Забытая жена из горного края

Глава 39

Мэрло — обитель храмовников — граничила с моими землями. Поэтому, выехав на рассвете, когда солнце только всходило над горами, а по земле стелился туман, мы успели покинуть родные земли ещё до того, как оно зашло обратно. Обители принадлежал суровый каменистый край. Из растительности здесь чаще всего встречался мох, покрывавший гигантские валуны, да кривые сосны, которые виртуозно гнул ветер. И только красная остроконечная крыша обители, казалось, бросала вызов этому суровому месту. Обитель прилегала одной своей стороной к высокой серой скале, а другой граничила с обрывом, на дне которого текла бурная река, берущая своё начало в вечных льдах на вершинах. Это был большой комплекс из серого камня, видом своим напоминавший средневековый монастырь, а по тому, как перед моим носом захлопнули ворота, стало понятно, что и по сути — тоже.

— Они нас не пустили?! — возмутилась кузина, стоило Грэхему отъехать от ворот.

— Нет, сегодня день тишины перед завтрашними великими бдениями. Сказали возвращаться через два дня. Когда я объяснил, что к ним с пожертвованиями леди Йолайр, храмовник стал более дружелюбен и пригласил нас на завтрашнее бдение. Но в любом случае сейчас нас не впустят.

— Но матушка не служит в храме. Нам нужно увидеть только её!

— Она здесь — послушница, госпожа, — виновато пожал он плечами.

— Что же нам делать? — и хоть она не обратилась ко мне напрямую, по тому, как все повернули головы в мою сторону, стало понятно, что принимать решение мне.

— Здесь должен быть постоялый двор. Остановимся там, — констатировала я.

— Верно. Нам нужно вернуться к развилке и там выбрать другую дорогу, — подхватил Грэхем, направляя коня.

Давина с беспокойством посмотрела на меня. Она знала содержание письма, и что мне важно как можно скорее поговорить с её матушкой. Потому день задержки её нервировал так же, как и меня, но выбора не было. Мы медленно начали обратный путь. Камни летели из-под копыт, а ветер усилился. Вскоре небо стало стремительно затягиваться. Погода осенью была переменчива, потому к постоялому двору мы подъехали, уже когда стал моросить мелкий промозглый дождь.

На нашу удачу, мы были единственными гостями, а потому очень желанными. Комнаты нашлись для всех, вместе с сытным ужином, что мы планировали съесть перед растопленным камином.

— Я сам вчера настрелял куропаток. Жирные, упитанные, но нужно подождать, — стелился передо мной владелец постоялого двора, пока его жена крутилась на кухне.

— Мы подождём, — улыбнулась я ему, успокаивая.

— Не могу поверить, что матушка что-то знала и все эти годы молчала! — возмущалась Давина. — Она никогда не была лучшей матерью, но как же честь?!

— Подожди распаляться. Она в таком положении, когда люди с лёгкостью врут. Нужно услышать, что она хочет сказать. Мы ведь не знаем, что она нам заготовила, а Катрин может и лгать… Покинуть обитель — её главная цель. Или есть что-то ещё, что тебя беспокоит? — поинтересовалась я у девушки, которая с каждой минутой отсрочки накручивала себя всё больше. Во мне тоже натянулась тонкая струна, которая готова была порваться в любой момент, но я держала эмоции под контролем.

— Я думаю, если матушка что-то знает, то… кому оказалась выгодна смерть твоей матушки и твоё проклятие? Неужели, папенька?

— Я не знаю, — хоть этот вывод напрашивался сам собой, я старалась не торопиться, оставляя возможность для иных вариантов.

Разговор затих, и каждая из нас сосредоточилась на своих сомнениях и тревогах. Шум дождя за дверью был монотонен и не спешил заканчиваться. В такую погоду дороги в этих местах были опасны. Один неверный шаг, и горы не простят.

«Просто все местные по домам сидят, и только глупые девицы отправляются в путешествие», — нелестно отозвалась я в мыслях о собственных поступках.

Потому с искренним удивлением повернула голову ко входу, когда, скрипнув, открылась дверь.

— Ветер, что ли?.. — пробурчал хозяин двора, видя, что никто не спешит войти. Но только он направился закрыть её, как из темноты проёма медленно появилась фигура в белом балахоне, а мужчина незамедлительно отступил, не позабыв поклониться.

Несмотря на то, что лил дождь, балахон незнакомца был сух и чист. Он медленно откинул капюшон, устремляя свой взгляд на меня. Я сразу поняла, кто передо мной, ведь уже видела его братию. Храмовник был лыс, а его глаза, губы и нос были окрашены серебристой краской. Он отличался от встреченных мною только тем, что его щёки, шея и макушка были исписаны знаками, собственно, как и ладони. Он медленно скрестил их на животе и направился к нашему столику.

— Дитя, оставь нас, — обратился к Давине, и та не посмела оспорить его приказ, скользнув прочь.

Прищурившись, я присмотрелась и ахнула: магия наполняла каждый его канал. Она пульсировала на кончиках его пальцев, плескалась в глазах и наполняла слова.

— Я ждал тебя, — сказал он, присев.

— Я не знала, что нужно торопиться. Нужно было послать сообщение. В любом случае, вы могли бы подождать ещё немного… я завтра буду на бдениях.

— Время вышло, дорогое дитя. Ты слишком нерешительна, и хоть нравишься Матери, она решила ускорить события. Если бы ты пришла ко мне раньше, то у тебя было бы время на множество вопросов, на которые я знаю ответ. Сейчас этой возможности нет.

— Тогда зачем вы здесь? Поглумиться? — бравировала я, давя внутри страх. Что ему нужно? Если он знал, что я могу к нему обратиться, почему не сказал? Откуда я должна знать, как лучше действовать?

— Нет. Дать совет: не бойся, действуй решительно и не трать время.

— Почему вы здесь именно сейчас? — нахмурилась я, чувствуя, как внутри скручивается тугой ком давящего предчувствия.

— Она так сказала.

— Кто — она?

— Матерь сущая, что качала тебя в своих бархатных объятиях, — я вспомнила, как моя душа очутилась в этом мире, и то невесомое касание.

— Звучит так, как будто вы знаете гораздо больше, чем говорите. Нужно действовать решительно? Когда? Мне стоит опасаться? Это связано с Катрин и проклятием? — засыпала я его вопросами, но вместо ответа получила только мягкое касание к моей руке.

— Она тебя благословляет, — прошептал он, отчего тепло волной понеслось по моим кистям вверх, сбивая дыхание. — В твоей нерешительности она увидела осмотрительность и мудрость, — в его голосе мне послышалось сомнение. Будто сам он не согласен, но вынужден действовать согласно указанию. Но додумать эту мысль не вышло, перед глазами плыло, словно в жаркий день, а когда проморгалась, то его уже не было. Я осталась за столом одна.

— Что за чертовщина?.. — прошептала, потирая пальцами переносицу.

— Ох, ужин ещё не принесли? — Давина с улыбкой присела напротив.

— Когда он ушёл?

— Кто? — удивилась она. — Грэхем? Он с парнями за соседним столом, — кузина озадаченно смотрела на меня, пока я озиралась.

— Нет. Храмовник. Он был здесь и велел тебе уйти…

— Никого не было. Мы здесь одни. Ты, наверное, устала, вот и мерещится…

— Нет-нет. Он был здесь! Где ты была? Ответь!

— Тише, — смутилась девушка, покраснев, — мне нужно было воспользоваться… вазой, — еле слышно прошептала она, глядя на меня самым честным взглядом.

— Померещилось? — выдохнув, я сама себя спросила и не получила ответа. Внутри звенела тишина.

Я не почувствовала вкуса, проглотив пару кусочков куропатки. Хозяин постоялого двора смотрел за моей трапезой с беспокойством, как и Давина. Вот только причины у обоих были разные.

— С тобой всё хорошо? — заботливо коснулась девушка моего локтя, когда мы поднимались по лестнице.

— Не беспокойся. Думаю, ты права, и мне просто нужно выдохнуть.

Я не верила себе и именно потому задержалась у порога.

— Грэхем, парни всё проверили? Здесь безопасно?

— Да, моя леди. Мы здесь всё обошли. Вы что-то заметили?

— Нет-нет, но у меня такое чувство… было бы неплохо усилить бдительность.

— Лично прослежу, чтобы этой ночью ничто не нарушило ваш покой! — решительно проговорил он.

Вот только его настрой вместо того, чтобы успокоить меня, наоборот, внушал большее беспокойство. Именно оно не давало мне уснуть, как бы ни старалась. Лёжа в постели, я слышала, как внизу заканчивает работу повариха: моет тарелки и котелки; как по лестнице поднимается один из моих парней, чтобы занять своё место в коридоре. Вот только вместо моей спальни он сделал несколько шагов к комнате кузины. Она была хороша и явно являлась мечтой для моего охранника. Он ничего не предпринимал, просто желая быть к ней хоть чуточку ближе.

Тихие всплески, звон и скрип усиливали моё беспокойство, питая бессонницу.

Я сконцентрировалась на магии, пытаясь так занять время. Чувствовала её живительную силу во мне, а также то, что каналы стали шире. Вместо маленького огонька на моей руке вспыхнул яркий шар.

— Не привиделось, — удовлетворённо констатировала, садясь в постели. Опустив ноги на пол, возмущённо пискнула, поднимая их вновь. — Бр-р… Холодно! А это ещё что?..

Сизый туман стелился по полу. Он проник в комнату через щель под дверью и теперь уверенно опутывал всё внутри. Его щупальца заползли на постель, жадно стремясь ко мне.

— Не в этот раз, — зло выдохнула, ветром отгоняя его от себя. Он сопротивлялся, но я была сильна. Гораздо сильнее, чем обычно.

Мне послышалось, как тело юного охранника упало, а после него — скрип старых ступеней. Шаги были бесшумными, мне казалось, что я не услышала их, а почувствовала. Волосы на руках встали дыбом, а в горле появился ком. Стараясь не шуметь, я подкралась к двери, создав в руке воздушный кинжал.

Вот только незнакомцы не спешили врываться ко мне, я слышала, как они вошли в соседнюю комнату — спальню Давины.

Перед глазами сразу предстала картина, где они видят упавшего охранника у дверей кузины и решают, что… она — это я. Они пришли за мной, но расплачиваться будет ни в чём не повинная Давина. Горло стянула магическая уздечка, побуждая к немедленным действиям.

Приоткрыв дверь, я увидела, что на полу лежит мой охранник. Его лицо было мечтательно-умиротворённым, словно он спит, и ему снится сладкий сон. Рядом с ним ко мне спиной стоял высокий подтянутый воин, наблюдающий за тем, как мою кузину уносит другой.

«Не трать время», — эхом раздалось у меня в голове.

— Отпустите её! — скользнув практически вплотную к мужчине, я приставила кинжал к его горлу. Магия была послушна, словно ласковый зверёк, что придало мне сил. — Ну же! Отпустите её немедленно! Я убью его!

Мужчина замер, медленно обернувшись. Вот только вместо того, чтобы отпустить кузину, он перехватил её ещё крепче.

Тот же, к которому я приставила кинжал, и вовсе не пошевелился.

— Делайте, что я говорю!

Я не чувствовала в себе решимости сделать последнее движение и вонзить кинжал. И, видно, не только я… Моё замешательство позволило воину передо мной резко уклониться и прежде, чем моя магия последовала за ним, один точный удар погрузил меня во мрак, а моя магия рассеялась, словно её и не было.