132

11

Мне было одиннадцать лет, и последние четыре года я не видела участия ни от кого, в том числе от собственной матери, погружённой в свою новую любовь. Наш прежний классный руководитель, молодая девушка, только окончившая институт, кажется, вообще меня побаивалась и лишний раз не трогала, даже не пытаясь бороться с моей угрюмостью.

Но Алексей Дмитриевич не собирался смиряться. Он вообще, кажется, был не способен не бороться с обстоятельствами…

— Так, Вика, садись, — сказал он в тот день, улыбаясь мне, застывшей возле двери с хмурым видом. И опустился на стул сам — но не тот, что предназначался учителю, а обычный стул за первой партой в среднем ряду, из-за чего я растерялась.

— Куда садиться?..

— Ну например, сюда, — ответил он, поворачиваясь лицом ко второй парте, и постучал ладонью по её поверхности. А потом пояснил, по-прежнему улыбаясь: — Если ты не возражаешь, конечно. Понимаешь, если я буду сидеть за учительским столом, то наш разговор примет оттенок формальности. А я не хочу, чтобы он был таковым. Я собираюсь разговаривать с тобой не как классный руководитель.

— А как кто?

— Как твой друг.

Я была в шоке, но возражать и не подумала. Послушно села на предложенное место на второй парте, наискосок от места, где сидел Алексей Дмитриевич, и нервно сцепила руки перед собой.

— Вик, — продолжил он, сочувственно глядя на меня, — я хочу, чтобы наш класс был дружным. Чтобы мы вместе делали кучу всего интересного, и никто не ощущал себя изгоем. Ты явно ощущаешь. Я наблюдал за тобой некоторое время… и понял, что дело не в одноклассниках — тебя никто не обижает. Тогда в чём дело? Расскажи мне, и мы вместе попробуем разобраться в ситуации.

Я растерялась. Помню, как сидела, хлопала глазами и не знала, что ответить.

В итоге я ответила то, что всегда отвечала маме, когда она небрежно интересовалась, как у меня дела.

— Всё… в порядке, Алексей Дмитриевич…

— Ну где же в порядке, Вика? — вздохнул он укоризненно. — Я ни разу не видел, чтобы ты смеялась. Иногда ты улыбаешься, но так бледно, что мне страшно становится. Я хочу, чтобы ты повеселела, расслабилась, шутила, как другие ребята. Но я понимаю, что тебе непросто будет рассказать мне правду, поэтому давай сделаем так… Я буду задавать вопросы, а ты — отвечать «да» или «нет». А чтобы тебе было интереснее, ты тоже станешь задавать мне вопросы, и я буду отвечать правду. Согласна?

Я приоткрыла рот, испытывая что-то странное.

Впервые за несколько лет я чувствовала нечто, похожее на… воодушевление.

Кто же откажется узнать что-нибудь эдакое о собственном классном руководителе?! Дураков нет!

— Согласна, — кивнула я и смущённо улыбнулась.

— Тогда начинай ты, — предложил Алексей Дмитриевич, улыбнувшись мне в ответ. Его серые глаза смеялись. И несмотря на то, что с того дня прошло больше двадцати лет, я точно знала, что никогда в жизни не забуду этот момент.

И наверное, именно выражение его глаз — тёплых, наполненных искренней человеческой симпатией, — побудило меня поинтересоваться:

— Я вам не нравлюсь?

— Вика, — тут же слегка укоризненно произнёс Алексей Дмитриевич, — мы договорились отвечать «да» или «нет», но в таком контексте любой ответ будет звучать отрицательно. Знаешь, о чём это говорит?

— Хм… нет.

— Скорее всего, ты искренне считаешь, что не нравишься мне, — сказал Алексей Дмитриевич, и я невольно поёжилась, осознав, что это правда.

— Мне кажется, я просто не могу никому нравиться, — вырвалось из меня неожиданно, и я от смущения вжала голову в плечи. — Простите…

— Не извиняйся, тебе не за что просить прощения, — уже без улыбки заметил мой собеседник. — Но я не ответил. Ты мне нравишься, и я хочу с тобой подружиться, как дружу с другими ребятами.

Я ему поверила. Вот так просто — взяла и поверила, и наверное, именно с этого момента я и начала верить во всё, что он мне говорил.

— Теперь твоя очередь отвечать на вопрос… Ты довольна своей внешностью, Вика?

Я почувствовала жар на щеках и опустила глаза.

— Нет.

— Хочешь, я помогу тебе её изменить?

На самом деле сейчас была моя очередь задавать вопрос, но я совсем забыла об этом. Подняла голову и кивнула, с надеждой глядя на Алексея Дмитриевича.

— Да.

— Хорошо, — произнёс он с улыбкой. — Но чтобы похудеть, тебе будет необходимо слушать, что я говорю, и соответственно, слушаться. Не отступать. Это будет настоящая война, Вик. Готова к бою?

Я вновь кивнула и непроизвольно улыбнулась — широко-широко, как не улыбалась уже давно.

— Тогда по рукам! — воскликнул Алексей Дмитриевич и поднял руку в жесте «дай пять». Он часто такое проворачивал с другими ребятами, поэтому я нисколько не удивилась — но сама хлопала его по руке впервые. — Отлично, Вика. Тогда продолжим. Твоя очередь задавать вопрос.