Забытая жена из горного края

Глава 12

— Ты сегодня молчалива. Что-то случилось?

— Дядя дал добро на путешествие. Мы выезжаем через три дня.

— Так это же хорошо! Не так ли? Ты сама говорила, что сможешь провести ритуал на месте силы.

— А после я подслушала, как он с облегчением говорит своей супруге, что не нужно будет устраивать траурных погребений, раз я умру вне стен замка. Он сказал: «Можно будет с размахом отпраздновать моё законное вступление в наследство, а то эта слабачка даже умереть достойно не может. Ходит, словно тень, цепляясь за жизнь…»

— А что же его жена?

— Отправляется в город за лучшими платьями для жены лорда Йолайр, пообещав заехать в храм и молить Мать Сущую, чтобы она не оставила их надежд. Порой я не понимаю: почему так цепляюсь за эту жизнь? Для чего? Может, стоит опустить руки? Я ведь никому не нужна…

— Отбрось эти жалкие мысли. Ты цепляешься за жизнь, потому что ты — храбрая девочка! Если люди, что вокруг тебя, этого не ценят, нужно осмотреться и найти других! Ты говорила о кузине, тётушке… но если их тебе мало, то подумай обо мне! До тебя я не знала, что можно оставаться такой доброй, но при этом иметь железный стержень внутри. Без него невозможно было бы узнать столько о магии и придумать такой отчаянный ритуал. Уже сейчас ты для меня — это то мерило, по которому я буду равняться!

Ночью я не спала, зато днём в телеге под мерный скрип колёс позволила себе пару раз отключиться. Воздух был чист и упоительно сладок.

Мне было неспокойно. Стоило побывать в дебрях и узнать, что бывает с расслабившимися путниками в этом волшебном мире, как чувство моей безопасности испарилось. Меня не радовали ни припрятанные деньги, ни горжет, ни красота края, по которому неспешно катила наша телега. Мой мозг лихорадочно искал выход.

Мои спутники же старались лишний раз меня не трогать, то и дело посматривая с недоумением. Только мальчишка — Дави — смотрел на меня с немым восторгом, граничащим с преклонением, отчего мне было дико встречаться с его обожающим взглядом.

Кенай же была равнодушна к тяготеющей над нашей группой недосказанностью, словно людские страхи и сомнения ей и вовсе чужды, и с восторгом крутила головой, продолжая находить где-то дикие яблоки и подкармливать лошадь. Только Давина не боясь подходила к девочке, а вечером перед сном и вовсе больше чем по получасу расчёсывала ей волосы, что в свете огня от костра стали казаться тягучим расплавленным серебром вместо зеленоватых сосулек, обрамлявших её лицо, когда она вышла из той гиблой заводи.

— Что с тобой, моя девочка? — поинтересовалась Моргана, когда я задумчиво сидела под сводом широкого раскидистого дерева и наблюдала за приготовлением обеда, не выпуская из поля зрения Кенай. Не хватало, чтобы она ещё какую заводь нашла… Я её, конечно, предупредила, но кто знает, что взбредёт в голову подростку?!

— Кенай нашла вчера кошель в лесу, — вытащив из кармана потрёпанный небольшой кошелёк с мелкими монетами, я поднялась и протянула ей, с прищуром наблюдая.

Моргана с любопытством взяла его, но не смогла скрыть брезгливость. Материал действительно разваливался.

— Не стоило его поднимать…

— Почему?

— Ты что, не видишь, в каком он состоянии?! Он явно долго пролежал в той луже, из которой она его вытащила, — недовольно посмотрела она на девочку, что с интересом наблюдала, как Давина виртуозно выплетает той мелкие косички около лба.

— Вижу, а значит, хозяин его точно не будет искать.

— Нужно отдать его храмовникам! Точно! В Стернаке один из самых больших храмов.

— Любопытно, но нет, — протянула я ладонь, — нам самим сейчас пригодится. Остановимся в городе, конечно, не на самом лучшем постоялом дворе, но и не там, где нам могут воткнуть нож из-за разваливающейся телеги.

— Это неприемлемо! Я не так тебя воспитывала! — распалялась, поджимая в тонкую линию губы, женщина.

— Тогда считай, что это деньги Кенай. Ей нужно платье, гребень, может даже книга. Мы можем себе это позволить?

— Вот зачем ты пожалела этот дух?! — посетовала она. — Траты теперь непредвиденные…

— Я её не жалела, а всего лишь дала шанс. Это разумно.

— Лин, я не понимаю: что с тобой? Мне кажется, ты ко мне холодна. Я тебя чем-то обидела? — внезапно поинтересовалась женщина, нервно теребя край длинного рукава. На её лице застыл след муки и обиды, а моё горло обхватила невидимая стальная рука, выбивая из меня воздух.

— Нет… — прохрипела я, пошатнувшись и стремительно ища оправдание. — Скорее, тебе так кажется. Ты продолжаешь быть для меня самой близкой женщиной. Тётя, ты мне как мать, которую я никогда не знала. И, думаю, тебе я как дитя, — Моргана согласно кивнула, смахивая украдкой слезу, а я чуть-чуть выдохнула. — Излечившись, я решила стать по-настоящему взрослой. Я всегда ставила себе это условие. Я хочу быть достойной леди Йолайр, чтобы на меня могли положиться, чтобы ты могла на меня положиться.

— Но ты, право, ещё дитя!

— Мне двадцать два года, и я — старая дева.

— Но ты никогда кроме своей магии ничем не интересовалась, как ты можешь управлять замком, не говоря уже об обширных землях? Это ведь и вовсе не женское дело!

— Я рассчитывала, что могу обратиться к тебе за советом, — льстила ей.

— Верно! Как управлять замком, учат каждую благовоспитанную госпожу, но — земли? Шахты?

— Мы справимся!

— Хорошо, — улыбнулась она, приосанившись, — но твоё поведение в последнее время нужно исправить!

— Тётушка, ты ведь знаешь, что в этих местах люди ценят силу и не прощают слабость… Я не смогу вести себя как прежде, я не дам им повод усомниться в моих силе и твёрдой решимости. Если они будут продолжать видеть перед собой слабую девчонку, что не может принять самостоятельного решения…

— Но… как же… — расстроенно всплеснула она руками. — Я понимаю, Эйлин, — с нежностью коснулась моей руки и сжала её, — впредь постараюсь не оспаривать твою власть.

— Спасибо! Я так рада, что ты меня поняла, — широко улыбнувшись, я первой её обняла, успев поймать удивлённый взгляд. Её напряжённая спина под напором моего поглаживания расслабилась и обмякла.

Она первой отстранилась, улыбнувшись, а после направилась к девочкам. С моего же лица слетела улыбка, словно оборванный лист с дерева, вместе с порывом холодного ветра, что буквально пробирал до костей, отчего я плотнее закуталась в плед.

Я — не хрупкая больная девчонка, что не видывала жизнь, а взрослая женщина, которая на своём веку повстречала всякого, потому ко всему относилась со здоровой долей скептицизма. К тому же, один из известнейших методологических принципов гласит, что при существовании нескольких вариантов решения задачи, при прочих равных условиях нужно предпочитать самое простое решение. Моя тётушка — пока единственная встреченная мной, кто был близок с настоящей Эйлин, её отцом и матушкой. И даже если мне пока не ясен мотив, у неё была возможность проклясть свою сестру. Это самое простое допущение, и если следовать бритве Оккамы, то верное. Но стоя под этим самым дубом, я обращалась к Матери Сущной и молилась, чтобы это было не так. Даже сейчас, когда она просто заподозрила меня в холодности к себе, магия железным кулаком схватила меня за горло. Если она — убийца, то ей можно даже больше не стараться отправить Эйлин к праотцам, за неё это сделает магическая сделка, которую я заключила.

Глядя на эту женщину, я не понимала, кто передо мной. Несчастная жертва суровой жизни в этом средневековом мире, что отдала все свои силы, всю свою молодость на воспитание больной племянницы или изощрённая убийца, что талантливо обвела вокруг своего пальца не только сестру и её мужа, но и глупенькую девчонку, что обожала её…

Она обернулась на меня, когда, подойдя к слуге, с удовольствием попробовала похлёбку, что он варил.

— Кто же ты? Могу ли я тебе верить? — прошептала я, улыбнувшись ей в ответ, а через сорок минут мы вновь отправились в дорогу, на этот раз подстёгивая лошадок.

Так как Моргана смирилась, что деньги мы потратим на себя, я рассказала о находке Давине, та на радостях и вовсе расцеловала Кенай. Шок, недоверие, брезгливость отразились на личике девчонки, сменяясь тёплым ещё неведанным ей чувством. Она даже прикрыла глаза, вдыхая аромат моей кузины около её шеи. Глядя на них, я очень надеялась, что тяга кого-нибудь съесть именно сейчас не поднимет в ней голову, и моей родственнице в шею не вонзятся острые зубки.

Пронесло!

Вскоре лес по обеим сторонам дороги стал гораздо реже, стали встречаться изумрудные поля, на которых паслись овцы с чёрными мордами, а иногда и коровы, только они были непривычного для меня вида: с длинной шерстью, рога — большие и направленные на обидчиков. Встречались пастухи, что с безразличным интересом провожали нашу телегу взглядом. Вдали вился дым из печных труб маленькой деревеньки. Я, подобно Кенай, с жадным интересом отмечала любую деталь в своей памяти, заново рисуя мир голове.

На подъезде к городу нас обогнали всего дважды. Один раз мимо нас промчалось четверо мужчин на лихих скакунах, а второй раз — пышная карета с сопровождением. Оказалось, что дорога, по которой мы ехали к городу, была не самой популярной, а потому, когда мы уже в сгущающихся сумерках подъехали к городским воротам, нам не пришлось стоять в очереди, иначе бы нас, боюсь, и вовсе не впустили, ведь стоило нам оплатить пошлину за въезд, как они закрылись на ночь.

— Милый человек, — обратилась я к молодому стражнику, который только что нас впустил. Его напарник — более взрослый и, что греха таить, более увесистый мужчина, скользнул по нам цепким, но безразличным взглядом. Стоило ему посмотреть на нашу старую телегу, если у него и были хоть какие-то мысли на наш счёт, то все они исчезли, а сам он пошёл в сторожку, куда не так давно принесли горячий ужин, — не могли бы вы подсказать достойный постоялый двор? Видите ли, мы первый раз в вашем чудесном городе. Много о нём слышали, но никогда не бывали… Но очень хотели бы, чтобы впечатление о нём у нас осталось достойное. Да и деньги раньше времени не закончились, — вежливо поинтересовалась я у него.

— Езжайте к Хобо, около малого рынка. Там чисто и безопасно, но если вы чувствуете, что у вас есть пара лишних пенни, то к Марле. Её двор в одном квартале от торговой улицы и в шести от центральной площади, зато она не только за чистотой следит, но и готовит сносно.

— Благодарю, — кун перекачевал в его ладонь, отчего он стал ещё приветливее, — объясните, как добраться к Марле, — попросила я его, видя на лицах своих людей такое же недоумение, что жило и во мне. Никто из нас не знал, где торговая улица, и потому мы с жадностью ловили указания стражника.

Парень нас не обманул; через пятнадцать минут блуждания по тёмным узким улочкам среди каменных зданий мы прибыли к светлому двухэтажному строению. Только здесь я, наконец, смогла свободно выдохнуть. Ведь около дома росли цветы, выложенная серым камнем дорога была вычищена, а из дверей шёл приятный аромат томлёного мяса.

До этого я, последовав примеру тёти, приложила к лицу платок, надушенный ароматным маслом. Что такое канализация, здесь пока не знали или, может, просто не следили за гигиеной в отличие от пышногрудой Марлы.

Увидев, что её грудь выдающегося размера обтягивает чистенькое платье, на лице сверкает задорная улыбка, точно так же, как сверкают чистотой столы на первом этаже, я с полным удовольствием отдалась в её надёжные руки.