Забытая жена из горного края

Глава 13

— Что насчёт твоего мужа? Почему ты сама не родила от него?

— Он, кажется, делает всё, чтобы забыть обо мне…

— Да он — не дракон, а ящерица облезлая!

— Не вини его! Мы поженились, когда мне было всего девять, а он уже тогда был подающим надежды воином семнадцати лет. А всего через год наши отцы погибли. Мой отец предал своего лучшего друга — отца Мэттью — и всадил нож в его спину. То, что он забыл о моём существовании, дав прожить отведённый мне срок, это даже благородно. В нашем мире за такой поступок моего отца принято мстить…

— Но не жене же!

— Какая я жена? Все знают, что я — не жилец, да и дитя от такой иметь опасно. Вдруг проклятие перекинется и на него?

Марла была женщиной трудолюбивой и жёсткой. Ещё вечером я заметила, что с выпивохами у неё разговор короток. Перепил — пойди вон. Драк у себя она не привечала, делая ставку на клиентов, что готовы заплатить чуть больше за безопасность и комфорт.

С утра же, когда ещё не вся прислуга была на рабочих местах, хозяйка уже сама готовила и помогала накрывать столы для ранних пташек, таких, как я.

Мои родственницы, уморившись от дальней дороги и давнего отсутствия приличных постелей, что у Марлы были поистине хороши, всё ещё пребывали в кровати. Я же с кислым лицом гоняла в кружке эль и сверлила взглядом пять угрюмых мужчин в дальнем конце зала, что напоминали мне викингов. Они были обладателями светлых волос и крепкого телосложения. Встали они гораздо раньше, чем я, и теперь вели тихие беседы.

— Кто это? — поймав зевающую подавальщицу за рукав, поинтересовалась. — Наёмники?

— Нет, что вы?! Это торговцы из-за моря. Они привезли заморский товар.

— А разве ярмарка не осенью?

— Осенью, но и в другое время здесь полно торговцев.

— Спасибо, иди, — поблагодарив, я отпустила её. — Хотя, подожди, я просила кипяток. Скоро будет?

— Сейчас на кухне узнаю, — поспешила она меня заверить и без должного энтузиазма отправилась в названном направлении.

Попав в этот мир, я пила кипяток или лечебные отвары, что заваривала Моргана, иначе пить воду мне было страшно, а эль с утра вызывал недоумение. Всё же развитие здесь больше напоминало средневековье, и стоило мне об этом подумать, как сразу вспоминалось: чума, холера, дифтерия.

— Чем они тебя так привлекли? — Кенай не стала мучаться и смотреть из-под опущенных ресниц, она полностью развернулась и в упор смотрела на мужчин, привлекая внимание.

— Не смотри так. Это неприлично.

— Но ты же смотрела! — укорила она меня.

— Теперь не смотрю, — я перевела взгляд на небольшое окно. Стёкла были не идеально прозрачные, немного выпуклые, но всё же увидеть проходящих мимо двора людей можно. Вот мой взгляд и зацепился за трёх женщин, облачённых в длинные серые балахоны, подпоясанные золотой верёвкой, а после них шёл и другой народ. Взбудораженный, переговаривающийся между собой в ожидании. Может, в городе что-то происходит? — Я стараюсь, чтобы мой взгляд привык к этим людям, научился определять их положение. Вот и интересуюсь ими, но, заметь, ни на ком не держу долгий взгляд.

— Почему?

— Для кого-то это может послужить сигналом к неприличному предложению, кому-то — к вызову.

— Странные вы люди… взгляд — это только взгляд.

— Не всегда и не везде, Кенай.

— Ваша горячая вода, — с сомнением произнесла подавальщица, ставя передо мной кружку с еле взвивающимся паром. Доверия она у меня не вызывала, Донни на костре умудрялся довести её до большего кипения.

— В городе что-то происходит? Столь ранний час, а столько народу мимо прошло.

— У нас отличное расположение! — гордо заявила она. — Вдоль по этой улочке легко можно выскользнуть на главную площадь, и не абы куда, а прямо около помоста, вот знающие люди и пользуются дорогой. Вы бы тоже сходили, а то побывали в городе, а самое главное развлечение и пропустили.

— Да? И какое же? — несмело поинтересовалась я. Что-то мне мало представлялось, что на площади будет проходить карнавал или демократическое собрание. Внутренний голосок нашёптывал, что их дикие развлечения мне не понравятся.

— Казнь, — равнодушно обронила она, а я заледенела.

— Наверное, убийца?

— Разбойник и вор, в прошлом — воин бритов! — с горящим энтузиазмом в глазах зашептала она. — Говорят, он у самого чёрного дракона служил, но это, конечно, враки. Иначе бы его не поймали при проникновении в городскую ратушу. Наш градоначальник взбесился, что это оказалось под силу всего одному человеку.

— И что сразу казнить?

— А что с ним делать? Задарма кормить? — искренне возмутилась она. — К тому же он — брит! Казнить его, и все дела! Хотя, поговаривают, он похож на медведя; такой же сильный и мощный. Наверняка найдётся тот, кто захочет купить его жизнь себе. Если случится торг, то будет забавно! Если хотите посмотреть, — поторопитесь. Я бы и сама пошла, но Марла не отпустит. Ей на праздники плевать, главное, чтобы в зале было убрано… — с горечью вздохнула девушка, направившись к столику, за который сел новоприбывший гость.

— Казнь? Торги? Это весело? Мы пойдём?! — радостно подобралась Кенай, отчего у меня с губ сорвался протяжный стон. Потрясающе эмпатичный ребёнок… Но мысленно я тут же отвесила себе оплеуху; она — не человек и росла как дикарка, не говоря уже о том, что время нынче жестокое, вон как подавальщица радовалась кровавому зрелищу. Чего уж ждать от духа?

— Это не весело, Кенай. У кого-то сегодня отнимут жизнь, и это плохо. Если же и купят, то это — то же самое.

— Ты считаешь, что все достойны жизни?..

— Да, — не раздумывая, ответила я.

— Я так не думаю. Папенька всегда говорил, что нужно судить по поступкам и раздавать по заслугам. Если он — убийца, то неужели ты хочешь оставить ему жизнь?

— Ты упрощаешь, — озадачилась я, — нужно смотреть на обстоятельства.

— Скорее это ты усложняешь. Результат один — смерть.

— Не буду спорить, пойдём, — не притронувшись к жидкости в своей глиняной кружке, я оставила кун на столе и поднялась.

— Мы пойдём смотреть! — радостно ожила она, а я только качнула головой. Мне предстоит много работы!

— Что смотреть? — голос Морганы внезапно раздался из-за спины.

— Казнь! — радостно выдала Кенай.

— Ли-ин, — поражённо выдохнула тётушка, — это недостойное леди зрелище!

— Я понимаю, но думаю, что всё же должна сходить, — задумчиво проговорила я, не понимая, как лучше поступить.

— Зачем?! — удивилась Моргана, да и Давина удивлённо хлопала глазками.

— Говорят, он служил у Чёрного дракона, — прошептала я, — не думаю, что мне следует остаться в стороне.

— Наоборот, лучше, чтобы твоё имя здесь и не всплывало, — холодно оборвала тётя, а кузина согласно кивнула.

— Может быть, может быть… — протянула я, принимая окончательное решение и разворачиваясь к выходу.

К сожалению, я была похожа на гусыню, вышедшую на прогулку с выводком гусят. Охранники приклеились, стоило выйти из дверей, родственницы от меня не отставали, по пути отговаривая, даже не зная сами, от чего. Похоже, у Морганы просто входило в привычку противостоять мне, а вот Давине действительно было страшно.

Слава моего мужа — Чёрного дракона — была устрашающей; он был сильным и влиятельным воином, которого искренне любил и уважал король бритов. Как однажды рассказала Лин, он был единственным, кому разрешалось иметь собственный стяг и войско. Если несчастный важен для него, то он отомстит. Каждый знает, что драконы ценят то, что считают своим. И людей они тоже считают своей собственностью и обычно никогда не отпускают тех, кому однажды доверились. Оттого эта ситуация могла выйти мне боком, а может, и наоборот… если я воспользуюсь ею правильно. Теперь, когда я здорова, то не имею права упускать возможности.

Я крепко держала за руку Кенай, боясь, что девчонку опять потянет навстречу неприятностям, а мне сейчас было не до этого. Город представлял из себя узкие грязные улицы и высокие каменные дома, только ближе к городской площади дорога стала более ухоженной, появилась растительность, даже были выставлены цветы в деревянных ящиках, что стояли на штырях, вбитых между камнями стены. Людей тоже становилось больше, мы умудрялись лавировать, но я предполагала, что сейчас все более или менее свободные жители города спешат на площадь. Слышались разговоры, смех, делались ставки, человеческая жизнь была безликой и служила всего лишь забавой для бесчувственной толпы. Кто-то надеялся, что его продадут, и подлый брит узнает, почём жизнь, другие желали, чтобы ему выпустили кишки, отчего меня мутило.

Выйдя на площадь, я осмотрелась; основное столпотворение было около ратуши, там же был сколочен и деревянный помост. Городская площадь была подобна солнцу, а от неё в разные стороны уходили лучи — дороги. На соседней улочке виднелся магазин готового платья.

— Давина, возьми, — вложила я ей в ладонь четыре пенни, — сходите с Кенай вон в тот магазин. Ей нужна достойная одежда, а не серое нечто.

— А что с этим не так?! — возмутилась девчонка. — К тому же я хочу увидеть казнь!

— Ты сама говорила, что хочешь гребень! Что касается платья — в этом ты похожа на утопленницу, и, помяни моё слово, если ты попадёшься стражникам не в нашей компании, то тебя схватят, и уже ты будешь украшать этот помост в какой-нибудь горящей куче хвороста, понятно?!

— Я не люблю огонь, — дёрнулась девочка.

— Логично… А теперь слушайся Давину! Ты должна хотя бы выглядеть как человек! А ты, Давина, не спускай с неё глаз! И, кстати, если что-нибудь останется, присмотри себе что захочешь. А теперь идите, в сопровождении Грэхема! И да, Кенай, ослушаешься, — я тебя сама съем! — каждое слово я припечатывала тяжёлым взглядом, может, оттого, стоило мне закончить говорить, и они тут же дружным гуськом ринулись в указанную сторону.

— Вот так возьмёшь и съешь?! — усмехнулась тётушка.

— Ну а как ещё?! — вздохнула я. — Она всё время — съем, да съем… вот и сорвалось. Каллум, а ты не знаешь, где держат брита, которого должны казнить?

— Думаю, в городской ратуше, в подвале, леди.

— Значит, нам туда.

— Дорогая, ты совершаешь ошибку. Оставь его судьбу на волю Матери Сущей. Не стоит вмешиваться, твой супруг… — ещё тише зашептала женщина, оттого я не столько слышала, сколько угадывала по её дыханию на моей коже, — он не обрадуется. Зачем навлекаешь на себя его взгляд?

— Мне его в любом случае не избежать, Моргана, — взглянула я ей в глаза, — может статься, что ты зря сейчас переживаешь, и мы просто совершаем прогулку, а после уйдём.

— Пусть Мать Сущая услышит это! — взмолилась она.

— А может, и нет…

— Лин! — возмутилась женщина, но тут же стихла, понимая, что внимание нам ни к чему.

С помощью Каллума и парочки святых кун мы прошли мимо стражи и спустились по узким каменным ступеням в холодный подвал.

Тяжёлый запах плесени наотмашь ударил в нос, заставляя пошатнуться. Ощутимо сквозило сыростью, а света из узких оконцев, что располагались высоко под потолком, еле хватало, чтобы видеть, куда ставить ноги, ведь и пол не сверкал чистотой.

Пока мы шли к дальней камере, в которой содержался приговорённый, глаза привыкли к полутьме, и я смогла разглядеть его.

В камере смрадило, похоже, отхожее место было тут же. Узкий каменный мешок, что в этом месте звался камерой, имел одно узкое оконце под потолком и больше ничего. Мужчина, похожий на дикого зверя, сидел на куче гнилой соломы и не спускал своих глаз с решётки.

Сомнения острыми иглами вперемешку со страхом вонзились мне в душу, осуждая за родившуюся идею. Но глупо отступать, когда уже прошла большую часть пути и потратила деньги, которых и так мало. А потому, отмахнувшись от мыслей, я гордо распрямила плечи и сделала шаг, встав вплотную к решётке, оставляя спутников позади. Дура безрассудная!

Я ждала, не начиная разговор, а время тянулось патокой. Капли воды, что медленно падали с мокрой стены на пол в звонкой тишине, казалось, отсчитывают секунды.

Он пошевелился первым. Поднявшись во весь свой рост, мужчина медленно сделал шаг ко мне, затем второй.

Злой, всклокоченный, обросший густой растительностью на лице, со следами грязи и засохшей крови на остатках одежды, он походил на медведя-шатуна, что одним ударом лапы мог бы меня переломить.

— Говорят, вы служили Чёрному дракону, — сглотнув, я постаралась не показать в голосе, как мне страшно.

— Допустим, а вам какое дело? — низким хрипящим голосом ответил он.