Вечное возвращение Сальвадора Дали

Конфуз

Задача сегодняшней власти: тотальное смятение масс.

Чтобы раз и навсегда: конфуз.

Задача капитала в его финальной игре: планетарная гибридная оторопь каждого и всех — от инфузории-туфельки до слона на комариных ногах и жирафа в огне.

Чтобы раз и навсегда: вразнос.

Задача современной эстетики: окончательная растерянность мировой мелкой буржуазии, ищущей свою идентичность в метаморфозах Нарцисса и фундаментализме сулящего надежду вечернего паука.

Чтобы раз и навсегда: износ.

Великим предвестником и воплощением этого конфуза был Сальвадор Дали.

Он придумал формулу: АНАРХИЧЕСКАЯ МОНАРХИЯ.

Он определял её как «почти божественную гармонию противоположностей», провозглашённую Гераклитом, когда он сидел в коровьем дерьме.

Пластицизм Дали — полиморфное говно: от сюрреализма к франкизму, от анархизма к монархизму, от нигилизма к попизму, от перверсивного эротицизма к его долларизации.

Дали сказал: «Я ничем не отличаюсь от сумасшедшего, кроме одного: я не сошёл с ума».

Сойти с ума ему не дала его жена Гала.

Будучи беспримерно бдительной и алчной повелительницей, она завладела телом и душой, талантом и бабками Сальвадора Дали.

Гала была оптимальной выдвиженкой социума, приветствующего любой лояльный жест, любую гримасу согласия, любое изъявление верности, любой знак раболепия, исходящий от так называемого свободного художника.

Она была одновременно: МАДАМ И МАМАН, ШАМАН И АТАМАН.

Елена Ивановна Гомберг-Дьяконова, в лице которой французская полиция, НКВД и все остальные службы безопасности нашли достойную преемницу и продолжательницу, изнасиловала Сальвадора Дали, даже не вводя его член в своё зубастое влагалище.

«Там, где правит насилие, только насилие может спасти», — сказал Бертольд Брехт.

Сальвадор Дали был неспособен на революционное насилие даже в его самом безобидном — хулиганско-мальчишеском — проявлении.

Глядя на этого покладистого мастера, можно легко сообразить, чего стоит «культура» со всеми её «параноидально-критическими» деятелями, в сотни раз сильнее привязанными к своему эго, карьере и признанию, нежели к своим «подрывным» и «критическим» идеям и методам.

На свете нет ничего отвратительнее, чем подавление собственных взрывных эмоций, избавляющих человека от социальных оков.

Своим примерным поведением с работодателями и культ-начальниками, своим угождением медиальным требованиям и своим тошнотворным публичным приличием в мире абсолютной бесчестности авангардистские бобики продемонстрировали такое презрение к культуре и мышлению, которое не снилось даже самым отъявленным фашистам, уркаганам и гэпэушникам.

Сперва Дали называл своим отцом Зигмунда Фрейда, потом Вернера Гейзенберга, но на деле он был творением двух генералиссимусов, тёршихся друг о друга зловонными жопами, в результате чего на свет появился блаженный гомункулус — величайший художник эпохи капиталистического смиренномудия.