В постели отчима

Глава 34.

Яна.

Пятничный вечер, одиннадцатое апреля.

В караоке-баре, в центре Новосибирска очень шумно и слишком людно. Но нас это не смущает. Вливаю в себя очередной шот «Б-52», кажется, уже пятый? И кладу голову на мужское плечо.

Когда уезжала от их дома, напиваться, естественно, не собиралась. Но почти сразу мне пришло сообщение, что резерв отменили. Странно, но такое случается.

И вот, я здесь. Сижу и запиваю свою боль, пока компания нетрезвых девушек почти воет в микрофон Бузову:

«Но всё равно под звуки поцелуев мы уснём и проснёмся. Вместе проснёмся»

– Пф! Проснётесь, как же, а потом окажется, что он чёртов бездушный лжец, а ты просто тупая идиотка! – кажется, слишком громко восклицаю я, резко ставя стопку на барную стойку.

– Эх, Янчик, знал же, что это всё ничем хорошим не закончится, – хмуро изрекает Женька, подпирая щёку кулаком.

Я ему наконец-то всё рассказала. Лучший друг, естественно, понял, что Дмитрий – мой новый отчим, как только увидел его тогда, провожая меня домой. Ведь Ершов был в курсе о моей одержимости все эти годы, да и фото Северского видел. Но Женя не знал, что между нами произошло после моего возвращения в Новосибирск. И про Дубай тоже.

Теперь знает. И сильно переживает за моё состояние.

– Стоило оставить вас на минуту, так никто не пьёт! Ещё три шота! – требует Снежана у бармена, вернувшись из уборной.

Коллегу мы встретили, как только пришли. На самом деле именно Майская на одном из рейсов рассказывала, что этот бар – её любимый. Так сильно нахваливала, что у меня отложилось в памяти, и когда я написала Женьке с предложением напиться, название тут же всплыло в голове.

Оказалось, улыбчивая Снежана тоже переживает трагедию. Меньше недели назад, после «командировки» Новосибирск-Москва-Сочи и обратно, она застала своего жениха с бывшей в постели. Прямо в их съёмной квартире. Швырнула кольцо ему в лицо, забрала вещи и вернулась к матери с отцом. Как девушка умудрилась быть настолько собранной на следующем рейсе в Читу и не подать виду, для меня до сих пор остаётся загадкой.

– Всё же, хорошо, что вас, ребятки, встретила. Подруги уже устали от моего «нытья о козле». А я, на минуточку, на него три года жизни потратила. Мне двадцать семь, часики тикают, и семья неустанно напоминает об этом, – кривится она, задумчиво вертя в пальцах стопку с шотом. Поднимает её вверх, вскидывая голову. – За то, чтобы те, кто нас обидели, страдали до самой старости!

Мы чокаемся напитками, и я снова вливаю в себя алкоголь.

При Майской имя капитана не звучит. Не нужно ей знать. Девушка просто считает, что меня тоже предал какой-то мужчина. Без подробностей.

– Ну вот почему ты – хороший? А остальные такие козлы? – зачем-то спрашиваю я Женю. – Маринке повезло. Надеюсь, она это ценит.

– Ценит, наверное… – лучший друг отчего-то хмурится, взгляд отводит. – Снежана, прости за вопрос. Но… ты подозревала своего жениха до того, как уличила в измене? Были какие-то предпосылки?

– Были, – кивает бортпроводница. – Я ему специально ведь сказала, что вернусь позже на день. Проверить хотела. И проверила, что б его!

– И как ты поняла?

– Задерживался на работе под самыми дебильными предлогами, начал выходить с друзьями «чисто мужской компанией» не беря меня с собой. Постоянные претензии, что я ему не доверяю на самые обычные вопросы. Раздражительный стал. А ещё тот странный волос. Я же блондинка. А волос на его куртке был русым. Светлым. Но всё же русым.

– Раздражительность, обвинения в недоверии, гулянки «чисто девочками»… – становясь ещё более мрачным, перечисляет Ершов.

– Жень, ты что, думаешь, Маринка тебе изменяет? – поражаюсь я.

– Думаю.

– Да с чего ты взял? Вы же образцовая пара! Она за тобой со школы бегала!

– Угу. А за ней увивался Алик Басаев. Помнишь такого?

Помню. Мелкий и пухлый мальчик на класс младше нас.

– Поднялся он, бизнес свой, все дела. Марина частенько его ставит в пример. Так и говорит: «Вот ты всё в свой институт ходишь, рекламщиком быть хочешь, а по факту время тратишь. И что потом, после диплома? Баннеры для социальных сетей делать? Вот Басев в институт не пошёл, сразу к дяде на автомойку. Теперь у него своих три автомойки». А на днях я случайно узнал, что Марина была на их встрече выпускников с подругой. И отрицает ведь! А я фото видел!

– А ты проверь её, – предлагает Снежана. – Она сейчас знает, где ты?

– Знает, что с Яной.

– Вот и напиши, что домой не приедешь. Предлог придумай. Если изменяет – либо сама к любовнику поедет, либо к вам позовёт.

Коллега тут же подсаживается ближе к другу, помогая придумывать план. Надо же, как быстро спелись. А я опять окунаюсь в свои мысли, от которых даже приличное количество алкоголя не спасает. Ещё один шот, а Женя пишет Марине. Оказывается, его отца дома нет. Уехал на заработки. Можно сказать, всё «удачно совпало». Но я всё ещё считаю идею бредовой. Не верю, что Марина способна изменить.

– Колесникова, пошли, споём? – предлагает Майская.

– Я плохо пою.

– Тут все плохо поют, – хихикает девушка, почти утягивая меня в сторону зоны караоке.

Выбирает знакомую нам обоим песню Лазарева. Звучит музыка, и Снежана запевает куплет, а потом и припев:

«Мы с тобой шёпотом, шёпотом. Спрашивали, что потом, что потом будет? Шёпотом, шёпотом. Не хочу кричать о том, что друг друга забудем».

Неосознанно перед глазами встаёт Дмитрий. Я вспоминаю его лицо, губы, волосы, глаза, поцелуи, касания. Его «Котёнок». И как не стараюсь, не могу выбросить его куда подальше. В прошлое. Смогу ли вообще?

Коллега передаёт микрофон мне. Потупив взгляд, стесняясь, я всё же затягиваю:

«Шёпотом, шёпотом. Спрашивали, что потом, что потом будет? Шёпотом, шёпотом. Не хочу кричать о том, что мы разные люди».

В глазах встают слёзы. Я едва сдерживаюсь, чтобы не всхлипнуть и снова не разреветься в три ручья. Передаю микрофон обратно Майской. Она поёт куплет и, замечая моё состояние, машет рукой сотруднику бара, чтобы выключил музыку.

– Так, Колесникова, идём, – хватает она меня за руку. – Тебе нужно ещё выпить.

Садимся за бар, а мужчина после нас заказывает «Рюмку водки на столе» Лепса. И поёт так душевно, звучно, тоскливо. Совсем не мой жанр, музыка не моего времени, и всё же что-то отзывается, а я мысленно хвалю певческий талант незнакомца.

И ещё один шот, который совсем лишний.

– Знаешь, может быть, нам отомстить? – совсем уже нетрезво предлагает Снежана.

– Да, отомстить… – заплетающимся языком соглашаюсь я.

– Нужно найти какого-то красавчика!

– Да, согласна! Пусть знают, что они нам не нужны!

– Тише, девочки. Давайте в другой раз, а? А сейчас я просто довезу вас домой, идёт? – Женя выступает «голосом разума».

Кажется, он совсем трезв. Я бы даже обиделась на друга, будь мы младше на пару лет. Как это так, я напилась, а он нет? И с утра точно станет припоминать, подтрунивать. Но мы переросли это. Печально иногда осознавать, что мы рано повзрослели. Ему девятнадцать, мне будет девятнадцать меньше, чем через месяц. Многие наши ровесники живут беззаботно, ходят по клубам, прожигают молодость, прогуливают учёбу. Любят, встречаются, заводят разовые связи.

А мы уже такие молодые «взрослые». Мне на работу. Ему в институт. И нет времени на гульки. Моя бабушка старенькая. Сейчас пронесло, но позже могут быть осложнения с сердцем, ей может понадобиться уход, да и сейчас потребуются таблетки, а на это нужны деньги. От мамы помощи я не жду. А у Женьки отец, зарабатывающий копейки, частенько уходящий в запой. Благо, его мать свою жизнь наладила. Ещё у него Маринка, которая хочет красивую свадьбу по полному разряду, чтобы «подружки завидовали». Да и сама девушка не стремится работать, из-за чего приходится подрабатывать другу после учёбы. И мы оба можем рассчитывать только на себя, свои силы, чтобы построить приемлемое будущее.

Отгоняю мрачные мысли, всё сильнее поддаваясь чувству опьянения. Приятному, тягучему, туманящему разум.

– А там красавчики будут? – интересуется Снежана, почти как ребёнок, надувая губки.

– Конечно. Обязательно.

– А если не будет, закажем стриптизёров!

– Ага, закажите. Непременно.

– И тортик… «Муравейник»… вкусный такой… – вклиниваюсь в их диалог, когда мы уже выходим на улицу и подходим к ожидающему нас такси.

Садимся в машину все вместе: коллега тоже едет ко мне. Несмотря на её возраст, семья у Майской строгая, и вернуться домой в таком состоянии она не может.

Последнее, что помню, как мы сидим втроём на заднем сидении такси. Моя голова снова покоится на плече лучшего друга, а он активно что-то обсуждает со Снежаной.

А просыпаюсь я у себя дома. От того, что разрывается от звонков телефон. Тянусь к нему, разлепляя сонные веки и видя высвечивающееся на дисплее имя, приносящее только боль: Дмитрий.