В постели отчима

Глава 30.

Яна.

Десятое апреля, солнечный и тёплый полдень четверга. Вхожу к бабуле в палату.

На самом деле, собиралась навестить её завтра, но дома почувствовала себя настолько неловко после прихода мамы, что сбежала поспешно.

– Янулик? – удивляется бабушка, расплываясь в улыбке.

– Привет, бабуль.

Ставлю ей на тумбочку пакет с бутылками любимой «Карачинки», яблоками, курагой, гранатом. Оставляю чемодан рядом, а сама сажусь на постель. Бабушка снова усердно что-то вышивает.

– Какая красавица-внученька, Фаечка! И форма как к лицу! Был бы у меня сынок её возраста… – начинает нахваливать меня новая бабушкина соседка. – У тебя, деточка, есть милый сердцу человек?

– Ну…

– Не наседай на девочку с вопросами, Валь, – бабушка таинственно улыбается мне и подмигивает. – Неудобно.

– Неудобно – когда дети на соседа похожи. А остальное удобно, – сдержанно смеётся соседка бабули. – Ладно, пойду пройдусь. Медсестричка, кажись, забыла о моих таблетках. Всё глазки врачу строила, тьфу!

Как только соседка выходит, бабушка глядит на меня с прищуром.

– А ведь правда, милая. Ты последнее время сама не своя. Неужто влюбилась?

– Не влюбилась. Я, кажется, полюбила…

– Вот оно как! Но почему такая печаль на лице, когда говоришь об этом?

– Бабуль, там всё сложно. Очень сложно… – отвожу взгляд, кромсая в кулаке край форменного платья.

– А когда в любви было легко, детонька? – бабушка протягивает морщинистую руку, успокаивающе похлопывая меня по спине. – Не хочешь рассказывать, вижу. Тогда послушай бабушку. Запомни главное: если любишь – люби. Если засасывает – насладись. Никогда не жалей о принятых решениях, но будь готова принять все их последствия. Лучше пожалеть о сделанном, чем всю жизнь потом жалеть о несделанном. Уж мне-то поверь, в старости только это и остаётся. Если думаешь, что оно тебе не надо – значит, и правда не надо. А если чувствуешь, что по-другому никак – прими чувства и проживи этот момент. Даже если опыт окажется негативным, такова жизнь, Яночка. Любой опыт – делает нас старше, мудрее. А быть желанной и любимой – величайшее чувство для женщины.

Как у бабушки всегда получается настолько попадать в точку, мне неведомо. Она даже не знает, что в моей любви нас не двое, а трое. Но будто бы чувствует, понимает. Видимо, это и есть тот самый опыт с мудростью, которых у меня в силу возраста ещё нет.

Наверное, я, действительно, глупая и наивная, раз верю каждому слову Дмитрия. Мне мерзко от того, что сейчас я почти в роли любовницы. Ужасно и отвратительно. И даже оправдать это тем, что их брак фиктивный, и мать с Дмитрием не связаны никакими отношениями – слабо выходит. Но я всё равно продолжаю верить, потому что по-другому не могу. Сердце тянется к нему.

Проговорив с бабулей ещё какое-то время, нанеся макияж и пообщавшись снова с её врачом, я со спокойной душой еду в Толмачёво. Сегодня летим Новосибирск – Астана, и обратно. Всего лишь два часа в полёте, и даже жаль, что рейс разворотный и времени снова посмотреть столицу Казахстана нет. Снежана смеётся, называя город «Дубаем на минималках». А я вспоминаю, как летали туда из Москвы как-то раз, с ночёвкой в отеле, и как сильно мне понравился тогда коктал – рыбное местное блюдо.

А на послеполётном брифинге нас огорошивают новостью: из-за случая в Сочи, комиссия решила, что Мирону Кирилловичу стоит отправиться на дообучение на новый тренажёр в Москве, а Дмитрия и ещё нескольких пилотов отправляют с ним за компанию.

Наша же команда пока уходит в рандом и резервы, ведь когда составлялось расписание на апрель, отправка двух пилотов команды в учебный центр не учитывалась.

– Дождись меня, Яна. Всего неделя, – просит отчим, когда по пути домой, паркуется возле одной из кофеен в жилом комплексе и покупает нам два кофе.

Видно, что мужчина недоволен. Конечно, тренажёрную сессию он проходил недавно, когда вернулся в «Крылья», а они проводятся раз в полгода. Теперь ему лететь снова.

– Приеду и всё решу.

– Что решишь? – удивляюсь я, делая глоток любимого классического капучино без сахара, прикрывая веки и наслаждаясь тем, как пахнет на улице вечерний воздух.

А пахнет он весной. Сухой прошлогодней травой, через которую вот-вот снова пробьётся новая, зелёная. Первыми почками на деревьях и совсем крошечными молоденькими листиками, появившимися на кустах. А ещё влагой от маленьких ручейков, бегущих по дороге на набережной «Европейского берега». И прохладой, которой веет от реки Обь. А ведь совсем недавно она ещё была замёрзшей.

– Всё решу. Прогуляемся?

– Но… тебе ведь уже завтра лететь. Нужно выспаться, собрать вещи. И вдруг мама увидит в окно, а…

Дмитрий останавливает поток моих слов, крепко беря за руку и переплетая наши холодные пальцы. Ведёт к реке по набережной. А я будто во сне наяву. Могла ли подумать, что буду когда-нибудь гулять с любимым мужчиной вдвоём? Идти вдоль реки, держась за руки? Что этому мужчине вообще интересно будет вот так просто пройтись со мной?

Болтаем обо всём и ни о чём. Я выспрашиваю про страны, где он бывал, а я пока нет. Интересуюсь тем, как Северский учился летать. И каким был мой дедушка в роли инструктора.

Дмитрия… нет, Диму так интересно слушать. Хоть мне всё ещё до ужаса непривычно так называть его вслух и даже в мыслях, я пытаюсь привыкнуть.

– Пора. Иначе мама может заподозрить, – напоминаю я, когда мы останавливаемся на небольшом бетонном пирсе, на реке.

В одно мгновение оказываюсь в сильных объятиях, и зажмурившись, привстаю на носочки, прижимаясь к его губам, впитывая взаимный жар и сладость обещаний. Это почти невинный поцелуй. Но всё равно заставляющий желать большего.

– Будешь скучать, когда я уеду, Котёнок?

– Буду…

Теперь уже мужчина прижимается к моим губам, сразу же пытаясь углубить поцелуй. Вырываюсь из его объятий, мотая головой:

– Тебе пора. Иначе, я не смогу отпустить тебя.

– Даже так? – довольно хмыкает капитан. – Запомни этот настрой, Яна. И когда я вернусь, сам не отпущу тебя.

Прячу заалевшее лицо в шарф, и мы возвращаемся к его машине. Отчим пытается оспорить моё решение остаться с чемоданом в кофейне и не идти с ним домой. Но я непреклонна. Мама в квартире, и я не хочу ввязываться в очередную ссору с ней из-за того, что мы пришли вместе. А ещё тут очень вкусный «Муравейник», о котором я думала целый день.

Его и заказываю, вместе со стаканчиком смородинового чая. И насладившись десертом, вместе с чемоданом возвращаюсь обратно, на набережную. Просто посидеть и подумать. Проветрить голову.

И вот, вернувшись домой, понимаю, что отчим, видимо, сразу пошёл в свою спальню. На кухне и в гостиной его нет. Ванная тоже свободна.

– Яна? – мама находит меня в комнате, куда я только-только завезла чемодан и ещё даже не успела начать снимать форму.

– Да?

– Нам нужно серьёзно поговорить.

Она смотрит так пристально из-под хмурых бровей, сводя с ума неизвестностью, что сердце тут же уходит в пятки.