Забытая жена из горного края

Глава 32

Я остановилась у самой решётки, наблюдая за тем, как сенешаль вскидывается с соломенной лежанки, будто только и ждал моего прихода. Камзола на нём уже не было, только простая рубаха, да штаны.

— Ты сказал, что можешь ещё мне пригодиться… — негромко произнесла я.

— О, ещё как! — тут же оживился он, чуть наклонившись к прутьям. — Я ведь человек полезный, вы же знаете это, моя леди, — в его голосе скользила надежда, в то время как черты лица стали более хищными. Маска услужливости была сброшена.

Я чуть склонила голову, будто раздумывая, разглядывая его с новым, почти восхищённым вниманием.

— И честный, — добавила я с лёгкой усмешкой.

— Честнейший! — с зеркальной улыбкой ответил он мне. При этом гордо расправил плечи, глядя на меня так, будто мы оба знали: честность и он — понятия не совместимые.

— Сам бы ты меня не предал, — сказала я, словно утверждала очевидное.

— Разумеется, нет! — он сделал шаг ближе, голос стал мягким, почти бархатным. — Я ведь всегда был предан вам… этой семье.

— Кому-то — особенно? — это был важный вопрос, оттого я внимательно ловила движения его глаз, то, как дёргаются губы в улыбке, морщины, что пересекли лоб… — Кому-то прекрасному и хитрому?

Он улыбнулся гораздо наглее, взгляд стал оценивающим, что послужило для меня сигналом. Что бы он дальше ни сказал, я уже сделала выводы.

— Если велел кто, кому не откажешь… Тут уж, сами понимаете, леди Йолайр, сложнее.

— И почему-то мне кажется, это не мой дядя… Он не видит дальше своего носа, вспыльчивый вояка, любящий охоту, подолгу оставляющий свой дом и… свою жену.

На лице сенешаля всё же мелькнуло смущение, но глаз он не отвёл.

— Я никогда это не подтвержу, — прошептал мужчина.

— Даже ради того, чтобы остаться в живых?

— Это признание — мой смертный приговор, — тишина повисла между нами. Я подтвердила свои сомнения, но без его слов они так и останутся домыслами. — Я могу сказать, где деньги… — прошептал он, осторожно озираясь. Вы ведь не найдёте их у меня. Только мелочь…

— И где же они?

— Выпустите меня, и я покажу, — искушал мужчина.

— Не боишься ставить условия?

— А что мне терять?

— Хорошо, но если обманешь… — я улыбнулась ему подстать и резко развернулась, собираясь позвать Каллума.

К своему удивлению, я заметила мелькнувшую тень, словно за секунду до этого кто-то резко отшатнулся назад. Подозрительность набирала обороты, отчего я недовольно нахмурила лоб, делая осторожный шаг.

— Каллум, — позвала, на что мужчина моментально откликнулся, выйдя из-за угла. Мы молча смотрели друг другу в глаза, отчего по моей спине побежали мурашки. Он подслушивал, или мне показалось?

Мужчина не выказывал эмоций, смиренно ожидая моего приказа. Громкий топот сапог разорвал тишину. Его напарник вернулся и теперь во все глаза смотрел на меня.

— Выпустите его и сопровождайте… Ну, надеюсь, ты не подведёшь, — кинула я взгляд через плечо.

Сенешаль тут же довольно натянул бархатный камзол, что аккуратно лежал на тюфяке, и, расправив складки, радостно вышел под скрип старой железной решётки.

Пока мы поднимались наверх, я беспрестанно оглядывалась, пытаясь успокоить предчувствие. Сомнения, что всё так просто, грызли меня не зря. Его тайник оказался практически под носом. Рядом с кабинетом было просторное помещение, которое планировалось под библиотеку. Там был всего один шкаф с книгами и свитками, руки у меня до этого места не дошли, как и у последних поколений предков.

— Ну, — поторопила я его, видя, что мужчина с сомнением озирается на нас, — показывай!

Ещё раз оглянувшись, он подошёл к стене и стал что-то нащупывать. Его пальцы порхали по шероховатому камню, в то время как у меня брови взлетали вверх.

Неожиданно небольшой камень под его ладонью поддался, провалившись, а шкаф плавно отъехал в сторону, открывая проход в ещё одну комнату.

— В замке ещё много тайных комнат и ходов? — тут же зацепилась я за открытие.

— Спросите у вашего дяди. Эту комнату я нашёл случайно; камень завалился за шкаф, я пытался его сдвинуть, чтобы достать, — пробормотал он под моим любопытствующим взглядом.

Я не стала зажигать свечу или факел, мне стало легче и быстрее получить огонь при помощи магии. И только после этого я сама сделала первый шаг внутрь.

Комнатка была небольшой, но вот её стены были полностью заставлены книгами. Посередине стоял стол, частично покрытый пылью, и пара кресел. Когда-то здесь проводили много времени. Я с трепетом вела кончиком пальца по краю книжной полки, предвкушая, какие здесь можно найти сокровища.

— Не может быть! — голос сенешаля вырвал меня из задумчивости. — Их здесь нет!

— Чего здесь нет? — тут же подобралась я, подходя к нему и заглядывая через плечо.

Мужчина с опустошённым видом смотрел на пустой ящик стола, где не было ни пыли, ни денег.

— Решили пошутить? — поинтересовалась у него.

— Нет! Что вы?! — глядя на его удивлённые глаза, я искренне ему верила.

— Кто мог их забрать?

— Я… — он замолк и отвернулся, мне же осталось только криво улыбнуться.

— Вы думаете, молчание вас спасёт?

— Уверен, — прямо посмотрел он перед собой, а после шагнул к стражникам, — я так понимаю, меня — опять в темницу?

— Верно. Но прежде… куда следует нажать, чтобы дверь открылась?

Он показал, и я их отпустила, оставшись одна в маленькой комнатушке. Любопытство толкало на осмотр.

Старые карты, книги, книги по магии, написанные от руки, и дневники. Хоть денег я и не нашла, но, если здесь покопаться, уверена, можно найти иные сокровища. В комнате у сенешаля обнаружилось всего с десяток куннов, а вот господская сокровищница, куда я добралась благодаря ключу, который всё-таки отдал дядюшка, меня порадовала. Она была в толще стены господских покоев. Толстая дверца была скрыта за искусным гобеленом. Внутри пахло сыростью и металлом, но на каменных полках стояли несколько дубовых шкатулок, где я нашла перстни с печатями и самоцветы, несколько кожаных мешочков, полных пундов и пенни, а также — чашу из чеканного золота и старинный кинжал.

Именно потому к ужину у меня настроение было хорошее. Да, воровали, но сейчас я это знала, зафиксировала, и то, что осталось, тоже зафиксировала. Деньги были. Не так много, как могло бы, но для начала хватит.

Дядя, как и обещал, поймал оленя. И сейчас весело улюлюкал, рассказывая, как прошла охота. Он не скупился и в красках описывал погоню и свою ловкость, жена его, спустившись вниз, сияла. Она была уверена, что гроза миновала, и, самое главное, я была практически убеждена, что деньги, которые своровал сенешаль, теперь у неё. В любом случае, я могла поклясться, что в подвале она искала не меня. А потому решила, как её наказать.

— Я хочу, чтобы вы уехали, — произнесла я, как только Катрин в сопровождении дяди переступила порог кабинета.

— На каком основании? — сжал челюсти дядя.

— Я ей не верю… пусть она докажет свою преданность. Съездит в обитель Мэрло. Думаю, пара месяцев пребывания там наставят на истинный путь.

— К храмовникам? На пару месяцев? — с явным облегчением переспросил дядя, а вот тётушка побледнела, и губы её задрожали. — И вправду, женщина, съезди. Тебе пойдёт на пользу! Глупые мысли из головы выветрятся! Пара месяцев работ на их дворе и помощь бедным сделают тебя шёлковой, — хохотнул он, садясь в кресло около стола.

Я не смогла скрыть сочувствие во взгляде. Одно дело, когда я — та, кого она бы с радостью убила, — отправляю её на работы, по сути, в монастырь, и совсем другое дело, когда любимый муж радуется, а не сочувствует ей.

— Я же принесла извинения… — с надеждой посмотрела она на меня, улавливая моё сочувствие и надеясь переубедить.

— Вы выезжаете утром. Ваши вещи проверят. Сопровождение я для вас тоже подберу сама, — стёрла из души эмоции.

— Но мои детки… — её губы задрожали сильнее, а из глаз покатились крупные слёзы, словно кусочки хрусталя.

— У вас нет ни одного грудного малыша. Маленькие дети всё свободное время проводят с нянюшками. Я не видела, чтобы вы уделяли им много времени, так что два месяца они без вас смогут провести.

— Значит, два месяца…

— Напишу по истечению этого срока, — поспешила уточнить я. — А теперь вам следует собираться в дорогу. Дядя, я надеюсь, что вы подойдёте к сбору супруги более ответственно. Я не хотела бы, чтобы она прибыла в обитель на разваливающейся телеге. Имя Йолайр ещё чего-то, да стоит. Такого позора я не потерплю, — оскалилась, давая понять, что не забыла, как путешествовала с его лёгкой руки.

— Я думал, ты умрёшь… А мертвецам роскошь ни к чему.

— На всё воля Матери Сущей, — с благоговением произнесла я, вспоминая бархатные объятия тьмы.

— Да славится имя её! — вторил он. — Не будем тревожить спящие долины, чтобы туман не забрал нас, — серьёзно проговорил мужчина, прямо встречая мой взгляд. — Я был не прав и должен был оказать тебе почести, достойные леди Йолайр. Но может, Матерь Сущая потому и даровала тебе спасение?

Не дожидаясь ответа, он впервые поклонился мне и покинул кабинет, прихватив тётушку.

— Красиво сказал, — хмыкнула я, не оставляя незамеченной его тонкую манипуляцию, — я ему ещё и благодарна должна быть… Потрясающе!

Как и сказала, я планировала самолично отобрать тех, кто поедет с ней, потому направилась на поиски Давины. В последние дни мы мало общались, я эгоистично закопалась в бумажках, выходя только в сад, да к сердцу, а кузина тем временем приводила замок в порядок.

Возвращаясь в главный зал, я слышала голоса и тихий напев. Они пели о простом: о тёмной ночи и ласковом возлюбленном, что на рассвете направился в бой. О запахе вереска и той тоске, что на душе.

Убирая посуду со столов, двигая лавки, служанки тихо напевали, а вместе с ними — и Давина. Голос у неё был приятный, цепляющий душу.

Прислонившись к стене плечом, я задумчиво наблюдала за ними, а после, подхватив мотив, начала тихонько подпевать. Вначале нерешительно, не зная, что ожидать от своего голоса, а потом — гораздо увереннее. Услышав меня, служанки озадаченно обернулись, но я не смутилась, повторяя вновь заученные строчки. Надеясь, что они поддержат моё пение.

Первой, как ни странно, присоединилась та болтушка, которую я пугала злым духом, а вот её подружка молчала, сверкая недовольным взором, следом— Давина, а затем уже и все остальные. Они работали и пели, и только треск почти прогоревшего камина был им аккомпанементом. Когда дело дошло до отдельного стола, я остановилась.

— Давина, его нужно убрать, — остановила я кузину, — будем сидеть за одним столом, как и полагается одной большой семье.

— Как скажешь, — улыбнулась она, подавая сигнал девушкам, что тут же приступили к работе, не откладывая.

— Как тебе удалось заставить их работать? — поинтересовалась я, когда она подошла ко мне.

— Ласковыми словами… Ну, и конечно, воспользовалась твоей славой.

— Моей славой? — искренне удивилась я. — И что же обо мне говорят?

— Что хозяйка изменилась. Стала строга и решительна…

— Всё? Говори!

— Может, немного жестока…

— Жестока? Почему?

— Из-за Йена.

— И в чём же жестокость? Он собирался принудить девушку в моём замке.

— Вот только девушка теперь… не против, — кивнула она головой в сторону той самой молчавшей девицы.

— Вот же... слов нет. Она распускает слухи?

— Не знаю, она ли, но теперь всё чаще говорят о том, что муж за тобой так и не приехал, вот ты и завидуешь…

— Чему завидовать? Что ей при всех юбку задирают? — огрызнулась я.

— Я знаю, не сердись на меня. Я только передаю то, что слышала.

— Знаю. И что мне делать, Давина?

— Может, ты присоединишься к нам за вышиванием? Или добавишь пару ласковых улыбок служанкам? Ты стала далёкой. Оттого люди и придумывают сами твой образ.

— Ты — лучшая кузина во всём мире! — улыбнулась я ей. — А я ведь искала тебя по делу…

— Какому же?

— Нужно собрать твою матушку к утру в обитель… пока она меня не убила.

— Навсегда?!.. — выдохнула она с ужасом.

— Нет, на пару месяцев, и будем надеяться, что исправительные работы пройдут успешно!

— Боюсь, тут даже молитвы Матери Сущей не помогут.