Забытая жена из горного края

Глава 28

Я, тяжело дыша, смотрела, как они улюлюкают, пока взгляд всё притягивался к девушке, судорожно оправлявшей платье. Я не видела её лица, только белые руки на грубой ткани.

— Так не пойдёт, — тихо выдохнула я, а потом гораздо громче и злее повторила: — Так не пойдёт! Нельзя в моём доме вести себя как свинья!

— Девочка, это шалость, — усмехнувшись, дядя попытался отмахнуться от случившегося. Музыкант вновь схватился за крутар, а мужчины — за кружки с пенным.

— Нет, — повторила я твёрдо, и моя рука с глухим стуком опустилась на стол. Музыкант замер, не успев провести по струнам. Все взгляды вновь обратились ко мне. — Это не «шалость», а позор. В моём доме женщин трогать не будут, тем более без их желания!

Воин, который только что отползал от стены, нахмурился, но не проронил ни слова. Его лукавая ухмылка исчезла, уступив место внимательному напряжению.

— Мой род славился отважными героями, а не псами, — рыкнула я, выходя из-за стола.

— Леди, — хрипло отозвался обидчик, выпрямляясь, — я… не хотел… Я — просто поиграть… она… — под моим тяжёлым взглядом он был вынужден замолчать и смутиться.

Я медленно вела глазами по присутствующим, тщательно вглядываясь, отмечая, как алкоголь выветривается с их затуманенных лиц. Молчала, давая прочувствовать всё своё недовольство. Вязкая тишина, окутавшая зал, была плотной, почти физически ощутимой. Она давила на плечи, на грудь, сковывала движения. Даже треск огня в камине стал приглушённым, будто пламя чувствовало: сейчас не его время.

Я медленно шла вперёд, каблуки уверенно отбивали шаги по каменному полу, пока не подошла вплотную к мужчине. Он был выше меня на голову так точно, но под моим недовольным взглядом вжался и уже не казался грозным воином.

— Девочка, ты перегибаешь, — поднявшись, ко мне поспешил дядя.

— Мы живём по чести, умираем без стыда… — продекламировала девиз рода. — Это такая у нас честь? — выгнула бровь, видя, что зацепила за живое. Даже дядя нахмурился, не находя слов, чтобы меня успокоить. — Этот воин должен быть наказан, и впредь чтобы такого в этом доме не было. Вы, дядя, их командующий. Надеюсь, помните, что такое честь? — гораздо тише произнесла я, обращаясь только к нему. — Ужин окончен! — крикнула уже для всех. — Завтрашний день я хотела бы начать с нового знакомства со всеми слугами. Кажется, у нас сложились неверные взаимоотношения, будем исправлять! — ласково улыбнулась, но отчего-то на лицах окружающих не было воодушевления. — Со старшей служанкой и сенешалем я хотела бы переговорить ещё сегодня.

В унисон с моими словами свет мигнул, и кристалл потух. Зал моментально погрузился в полумрак. Контраст был разительным. Я не стала дёргаться, хоть и хотелось. Это так быстро разрядился артефакт, или его кто-то отключил? Вовремя.

— Зря ты так. Он — хороший парень, — недовольно протянул дядя, когда тот отошёл прочь.

— Этого мало. Нужно быть не только хорошим парнем для своих, но и достойным мужем рода.

Развернувшись на пятках, я поспешила прочь. Говорить было бесполезно. Дядя не понимал, о чём я. И, боюсь, мне потребуется много времени, чтобы донести свою точку зрения. Предрассудки и привычки имеют свойство застить разум и глаза.

Не хотелось идти в спальню, мне был нужен кабинет, но, как назло, моё незнание места работало против меня. Я должна ориентироваться и, если начну спрашивать, навлеку на себя подозрения. Я и так начала вести себя иначе, уже это для обитателей — шок.

— Давина, — позвала я кузину, задержавшись на первой ступеньке лестницы, искренне надеясь, что старшая служанка или сенешаль за это время объявятся.

Мне повезло — старшая служанка нашлась раньше, чем подошла Давина.

Это была женщина лет сорока, с пышными слегка взбитыми формами. Она смотрела на меня с лёгким недоумением и одновременно с опаской, украдкой оглядываясь назад, в сторону жены дядюшки. Однако, когда подошла ближе, в её голосе всё же прорезались заискивающие нотки:

— Вы звали меня… леди? — слегка поклонившись, она заглянула мне в глаза.

Её заминка не ускользнула от моего внимания. Я недовольно вздохнула, мысленно обратившись к настоящей Эйлин: «Почему ты не пользовалась своим положением?!» Все здесь с заметным смущением называли меня по титулу — так, будто раньше никогда этого не делали.

— Да, звала. Почему моя комната в пыли? — я не кричала, но смотрела ей прямо в глаза, и от моего взгляда она заметно побледнела.

— Не волнуйся, — вмешалась подошедшая кузина с мягкой улыбкой. — Я всё прибрала, пока тебя не было.

— Вот видите?! Никаких проблем! — поспешно подхватила старшая служанка.

— Да? А я так не думаю. Разве моя кузина похожа на служанку?

— Нет… — нахмурилась женщина.

— Тогда почему она делает работу служанки? — я не сводила с неё взгляд.

Служанка опустила глаза и стала теребить юбку.

— Простите, леди… я не знала, что вы… то есть, я не получила распоряжений... — кинула она вновь взгляд на тётушку.

— Должны ли вы ждать распоряжений, чтобы поддерживать в порядке комнаты госпожи дома? — холодно уточнила я.

Она сглотнула, глаза бегали между мной и кузиной.

— Нет, леди. Конечно, нет. Это моя вина. Я... всё исправлю, прослежу, чтобы служанки лучше выполняли свою работу.

— Убедись, завтра проверю. Думаю, мне следует пройтись по всем комнатам, а то я ранее не уделяла должного внимания замку. А ведь Орлиная Верность — мой дом. И да, завтра я хочу как полагается поприветствовать всех слуг. Можете идти, — отпустила её, с грустью отмечая, что сенешаль не соизволил явиться.

— Почему ты запретила мне есть людей, а сама их кусаешь?

— Кусаю? — переспросила Кенай с притворным удивлением и искренним интересом, поднимаясь по лестнице.

— Конечно! Та женщина выглядела так, будто ты оттяпала у неё полруки… или полноги!

— Её зовут Мораг, и она весьма злопамятная. Так что тише, — прошипела Давина, одёргивая Кенай и бросая тревожный взгляд через плечо.

— Я, кстати, одобряю твоё поведение, девочка моя, — внезапно вмешалась Моргана, возникнув у нас за спиной так тихо, словно вынырнула из тени. — Честно сказать, я не ожидала, но рада. Этих дикарей давно пора было воспитывать. Меня, к сожалению, они никогда не слушали. Не та у меня кровь, понимаешь? — её губы скривились в улыбке, едва заметной, но холодной. — А вот ты — другое дело. Им придётся признать в тебе хозяйку, — она уже повернулась было к своей двери, но на пороге обернулась. — Спокойной ночи, девочки, — добавила мягко и скрылась в комнате. Мы же вошли в соседнюю.

Закусив губу, я остановилась возле узкого окна. Мысли гудели в голове, как разошедшийся улей. Вспоминая возмущённый взгляд мамы Давины, я констатировала свой недочёт: надо было поговорить наедине. Но когда? На это попросту не было времени.

Я была к ним пристрастна. Не могу избавиться от ощущения несправедливости. Племянницу отправили в развалюху без лишнего лоскута приличной одежды, без денег, с молчаливым презрением, будто я — не наследница, а обуза.

— Ты ложишься? — спросила Давина, вытирая шею и руки в тазике с водой.

— Конечно, — ответила я, мельком взглянув на ночной ритуал. Мутная вода и горшок под кроватью вызывали стойкое отвращение. И с этим тоже нужно что-то делать.

Следующее утро я начала с того, что выстроила в главном зале замковую прислугу. Они смотрели на меня с подозрением, я на них — с усталой тоской.

Передо мной предстала настоящая галерея типажей.

Необъятных размеров дама с кровавыми пятнами на подоле — видно, повариха. Становилось ясно, отчего еда мне вчера в горло не лезла. Рядом с ней ютились трое чумазых мальчишек — не чертята, но где-то рядом. Лукавые вороватые взгляды и рваные рукава — вот что сразу бросалось в глаза. К ним примыкала высокая, словно жердь, девица. Она была чистенькая, и волосы были аккуратно стянуты в узел на затылке, только небольшое пятнышко муки виднелось на щеке.

Неподалёку, между кухонными работниками и горничными, стояла та девушка, что вчера чуть не уронила кружку с пивом. Она жизнерадостно смотрела на меня, широко улыбаясь.

Дальше шли уже знакомые мне болтушки-горничные. Рядом с ними — ещё трое: одна в преклонном возрасте, согнутая и костлявая, а две другие выглядели так, словно только что выпорхнули из родительского гнезда.

Старшая служанка — Мораг — стояла в паре с щеголеватым мужчиной — сенешалем, по всей видимости. На нём был надет яркий бархатный наряд, расшитый каменьями, что заставило меня задержать взгляд чуть дольше, чем следовало.

«Сколько он получает? — раздражённо подумала я. — Учитывая, что меня из замка отправили без гроша в кармане...»

Позади толпилось ещё несколько мужчин, судя по запаху — из конюшни. От них несло навозом и старым потом.

Так и хотелось начать: «Ну, граждане алкоголики, хулиганы, тунеядцы, кто хочет сегодня поработать?» Но сдержалась.

Я выступила вперёд, выпрямившись.

— Надеюсь, теперь вы убедились собственными глазами: я жива, здорова и умирать не собираюсь. А потому отныне намерена управлять своим домом. Замок полностью меня принимает, моя магия уже наполняет его стены.

Пауза. Никто не шелохнулся. Даже их дыхание, казалось, замерло.

— Вернувшись, я с грустью обнаружила, что замок больше напоминает свинарник, а это никак не подходит Орлиной Верности. Так дело не пойдёт. В течение ближайших нескольких дней вы приведёте всё в порядок: комнаты, коридоры, кухни, лестницы. Соломенные настилы — заменить, грязь — отчистить, утварь — промыть. Всё должно блестеть.

Я перевела взгляд на Мораг, которая едва заметно поджала губы, готовясь возразить, но рядом стоящий сенешаль незаметно толкнул её локтем. «Спелись», — подумала я холодно.

Но всё же она не сдержалась. Мораг выпрямилась, сложив руки на груди, и с деланым почтением произнесла:

— Простите… леди. Но в нашем штате нет столько людей, чтобы за пару дней привести весь замок в порядок. И, быть может, вы не до конца представляете, сколько времени и сил это требует.

Я медленно повернулась к ней, удерживая взгляд. Не гневаясь — просто напоминая, кто здесь хозяйка.

— На вашем месте я бы не привлекала к себе лишнего внимания. Ваша компетентность вызывает у меня серьёзные сомнения.

— Компе… что? — нахмурилась она, не до конца поняв услышанное.

— Именно вы довели замок до такого плачевного состояния, — укорила я, не отводя взгляда.

— Я?! — воскликнула она, округлив глаза.

— Да.

— У нас мало слуг, и леди… точнее — госпожа Йолайр не велела… — она поспешно начала оправдываться, запинаясь.

— Хватит, — резко прервала я. — Это всего лишь отговорки. Если вы действительно считаете себя достойной старшей служанкой, то сейчас, когда вы получили мои прямые распоряжения и поддержку, у вас не осталось ни одного оправдания. Замок должен быть приведён в надлежащий вид. И разговор окончен.

Я сделала паузу и сказала чуть тише, но с большей жёсткостью:

— Начните с кухни и главного зала. Я хочу есть в чистоте. Если вы не справитесь, то я заменю вас! Мне не нужна прислуга, которая только и может, что шептаться о мужском достоинстве, забыв о работе, — метнула взгляд в сторону зардевшихся девиц. — А теперь расходитесь все по своим делам!

— Как вы их! Так и надо! — раздался чей-то восторженный шёпот за спиной.

Когда прислуга, бросая тревожные взгляды, начала постепенно расходиться, а Мораг юркнула вверх по лестнице, ко мне, наконец, соизволил подойти сенешаль.

Его голос сочился патокой, взгляд стал масляным, а вся его манера — подчёркнуто-услужливой. От этого облизывания и внезапной учтивости у меня внутри всё скручивалось — отвращение поднималось волной.