132

35

— Вы? — выдохнула я изумлённо, глядя на него во все глаза. А он… понимающе улыбался, и оттого вновь заставил подозревать, что узнал меня.

— Я, — кивнул Алексей Дмитриевич. — Причём я думал так дважды. Первый раз — довольно долгое время. Видишь ли, мы с Юлей вместе учились в школе. Она была отличницей, а я звёзд с неба не хватал, мягко говоря. Наши семьи дружили, ну и мы тоже много общались. Она мне очень нравилась, но я считал, что Юле нужен кто-нибудь лучше и умнее. А потом такой парень на самом деле появился, — скептически хмыкнул Алексей Дмитриевич, и я невольно расплылась в улыбке, поймав себя на мысли, что совсем не чувствую ревности. — Я понял, что не выдержу, если она выйдет замуж за кого-то другого. Вот такая история.

— А второй раз? — тут же я спросила я, вспомнив его слова про «думал так дважды».

— Второй раз… — Алексей Дмитриевич изменился в лице, помрачнев настолько, что я моментально внутренне сжалась, предчувствуя, о чём пойдёт речь. — Второй раз я подумал так, когда меня арестовали. Я довольно быстро разобрался, что несмотря на адвоката, освобождение мне не светит, и считал, что Юле будет лучше развестись со мной. Строить новую жизнь, тем более, что она в то время была ещё молодой женщиной… пусть и с двумя детьми.

— Но она… — произнесла я негромко, однако продолжить не смогла — в горле было больно, будто у меня внезапно началась ангина.

— Конечно, она не послушалась. Сказала, что будет ждать меня. Хоть десять лет, хоть двадцать, хоть миллион, — вздохнул Алексей Дмитриевич, и его губ вновь коснулась улыбка, а глаза потеплели. Хотя смотрел он в этот момент не на меня, а на Машу. — Понимаешь, Вик, мы все вольны делать выбор. Говорить правду или лгать, решать проблемы или лежать на диване, пока они не решатся сами, отпустить человека, которого любишь, или позволить ему понять, насколько сильно ты его любишь. Лишать кого-то права на выбор — значит, ограничивать его свободу похлеще, чем она ограничена в тюрьме.

Услышав это слово, я закрыла глаза — смотреть на Алексея Дмитриевича внезапно стало мучительно.

Захотелось сказать что-нибудь в своё оправдание… но я по-прежнему боялась.

А он продолжал:

— Юля напомнила мне, что тоже имеет право на выбор — и её выбором стало ожидание. Вполне возможно, твой муж тоже выберет тебя в итоге, несмотря на всё, что ты ему наговорила. В конце концов, дети должны появляться на свет не от случайных партнёров, а от любимого человека.

Алексей Дмитриевич замолчал, и несколько минут мы сидели, не говоря ни слова — просто смотрели на сосредоточенную Машу, которая лепила на бортике песочницы уже пятый куличик.

— Мне кажется, я его не люблю, — прошептала я — как разом в прорубь нырнула.

— Если бы ты его не любила, то не сказала бы сейчас «мне кажется», — тут же ответил Алексей Дмитриевич и наконец посмотрел на меня. Он действительно верил в то, что говорил, а ещё… явно желал донести до меня какую-то свою мысль. Возможно, выстраданную. — Понимаешь, Вика, любовь или нелюбовь — это в сущности очень просто, здесь не может быть никаких «кажется». Как только говоришь «кажется» — значит, всё совсем не так, просто ты не можешь разобраться в себе. Ты запуталась. Запуталась, скорее всего, потому что устала. Устала от лечения, устала чувствовать себя виноватой, что ничего не получается. Ты думаешь, что мучаешь мужа, вот и ограждаешь и его, и себя от чувств. Но это не выход.

— А где выход? — Я болезненно улыбнулась. — Я давно не могу его найти, как ни стараюсь.

— Возможно, потому что ты ищешь его одна? Попробуй открыть своё сердце и поговорить с мужем откровенно. Так, как ты говоришь со мной.

Я понимала, что Алексей Дмитриевич прав — я действительно никогда не открывала Владу своё сердце до конца. Я просто жила рядом с ним, пыталась быть хорошей и верной женой, но не откровенничала. Да и как мне было откровенничать? Я же знала, что он не поймёт и сразу уйдёт, вот и не желала его терять.

А может, Алексей Дмитриевич прав, и любовь к мужу у меня всё-таки есть? Не уверена…

— Честно говоря, Вик, я не верю, что ты бы вышла замуж не по любви, — вдруг рассмеялся Алексей Дмитриевич, удивив меня в который раз за сегодняшний день. — Может, я наивен, но я так чувствую. А ещё, знаешь… Если он тоже любит тебя, то вернётся. Потому что нет на свете того, что было бы невозможно принять в любимом человеке.

И тут я не выдержала.

— Даже если любимый человек сломал чужую жизнь?..

Он спокойно встретил мой ищущий, тревожный взгляд, ответив мне с твёрдой убеждённостью:

— Даже если так.