Вечное возвращение Сальвадора Дали

Раб и Господин

В сущности, Сальвадора Дали можно пожалеть.

Как так?

Да так: он ведь был раб.

Не только раб Галы, заставлявшей его пахать изо всех сил.

Прежде всего он был рабом своих собственных взглядов, идей и принципов.

Разумеется, они были не совсем его, Сальвадора Дали.

Это были принципы мировой цивилизации, шествующей по планете во главе с цивилизационным гегемоном — Западом (Советский Союз старался не отставать).

Это были принципы Европы и Соединённых Штатов Америки.

Дали был не только послушным, но и деятельным рабом этих принципов.

И одновременно он был их созидателем.

Раб-господин: эту неразлучную гегелевскую пару Дали совмещал в своём теле и уме.

Приглядимся к этому.

Во-первых, он был рабом своего художнического труда.

Раб работы, так сказать.

Он ведь и помыслить не мог, на манер Малевича, что лень есть «действительная истина человечества».

Для Дали лень была табу.

Он трудился как конвейерный смерд.

Но он же был и творцом этого труда, его владетелем, его божком.

Он был гением, мастером, и под конец объявил себя наследником таких классических мастеров и гениев, как Вермеер, Веласкес и Рафаэль.

При этом он поставил своего гения к конвейеру: «Вкалывай, урод!»

Вот так.

А ещё труд Дали был частью великой капиталистической двойчатки: труд-богатство (прямо как в учебнике политической экономии).

Он накапливал богатство своим неустанным трудом, производя свои картины, книги, интервью, афоризмы, ювелирные изделия.

Вот так.

Истина заключается в том, что Дали был мастером коммерческого производства своих великолепных или — в зависимости от взгляда и вкуса зрителя — убогих картин.

Он был художником в мире, где коммерческое производство взяло верх над всем остальным.

Он жил в краях, где слово «жизнь» и слово «рынок» стали синонимами.

Искусство в руках этого мастера неизбежно оказывалось коммерцией.

Дали превратился в серийного производителя сюрреалистических и постсюрреалистических картин.

Он и сам это прекрасно понимал.

И принимал.

Он был имморалист.

И пластицист.

Он понимал, что в мире коммерции мораль — сушёная манда.

И поэтому, как талантливый художник и умный человек, он рисовал не сушёную манду (или иной сухофрукт), а текучие часы и великих, истекающих спермой, мастурбаторов.

Он знал: в мире коммерции нужно не только постоянно работать (дрочить), но и постоянно трансформировать(ся) и деформировать(ся), то бишь преобразовывать свои изделия (и себя) в зависимости от меняющейся рыночной ситуации.

Чтобы получить наибольший барыш.

Труд зиждется на трансформации материала в продукт, в произведение.

Труд основан на усилии по деформации материи.

И Дали трансформировал(ся) и деформировал(ся) — в порядке и ритме капиталистической конъюнктуры и конкуренции.

При этом он всячески старался оставаться собой — Сальвадором Дали, гением.

В этом ему помогали его усы.