Забытая жена из горного края

Глава 17

— Что ты любишь?

— Одиночество, тогда магия кажется особенно близкой. Она сама нашёптывает, как нужно… если ты, конечно, захочешь услышать. А ещё я люблю яблоки. Ароматные и такие сладкие по осени. У нас в замковом саду есть кривая яблоня, которую посадила ещё моя мать. Осенью она даёт всего пару налитых яблок. Я представляю, что это моя мать благословляет меня, хотя и знаю, что её душа исчезла.

— Может, она всё же наблюдает за тобой с неба…

— Это поверие вашего мира, у нас — Матерь Сущая, и она отправляет души на перерождение. Но нет… проклятие вступило в свою силу. Она исчезла из мироздания, как исчезну и я.

— Леди не должна сама бегать по собственным поручениям! — назидательно говорила Моргана, пока я лениво гоняла кусок мяса по тарелке. Подлива была скользкой, способствующей его стремительному передвижению.

Что задумал Арчибальд? Я понимала, что пробудила его интерес своей неловкой попыткой посмотреть, как другие магичат, но его настроение заметно изменилось, когда он увидел Дави… Что его привлекло? Искра? Она горит сама, уже без моего вливания магии. Конечно, именно это его привлекает, я и сама уделяю этому место в моей и без того переполненной головке. Что я сделала и могу ли повторить? А главное — как она сама себя подпитывает и к чему это приведёт?

— Лин! Ты совсем меня не слушаешь! — громко укорила тётушка, выходя из себя. Мы были в нашей комнате; чтобы не привлекать лишнего внимания, я заказала обед сюда же. Стоило мне ступить на порог, как я сразу почувствовала, что Моргана вся извелась и желает выплеснуть своё негодование на мне.

— Слушаю, — лаконично ответила ей.

— Да? И о чём я говорила?

— Что моё поведение недостойно леди.

— И? Какие выводы ты сделала?

— Что ты чересчур много думаешь о том, что подумают другие.

— Лин! — пошла она на второй круг. — Ты побежала к магу, словно мальчишка-посыльный! Ты купила невесть кого за огромные деньги, даже не посоветовавшись!

— Последнее мне тоже не нравится! — подала голос Кенай, что всё это время вертела книгу: нюхала листы, покусывала корешок, всматривалась в витиеватые буквы, проходясь по ним пальцами. — Ненужную вещь ты в дом притащила: больной, дикий и опасный.

— Он — человек…

— Преступник! Бандит! А ты его купила!

— В хозяйстве пригодится!

— Но…

— Хватит! — решила я обратить внимание на слова Арчибальда. — Раз мы всё равно остались здесь ещё на одну ночь, то я не прочь прогуляться. Кто со мной?

— Отличная идея! — отложила шитьё Давина; она тоже притихла во время спора с тётей, зашивая своё платье.

— Чудесно! Кенай, пойдём, а книгу оставь здесь.

— Я возьму её с собой!

— Зачем?

— Она красивая и она моя! Я не хочу, чтобы её кто-нибудь забрал!

— Кто? — выгнула я бровь, удивляясь. — Комната будет закрыта.

— Всё равно, я не доверяю! Тут живут странные люди, к тому же твой товар — как раз-таки вор.

— Он не товар, он — человек.

— Он — раб! — внесла свою ложку дёгтя тётушка. — Но Лин права. Никто твою книгу здесь не возьмёт, даже раб. Мы, люди, — слабые создания. Ему потребуется время, чтобы прийти в себя.

— Вот и славно. Дамы, прошу на выход!

— Идите без меня, я пойду к храмовникам. Хочу побеседовать с Матерью Сущей, чтобы она тебя вразумила, — махнула рукой тётушка.

— Прекрасная идея. С тобой пойдёт Каллум, а мы возьмём Грэхема, — пропустила я очередной упрёк мимо ушей и, подхватив девушек, вновь отправилась на торговую улицу.

— Вы с тётей в последнее время не ладите, — вздохнув, протянула кузина.

— Уж как есть, — искоса взглянула я на неё, ожидая продолжения. Я хоть и вселилась в чужое тело, принимая правила игры, не могла создать в своей душе чувств, которых не было. Даже благодарности не испытывала. Это меня на самом деле волновало, я задавалась вопросом: «Почему?» И пришла к неутешительному выводу. Я разучилась чувствовать очень давно, ещё в прошлой жизни, и мне придётся учиться этому заново.

— Ты изменилась, — взглянула она на меня серьёзно, останавливаясь. Вокруг не спеша двигался людской поток, они огибали нас, словно течение — остров. Периодически бросая косые взгляды.

— Ритуал был сложный, избавившись от проклятия, я оставила позади часть себя. Иначе и не могло быть. Я заново строю себя, нахожу то, что нравится. Мне не нравится, что Моргана пробует взять под контроль мои поступки. Понимаешь?

— Нет. Мы всегда полагались на неё, но это не значит, что не пора меняться. Только прошу, не разлюби меня, кузина, — сжала она мою ладонь.

— А это что? — дёрнулась в моей руке Кенай. Я крепко держала её, так сказать, на всякий случай. Девчонку наша беседа не интересовала, она с большим восторгом смотрела на город и людей, коих здесь было вдоволь.

Оглянувшись в ту сторону, куда она рвалась, я и сама заинтересовалась.

Не зря Кенай была духом воды; она тянулась ко всем проявлениям своей стихии, в том числе и ко льду.

— Вода… но иная, — поражённо выдохнула она, рассматривая огромный кусок льда на телеге, запряжённой двумя тяжеловозами. Таких телег была вереница. Видно было, что они только прибыли, и теперь лёд начали незамедлительно снимать и растаскивать. Как-никак, товар быстротающий.

Кенай же, пока на нас никто не обращал внимание, коснулась его раскрытой ладонью, её глаза закатились, а глыба затрещала и пошла трещинами словно изнутри. Переглянувшись с Давиной, мы решительно подхватили девчонку под руки, и пока она не опомнилась, ринулись прочь.

Треск позади сменился грохотом. Острые осколки долетели даже до нас.

— Потрясающе! — выдохнула Кенай.

— Тс! — шикнули мы с Давиной хором, в то время как позади стал подниматься гвалт.

— Поторапливайтесь, бестолочи! Лето жаркое! Лёд тает.

— Слава Матери Сущей… — тихо прошептала Давина. — Пронесло.

— У него такая интересная структура. Я теперь могу повторить, — дико вращая глазами, тараторила Кенай, не замечая суеты, что сотворила, — мне нужна вода. Много воды!

— Потом! Вначале купим… ленты, — перевела я внимание на торговку с деревянным разносом, надеясь, что её привлекут яркие безделушки.

Мне, как жительнице другого продвинутого мира, ткани и ленты казались пресными: цвета приглушённые, выбора мало, но всё же в этом была своя прелесть — натуральность.

— Как красиво! — воодушевилась Давина, даже Кенай перевела внимание на разнос, найдя красивые заколки для волос из ракушек.

— Да, красиво. Бесспорно. Вы сами красили ленты? Как получаются такие красивые цвета?

При подготовке к жизни в этом мире я об этом не задумывалась, но теперь память подбрасывала мне разрозненные воспоминания о средневековых красителях. Помнится, красота тогда убивала…

— Госпожа, откуда же мне ведомо? Это вам нужно спрашивать грудеровчан, что живут за западными воротами, там находится наша фабрика, — с гордостью заявила она. Сама женщина не блистала яркими красками в одежде, её платье было обычного землистого цвета. — Так что, берёте?

— Нет, — с лёгким сожалением протянула Давина, откладывая красную ленту, Кенай же прижала к себе найденное украшение и решительно выдвинула подбородок вперёд.

— Не отдам, — констатировала она.

— Мы берём две красные ленты, две голубые и вот это украшение для волос. В волосах нашей сестры оно будет смотреться прекрасно. Сколько с нас?

— Восемь кунов! — радостно протянула она, я же замерла, задумавшись.

— А может, пройдёмся ещё дальше? Там будут и другие ленты, присмотримся…

— Ты права, кузина. Давай ещё пройдёмся? Стернак — большой город, здесь много разных товаров, — подхватила Давина.

— Ну что вы?! Зачем будете ходить?! Берите у меня за семь кунов!

— Я даже не знаю… Давайте за шесть?

— Хорошо, — уже не так радостно протянула торговка, зато у меня на душе стало приятно. Хотя сомнения и остались.

— Почём мы обычно брали ленты? — поинтересовалась у Давины.

— Обычно дороже, но торговцы у нас приезжие.

— Значит, не прогадали.

— Нет. Спасибо тебе! — довольно пряча ленты в старенькую сумку, проговорила кузина. Кенай же, недолго думая, попыталась воткнуть заколку в волосы, но та упрямо выпадала. — Не так, дай я тебе покажу, — аккуратно перехватив выпавшую в очередной раз заколку, она закрепила её в волосах девушки.

— Великолепно! — похвалила я, отчего Давина зарделась. Я заметила за ней эту особенность: на каждую похвалу она смущённо тупила глазки, а румянец заливал яблочки щёк. Отчего мне и не так сильно хотелось «домой». Не сильно её там хвалили, подозреваю, что и настоящую Лин не баловали добрым словом…

— А теперь пойдёмте туда! — не скрывая восторга, в очередной раз дёрнулась Кенай, и я решила последовать её примеру. Я же — молодая девушка, впервые попавшая в город! Нужно позволить себе восторг, а то с момента перемещения сюда я, словно ёж, свернулась шариком, выставив свои иголки. Нужно позволить себе полюбить этот мир, чтобы он стал мне родным, полюбить людей и… нелюдей, что рядом со мной.

Мы долго бродили по городу. В основном старались придерживаться торговой улицы; дорога здесь была выложена камнем, в отличие от узких улочек, что от неё отходили. Чаще всего они были грунтовыми, а потому — грязными и пахучими. С помоями здесь не церемонились. Хотя на главной улице было подобие порядка. Мы купили два готовых платья и ещё один отрез ткани, из которого Давина пообещала в замке сшить нам ещё наряды. Ужасно жаль было тратить деньги, но шоппинг — проверенное средство по поднятию настроения для женщин в любых мирах, к тому же, что более важно, я хотела вернуться в замок не жалкой больной приживалкой, а настоящей леди… пусть пока не из-за заслуг, а хотя бы внешне. Местный люд ведётся на красивую обёртку.

В своей прогулке мы медленно покинули торговую улицу и перебрались на ещё одну лучевую улицу, что прилегала к торговой. Здесь дома были больше, ухоженнее, люди, спешившие по делам, чаще встречались в ярких нарядах, проезжали всадники на лошадях.

Кенай продолжала с восторгом крутить головой, при этом не забывая грызть своими острыми зубками карамельный леденец. Мы купили целый кулёк у бойкого мальчишки. Девочка умела быть настойчивой и цеплялась в понравившуюся вещь мёртвой хваткой, а отказывать ей совесть мне не позволяла. Выгуливались мы на деньги, что нашла она.

— Что здесь находится? Похоже, живут богатые люди…

— Так это… госпожа, здесь обитают менялы, часто у них очень приличные конторы, ювелиры, и вон на той улочке, что вновь ведёт к торговой улице — конторы торговых гильдий.

Я бросила взгляд на незамеченную до этого улочку, с другого её конца можно было увидеть суматоху торгового квартала.

— Похоже, пора возвращаться домой… — протянула я.

— А как же храм Матери Сущей? — возмутилась Давина. — Нужно его увидеть! Ты не знаешь, где он, Грэхем?

— Храмы строят на востоке… значит, нам туда, — махнул он рукой в неопределённом направлении, вот только я, сама не зная почему, вернула взгляд к торговой гильдии. Я долго вглядывалась в каменное здание с высокой дверью на первом этаже и подобием длинного балкона на втором. На вывеске, которую с трудом держали цепи, значилось: «Дунканы». И только с третьего раза я поняла, что меня привлекло. Над дверью ярко сверкал нарисованный изумрудный клевер.

— Твоя бабка и правда видит события, которые прозойдут или происходят? — поинтересовалась я у Кенай.

— Если они связаны с её семьёй, — нахмурилась девочка, отрываясь от леденца.

— Связаны с семьёй, — прокатила я фразу на языке, прежде чем принять решение. — Вы идите, а я вас догоню, — махнула рукой, решившись.

— Но госпожа…

— Мы не оставим тебя одну! — возмутилась кузина.

— Я справлюсь! Идите. Позже встретимся на постоялом дворе, — после чего решительно направилась к зданию гильдии, не оглядываясь.