132

37

Если бы я умела молиться, я бы непременно помолилась. Но ничего подобного я не умела, более того — мне казалось, что это будет настоящим кощунством, если я сейчас начну обращаться к Богу, в которого не верю.

Но в Него верил Алексей Дмитриевич…

Поэтому я всё же попыталась помолиться. Да — как могла, но обратилась к Богу, подумав, что если Он существует, непременно услышит. В конце концов, Алексей Дмитриевич — тот, кого вполне можно назвать «божьим человеком», а значит, Бог за ним должен усиленно приглядывать. Почему в таком случае Он позволил посадить Алексея Дмитриевича в тюрьму, я старалась не рассуждать — понимала, что моей вины в этом в любом случае больше, чем вины Бога. Неважно, существует Он или нет.

Я шла домой и повторяла про себя, как заведённая, просьбу уберечь, сохранить, спасти, позволить прожить долгую и счастливую жизнь. Говорила, что ему и так уже досталось по максимуму, и за что — за то, что вытащил меня из уныния и болота, помог поверить в себя!

— Он стал моим якорем двадцать лет назад, — шептала я, не разбирая дороги из-за слёз, наполнявших глаза. — Меня мотало, как хилое судёнышко, а он бросил якорь, заделал пробоины, паруса повесил. Я ответила ему злом на добро, и если уж наказывать, то меня. А Алексея Дмитриевича спаси, пожалуйста, ему ещё жить и жить, внучек растить…

В этот момент подул сильнейший ветер, и я, проходя под целой вереницей клёнов, попала в настоящий листопад, как в воронку. Листья стремительно проносились мимо меня, некоторые хлестали по телу, как чьи-то раздражённые моей непонятливостью ладони, один даже угодил в лоб, другой прилип к очкам…

И я вдруг осознала.

Почему Бог вообще должен меня слушать? Что я сделала для того, чтобы Он обратил внимание на мои слова? Да я в своей жизни не совершила ни одного хорошего поступка. Просто плыла по течению… И даже дружила лишь с теми, кто сам ко мне прилипал, как Наташа или Нина. И замуж вышла, потому что Влад так решил. Сама же я… тряпка, а не человек.

Будь я на месте Бога, я бы от себя отвернулась.

А мне не хотелось, чтобы Он от меня отворачивался. Не ради того, чтобы получить прощение для себя и попасть в Рай — всё это казалось мне неважным. Я всего лишь желала, чтобы Он услышал мои просьбы по отношению к Алексею Дмитриевичу. Чтобы помог ему…

И тут я наконец поняла, что должна сделать.