132

22

Удивительно, что я, при всей своей замкнутости, умудрилась выйти замуж. Но тут нет моей заслуги: всё благодаря самому Владу.

Мы познакомились с ним на концерте, куда меня потащила подруга из числа однокурсниц. Кроме неё я в институте ни с кем не сошлась по причине своей закрытости и хмурости, редких улыбок и откровенной недружелюбности, но Наташа смела моё сопротивление так же легко, как это когда-то сделал Алексей Дмитриевич. Она вообще была на него похожа этой неуёмной энергичностью, искренностью и желанием меня расшевелить. Рядом с ней я улыбалась, но даже ей я никогда не рассказывала про случившееся. Никому не рассказывала…

И Владу — тоже.

Студент юридического, он обратил внимание на меня, как он говорил, именно из-за моей необычности. Все остальные вокруг него прыгали и трясли волосами под ритмичный рок, я же стояла столбом и просто смотрела. Периодически только очки поправляла.

— Ты была похожа на учительницу или воспитательницу, которая пришла проверить, как ведут себя дети в её отсутствие, — всегда смеялся Влад, вспоминая тот вечер. — Разве можно было не заинтересоваться тобой?

Что ж, ему виднее — сама себе я всегда казалась откровенно не интересной личностью. Слишком худая, даже костлявая, с обычными тёмными волосами и стандартными чертами лица, в больших очках в чёрной оправе, ещё и вечно хмурая — «царевна Несмеяна», как иногда шутливо называла меня Наташа. Я настолько привыкла не улыбаться, что даже уголки губ у меня вечно смотрели вниз. Да и лоб, несмотря на юный возраст, пересекали две параллельные морщины.

Но Влад тем не менее решил познакомиться со мной и даже умудрился расшевелить — я начала ему улыбаться. Потом он пригласил меня встретиться в другой день, я хотела отказаться, но не успела — вместо меня быстро ответила Наташа:

— Конечно, она пойдёт!

Я удивлённо покосилась на неё, но решила не возражать. Мне просто было всё равно.

Любила ли я Влада вообще? Не знаю. Кажется, с некоторых пор я неспособна на любовь. Но я определённо хорошо к нему относилась с самого начала, мне было комфортно рядом с ним, я не желала его терять и потому соглашалась на всё, что он предлагал. Согласилась и выйти замуж, когда он через год сделал мне предложение.

Если собственных чувств к мужу я не понимала, то в его не сомневалась — Влад меня любил, ценил и старался оберегать. Он постепенно принял мою вечную мрачность и пусть порой пытался повлиять на неё, но не слишком настойчиво — знал, что эффект в любом случае будет недолгим. Он говорил, что не в улыбках счастье — зато я надёжный и верный человек, которому можно доверять, а в наше лицемерное время именно это и следует ценить.

На самом деле, когда Влад делал мне такой комплимент, я каждый раз ощущала неловкость. Я — надёжный и верный? Мне можно доверять? Сама себя я воспринимала совсем иначе — как что-то неправильное, испорченное, гнилое, — но не осознавала, по какой причине так чувствую. Просто чувствовала — и всё.

И только сегодня, столкнувшись с этой слепой женщиной, я поняла, что дело в Алексее Дмитриевиче. Я предала его, но так и не призналась в своём поступке… никому не призналась, даже самой себе.

И сейчас, глядя на светящееся окно нашей кухни, где, скорее всего, с ужином возился Влад, я решила, что начать следует с мужа.

Почему я решила именно так? Всё просто: я точно знала, что он не сможет принять меня после такой истории.

За десять лет брака я изучила Влада очень хорошо…