132

31

— Ну, вроде бы всё, — сказал Алексей Дмитриевич, когда мои щёки стали сухими, а глаза прекратили бесконечно вырабатывать слёзы. — Правда, никаких соринок я не увидел, но наверное, их смыло. Держите ваши очки.

Он вложил очки мне в руку, и я сразу надела их обратно на нос.

Я не знала, что сказать. Я была странно растеряна неожиданностью случившегося — я ведь не успела дойти до нужного двора, села с другой стороны дома, пытаясь успокоиться. Судьба? Да, наверное.

Может быть, кто-то там, наверху, просто устал смотреть на мою нерешительность? Я и сама от неё устала, честно говоря.

— Спасибо, — всё-таки произнесла я, по-прежнему глядя на Алексея Дмитриевича. Несмотря на то, что он уже отдал мне очки, отходить не спешил, продолжая стоять рядом и рассматривать моё лицо с лёгким любопытством. И губы его по-прежнему улыбались…

— Не за что. Это вам спасибо, что поймали Машу. Я на секунду отвлёкся, чтобы дочери написать, а она как рванёт. Хорошо, что не через дорогу побежала, а сюда, вдоль подъезда.

— Маша… — прошептала я, будто пробуя имя на вкус, и посмотрела вниз, на девочку, которая стояла, прижавшись к своему дедушке. — Красиво… Сколько ей?

— Полтора года. У меня таких озорниц четверо. — В голосе Алексея Дмитриевича разливалось целое озеро любви, и я невольно вновь посмотрела на него, встретившись с ним взглядом. Моментально замерла — потому что мне показалось, что он сейчас скажет: «Привет, Вика», но… ничего подобного не произошло. — Старшей, Ольге, четырнадцать. За ней — Оксана, ей десять. Потом Алиса, она в этом году в школу пошла. И вот — главная мелочь Маша. Короче говоря, я многодетный дед.

Он тихо, но заразительно засмеялся — и удержаться от ответной улыбки оказалось невозможно.

— Ну вот, вы наконец улыбаетесь, — продолжил Алексей Дмитриевич, и меня кольнуло то ли страхом, то ли предвкушением. Всё-таки узнал?.. — А то стояли грустная и плакали. Не дело это.

— Я… не специально…

— Понимаю.

Наверное, он хотел сказать что-то ещё, но не успел — Маша не выдержала нашего неспешного диалога.

— Деда, деда, пайк! Па-а-айк! — последнее слово она проговорила, переходя на визг, и я вздрогнула, а Алексей Дмитриевич фыркнул.

— Маша, незачем так вопить! Конечно, мы сейчас пойдём в парк, я же тебе обещал. Пойдёте с нами?

Я не сразу поняла, что он обратился ко мне.

Смотрела в его глаза, по-прежнему тёплые и сердечные, и не могла понять, узнал он меня или нет. А спросить боялась.

— Конечно, пойду…