Вечное возвращение Сальвадора Дали

Энди и Сальвадор

5 февраля 1968 года Гала и Сальвадор Дали ужинали в нью-йоркском ресторане La Grenouille — дорогом и изысканном французском кабаке неподалёку от St. Regis Hotel, где они жили в номере люкс.

Как всегда при появлении Дали публика в ресторане разволновалась, повскакивала со своих мест и восторженными криками приветствовала знаменитого мэтра и его музу-жену.

Ужин состоял из бутылки Chateau Lafite 59, устриц, чёрной икры и жаркого, приготовленного по рецепту Жана Кокто.

Обычно Дали и Гала трапезничали в большой компании, сопровождаемые свитой моделей и художников, журналистов и коллекционеров, фотографов и прочих почитателей.

Но на этот раз они были одни.

После еды Гала уехала в театр к своему тогдашнему любовнику, а Дали вернулся в фойе St. Regis Hotel, где его ждал Энди Уорхол, новая суперзвезда.

«О, мой дорогой, вы уже здесь!» — приветствовал его Дали.

Они расцеловались, не коснувшись физиономий друг друга, но Уорхол вдохнул в себя запах модного лосьона Дали, а Дали почуял, как пахнет парик Уорхола.

Холл, в котором они находились, был почти пуст, и никто не помешал им подойти к лифту и подняться в апартаменты Дали.

Там, в гостиной, было просторно и прибрано, огромный букет чайных роз украшал ломберный столик в углу.

Они присели на диван.

«Перед нашей встречей я вынул затычки из ушей», — начал Дали. — «Поэтому, прошу вас, не будьте жестоки со мной, дорогой друг, не убивайте мой слух и дух».

Уорхол смущённо потупился: «Я предпочитаю молчать и слушать вас».

«О, нет!» — воскликнул Дали. — «Это совершенно точно убьёт мой дух. Мы должны вести диалог, как Диоген и Платон. В кои-то веки нам удалось встретиться без свидетелей!»

Энди улыбнулся и еле слышно промолвил: «Окей».

В детстве оба они были крайне застенчивы, но со временем каждый сотворил себе публичную маску-персону, предохранявшую его от неизбежного потрясения при соприкосновении с людьми.

У Дали это была маска охреневшего холерика, а у Уорхола — малахольного меланхолика.

«С чего же нам начать?» — вопросил Дали.

Уорхол посмотрел в его распахнутый рот и сказал: «Я бы хотел спросить вас об Антонене Арто. Вы ведь знали его?»

«Арто!» — воскликнул Дали. — «Oh Dios! Зачем он вам? Он был совсем как мы, дорогой мой, минус всё остальное население Земли. Он поставил себя в центр мироздания. Там был только он, его опиум и разноцветные щеглы».

«По крайней мере, там были щеглы», — прошептал Уорхол задумчиво.

«Да, щеглы — это уже кое-что. Но всё-таки: я нахожу его известность слишком преувеличенной».

«Но разве он не сказал правду о всех нас?»

Дали выпучил глаза.

«Сказал правду!» — воскликнул он. — «Да он вообще не говорил, а только мычал и кричал! Я сам видел его кричащим, мой дорогой. К счастью, он кричал не на меня. Но на всех остальных — да. Он кричал на людей прямо на улице, в кафе, в кино, в гостях, а потом и в сумасшедших домах. Он кричал на Бретона, на Элюара, на Магритта, на всех нас. Он кричал, даже когда молчал. Он кричал не только живьём, но и в своих сочинениях. Там одни вопли и крики, дорогой мой. От них может расколоться любая голова. Но я уважаю Арто за его письмо к Гитлеру. Это письмо мог бы написать и я. Я даже сочинил его в своей голове, но написал Арто. Жаль, что Гитлер его не получил. Это письмо было как атомная бомба по своей мощности. Если бы Гитлер его получил, то выиграл бы войну и уничтожил нас всех».

Дали замолк, уставившись на носки сапог своего собеседника.

Энди был обут в модные сапожки, а облачён в джинсы, голубую рубашку, полосатый галстук и тёмно-синий пиджак.

А Дали был одет в бархатный кафтан с блёстками, чёрную ковбойскую рубашку с перламутровыми заклёпками и просторные чёрные штаны с красными лампасами.

На ногах у него были туфли из крокодиловой кожи с серебряными пряжками.

Они оба выглядели как говорящие чучела.

И вдруг на несколько долгих минут эти чучела замерли и погрузились в молчание.

Стояла полная тишина, как перед экзекуцией.

И тут Дали спросил: «Дорогой друг, могу я вас о чём-то важном спросить?»

Уорхол тряхнул париком: «Of course, спрашивайте».

Дали наклонился к самому его уху и прошептал: «Это правда, что у вас два ануса?»

Уорхол отпрянул от него и посмотрел прямо в глаза.

«Кто вам сказал?»

«Никто», — спокойно сказал Дали. — «Я сам догадался. У меня их тоже два».

«Ах так!»

«Si».

«Но как же вы догадались?»

«По вашим ноздрям», — был ответ.

Они помолчали ещё пару минут.

«То есть вы тоже это сделали?» — голос Уорхола слегка вибрировал.

«По настоянию Галы. А вы?»

«Мне посоветовал... один человек», — ответил Уорхол уклончиво.

«Человек!» — рассмеялся Дали. — «Но мы-то с вами уже не люди, а...»

И опять он многозначительно замолк, а потом завершил: «Сами знаете».

Уорхол посмотрел на него — с признательностью.

И вдруг они рассмеялись в унисон: «Ха-ха-ха-ха!»

Их смех звучал как дальний звон колокольчиков.