Забытая жена из горного края

Глава 8

— Магия, какая она?

— Я не знаю, как тебе объяснить. Она — часть меня. Она — словно рука или нога; как только ты её почувствуешь, для тебя не будет жизни без неё. Это словно живительный огонь, что бежит по венам, даёт силы жить, чувствовать мир…

— Как мне научиться ею управлять?

— Я научу тебя необходимым заклинаниям на первое время и оставлю свой дневник заклинаний, что вела всю свою жизнь.

— Может, стоит обратиться в школу магии или нанять учителя?

— Школа — это что? В любом случае, у нас такого нет. Каждый маг учится чувствовать магию самостоятельно, направлять её и создавать заклинания. Бывает, маги берут в ученики, но властительница Орлиной верности не должна быть должной кому-либо, кроме своего народа. Нужно учиться всему самой.

— Тогда позволь заметить, что ты проделала великолепную работу! Меня удивляет, как ты самостоятельно определила место для ритуала. Оно же за пределами твоих земель!

— Я чувствую мир. Каналы магии, словно золотые нити, пронизывают его. Их скопление и пересечение говорит об особых свойствах места. На этот остров стремятся многие нити, а потом исчезают в определённой точке, словно уходят в следующие миры, сшивая их. Видишь, всё очень просто!

— Вижу, что всё далеко не просто…

Когда Эйлин с упоением рассказывала о том, как они переплывали море, я несколько иначе представляла транспорт, что их вёз. Мне виделся корабль с белыми парусами, на носу которого стояла девушка и смотрела вдаль. А потому перед тем, как взойти на борт видавшего виды баркаса, я вознесла молитву матери сущей. Пусть она позволит нам переплыть пару километров, что отделяют остров от большой земли, в целости и не отправит на дно морское.

Оглянувшись через плечо, я отметила, что местные вопреки своему обычаю пришли к небольшому причалу и теперь с любопытством наблюдают за нашим отбытием. Конечно, здесь были и рыбаки, что доставали свой утренний улов из сетей. Они вышли в море впервые за несколько дней и радовались обилию рыбы, трепыхавшейся в сетях, сверкавшей в лучах восходящего солнца. Но даже они то и дело поглядывали в сторону нашего готовящегося к отплытию судёнышка. Казалось, внимание местных вызвано не просто любопытством. Истинная причина — они пришли удостовериться, что чужаки отплывают и больше не будут топтать их дивный остров. Они ни на миг не позволили нам забыть, что мы здесь чужие…

Старая Инга тоже пришла проводить нас. Она, согнувшись, спускалась к берегу, опираясь на длинную палку, служившую ей клюкой, сторонясь своих соседей; те же, в свою очередь, хоть и смотрели на неё с почтением, но рокот страха и неодобрения слышался в быстрых шепотках.

— Странная она, — констатировала я, обращаясь к Моргане, что стояла рядом и зорко следила за погрузкой нашего нехитрого багажа.

— Так можно сказать о каждом. Её зелье вытянуло Дави, — кинула та быстрый взгляд на охранника, что укладывал в наш нехитрый транспорт мальчонку. Слабого, но живого. Давина, по доброте душевной, хлопотала вокруг него, словно наседка.

— Инга появляется, когда хочет, и исчезает, когда пожелает… И это я ещё молчу о её предсказаниях.

— Совпадение? — тётя, обернувшись, как и я, наблюдала за её приближением. — Может ещё чего полезного поведает? Погода сегодня и вправду наладилась. А она тебе, похоже, благоволит, не будет лишним выслушать, что она хочет сказать. Отойду, может, будет откровеннее наедине?

Я оставила её замечание без ответа; старуха споро спустилась и теперь шустро сокращала между нами расстояние.

— Ты не торопишься подниматься на борт? — качнула она головой в сторону баркаса, крепко сжимая палку высохшими пальцами.

— Тороплюсь. Как только все погрузятся, взойду и я, — лаконично ответила ей, всматриваясь в выцветшие радужки глаз. Было что-то в ней, что меня отвращало. Да, она ничего плохого не сделала, наоборот, помогла, но… Всегда есть треклятое «но», что не даёт расслабиться.

— И никого не ждёшь? — недовольство сквозило в её движениях.

— Может, и жду, но какое тебе до этого дело?

Девчонки-духа до сих пор не было, и я начинала переживать. Казалось бы, мне от этого должно быть только легче, а в моей голове всплывали вопросы: как она тут ещё десяток лет одна будет?

— Глупая! Тебя предупредить хочу, уберечь. Не жди добра от келпи!

— Ты же говорила, что духи не добрые и не злые.

— Верно, — медленно прикрыла она глаза, словно обретая силы.

— Что в ней такого? Почему она не даёт тебе покоя?

— Не твоего ума дело, чужачка! Это только моя забота! — огрызнулась Инга, резко оборачиваясь.

Девчонка появилась внезапно. Она с бешенным восторгом в глазах смотрела на синее море, а на её лице медленно расплывалась улыбка, полная искреннего восторга. Она шла босыми ногами по берегу, не обращая внимания ни на камни, ни на ветки, выброшенные морем. Её влекла вода…

Волосы были всё такими же растрёпанными, а платье — коротким и оборванным, что позволяло рассмотреть её белую, словно снег, кожу.

— Тьфу, — сплюнула Инга, — дура ты! — бросила она и побрела прочь.

Уговаривать её остаться я не стала, ведь девочка посмотрела на меня, и в её глазах вместе с хрустальными слезами счастья плескалась благодарность. Разве можно не выбрать ребёнка, когда он так на тебя смотрит?

Сердце защемило от нахлынувших чувств.

— Я уж решила, что ты передумала, — проговорила я, подойдя к ней.

— Не хотела привлекать к вам лишнее внимание, — кинула та настороженный взгляд через плечо, — люди здесь злые и невежественные. Я ещё никого не съела, не утащила на дно, а они меня уже камнями забить хотят. Глупые, духа воды камнями не убьёшь, а вот вашу лодку можно, — сегодня в ней не было той уверенности, как около родного источника. В ней даже чувствовалась ранимость. Сейчас она была ребёнком, который первый раз сделал шаг за порог дома. Ей было ужасно интересно, но в то же время страшно.

Обернувшись, я заметила, что градус неприятия возрос. На нас не просто смотрели, а стали тыкать пальцами, громко возмущаясь.

— Вот же… идиоты! — прошипела я, подхватывая девочку под локоток и останавливаясь около самой кромки воды. — Сборы закончены, пора и нам вступить на борт. Вот только дождёмся лодки…

— Зачем? — искренне удивилась она.

— Баркас не может подойти вплотную к берегу, иначе сядет на мель. Потому нужна лодка. Я вижу, что Моргана уже на носу, и лодка идет за нами…

— Вот ты о чём… Она нам не нужна.

Особо шустрая волна набежала на берег, и я не успела отскочить. Вот только вместо того, чтобы хлюпать в мокрых ботинках, я, абсолютно сухая, стояла на палубе. Для убедительности притопнула ногой, а после медленно обернулась к девочке.

— Это ты сделала?..

— Кажется, отец прав: люди глупые. Все! Без исключения! — хмыкнула она, добавляя в голос подростковый гонор и выворачиваясь из моей ослабшей хватки.

«Зря, ой как зря я ею восхитилась. Зазналась!» — прищурившись, я сверлила взглядом её спину, когда на меня налетела Давина.

— Это было потрясающе! Это новое заклинание?! — её глаза жадно блестели, требуя подробностей, на что я могла только криво улыбнуться.

— Отплываем! Скорее! — велела капитану нашего баркаса — немолодому коренастому мужику, обросшему длинной рыжей бородой.

Он понимающе кинул взгляд на берег и подал сигнал своим сыновьям. Капитан и сам был родом с этого острова, поэтому согласился отвезти нас сюда, дождаться и тем временем навестить свою постаревшую мать, хоть это и не отменяло того факта, что Эйлин щедро заплатила ему за простой. Вот и теперь он почуял, как начинают роптать местные, того и гляди швырнут что-нибудь в баркас… если додумаются, то даже огнём.

— Кто эта девочка? — свела брови Давина. — Та, про которую ты говорила?

— Именно она.

— Так и не скажешь, что злой дух… — пробурчала девушка, с любопытством проходя взглядом по худенькой фигурке, что, к моему удивлению, встала на корме, а не на носу баркаса.

Озадачившись, я медленно подошла к ней. Наше судёнышко уверенно набирало ход, устремляясь прочь от этого негостеприимного места. Местные, видя, что баркас выходит в море, потеряли к нам интерес, отправляясь по своим нехитрым делам: разделывать и сушить рыбу, а также сплетничать о глупой леди, что увезла с собой водного духа. Одна только сгорбившаяся фигурка Инги стояла на берегу.

— Что тебя с ней связывает?

— Я подарила ей вечную жизнь…

— Вечную жизнь? — удивлённо повторила Давина, что следовала за мной.

— Почти. Она будет жить, пока я жива, — едкие ноты самодовольства слышались в голосе девочки.

— Почему? — хмурилась я.

— Говорят, нет ничего страшнее, чем пережить своё дитя… и его дитя… и его-его дитя… знать, что ты живёшь, а твой род угас.

— За что ты так с ней? — хрипло выдохнула я, чувствуя, что тиски с болью сжали моё сердце.

— Она помогла моей матери — её дочери — бросить меня. Это она шептала ей, что той не место рядом с келпи, что я — не человек, а только дух… что меня нужно изничтожить! — злость бурлила в ней; пока она говорила, черты её лица заострились, а руки, что сжимали борт, с силой на нём сошлись, — теперь у неё есть долгая жизнь и видение, что позволяет узнавать, когда гибнет очередной её потомок.

— Это жестоко.

— Это справедливо! У каждого действия есть последствия! Нельзя считать, что только ваша мораль — единственное мерило! — оскалилась она, глядя мне в глаза. Я же отрешённо провела рукой по её спутанным волосам, убирая их от лица.

— Нужно найти тебе гребень… — выдохнула, не берясь судить её поступок. Я понимала Ингу, она хотела добра своей дочери, что была заперта в водоёме, но и маленькую брошенную девочку могла понять: её боль, её страх и её жестокость. Дети — они везде дети. Неважно, люди они или потерянные духи.

— А мне вот что непонятно… Если будет жить вечно, почему тогда она так иссохлась? — в очередной раз удивила меня незаметно подкравшаяся Давина, задав вопрос, который мне в голову не пришёл.

— А молодость я ей не обещала, — хитро оскалилась она.

Получив ответ, кузина ушла и вернулась через пару минут с деревянным гребнем.

— Садись на лавку, я тебя расчешу, — велела она, и дух настороженно последовала её указаниям.

Я же прошла на нос, периодически бросая взгляд через плечо, видя, как удивление вперемешку с блаженством растекалось по лицу келпи. Одиночество портило характер не только людям, но и духам. Оттого капля заботы и внимания творили волшебство.

Полностью успокоившись, я устремила взгляд на водную гладь. Вокруг было бескрайнее синее море, оно простиралось вплоть до линии горизонта. И хоть я знала, что скоро мы вновь увидим сушу, меня притягивал вид волн, бившихся о баркас. Вода упрямо продолжала набегать на наше судёнышко, играть с ним, проверять на прочность, а вместе с тем, словно ластик, стирать из памяти мою боль. Чем дальше мы отплывали от острова, тем ощутимей на мои воспоминания ложилась пелена. Отчего, когда перед нами появилась земля, я смотрела на неё полным предвкушения взглядом. Где-то там мой новый дом и люди, которым я нужна.