. Передадите?

– Жена? – удивляюсь.

– Ну… Колесникова. У вас в паспорте штамп… Я случайно подглядела…

Понял. Не шибко внимательная девушка увидела, что я в браке, фамилию жены прочла, а остальные данные нет. Подумала на Яну, что заселялась с командой несколько часов назад.

– Передам.

Карточку забираю, вспоминая, сколько проблем до брака с Лидой могли доставить слишком навязчивые и скучающие сотрудницы отелей. Да и не только они. Как любят шутить некоторые пилоты: «Прилетел в другой город, увидел ребёнка – дай конфетку, вдруг твой».

Жена.

И почему обстоятельства сложились так, что мне пришлось вернуться в Новосибирск в конце января, а не сейчас? Женился бы на Яне, а не на Лиде. Присвоил бы её, сделал своей официально. А через год после развода, отдал бы ей даже больше, чем подразумевает в себе наш с её матерью контракт. Ни в чём бы не нуждалась до конца жизни.

Чёрт. Что за мысли вообще? Как же меня клинит-то? Яйца так и гудят со вчерашнего вечера. И если во время полёта я был сосредоточен на работе, то сейчас, в отеле, я уже не пилот, а просто мужчина.

Фигово, очень фигово, Дима! Ты докатился до дрочки в душе, что дальше?!

Нет. С этим нужно что-то делать.

Нужно поговорить с ней для начала. Прямо сейчас. Немедленно.

И вот, узнав номер комнаты Котёнка, направляюсь к ней. Стучу раз. В ответ тишина.

Не особо церемонясь, прикладываю ключ-карту к двери, отпирая. Всего один шаг внутрь комнаты, и взгляд приклеивается к точёной фигурке стоящей спиной голой девушки, плавным линиям талии и бёдер, стройным ножкам, что освещают оранжевые лучи заходящего в окне солнца.

Её длинные мокрые волосы прилипли к спине. Прослеживаю капельки, стекающие с них по позвонку, к двум ямочкам на пояснице. Сглатываю ком, образовавшийся в горле.

А она медленно смотрит в зеркало, замечая меня, прижимая к груди полотенце и хлопая пушистыми ресницами. В зелёных глазах удивление и немой вопрос.

Поздно прятаться, Котёнок. Я уже всё увидел.

Такая маленькая, хрупкая, несмотря на рост. Невинная и очаровательная сейчас. С тонкой талией, которую, кажется, я могу спокойно обхватить двумя руками.

Уже не помню, зачем вообще пришёл.

Твою налево.

Всего пять шагов, которые мне нужно сделать, чтобы взять её. Но я почему-то не делаю. Пожалею об этом, определённо. Уже жалею, но всё равно ухожу.