132

17

Дальнейшие события я помню смутно.

Помню, как мы ехали в машине вместе с хмурой мамой и невозмутимым отчимом — и молчали.

Помню длинный коридор и душный кабинет, где за заваленным бумагами столом сидел мужчина с равнодушными глазами. Я не помню его возраст — только выражение глаз: скучающее и безразличное.

Говорила мама. Я слушала её не слишком внимательно: мне было не по себе в этом месте, возле стола, за которым сидел такой пугающий мужчина. Хотелось поскорее убежать, но я, съёжившись, продолжала сидеть, глядя в пол.

— Вика! — неожиданно позвала меня мама, и я подняла голову, посмотрев на неё с опаской. — Всё было так? Правильно я рассказываю?

Я кивнула.

Впоследствии я думала: а если бы в этот момент я ответила, что всё неправильно? Впрочем, я не могла так ответить. Мама при мне не говорила прямо, она лишь упоминала, что ей стало известно о моих регулярных встречах с учителям физкультуры, наедине за дверью спортивного зала. И что я подтвердила — он меня трогал, а сегодня вообще плакала из-за него.

По сути мне нечего было отрицать.

— Тогда мы сейчас с вами зафиксируем показания, — медленно и как-то лениво сказал мужчина. — Девочка может подождать в коридоре. Ни к чему травмировать её психику.

— Да, Вик, — мама погладила меня по плечам, — выйди пока. Посиди там на скамеечке с Олегом.

Я была только рада сбежать из этого пугающего кабинета и быстро скрылась за дверью.

В коридоре, на скамейке рядом с кабинетом, обнаружился отчим. Я молча села рядом с ним, и до маминого появления мы не разговаривали.

Вокруг кипела жизнь. Мимо ходили разные люди, в форме и без, что-то обсуждали, но мне было всё равно — расстроенная, я продолжала прокручивать в голове воспоминания о сегодняшнем дне и вариться в обиде на Алексея Дмитриевича.

Мама вышла из кабинета больше чем через час. Она выглядела довольной, но как-то нехорошо, зло довольной, как человек, пронзивший мечом своего врага.

— Всё, можем идти, — бросила она нам с отчимом, и я первая вскочила с лавочки.

— Ну слава богу, — проворчал отчим, тоже поднимаясь. — А то мы тут уже себе все штаны протёрли. Результат-то есть?

— Конечно, — подтвердила мама и взяла меня за руку. Она зашагала по коридору по направлению к выходу, ведя меня за собой, и вдруг сказала нечто такое, из-за чего я застыла на месте. — Не волнуйся, Вик, больше ты его не увидишь.

— Кого? — выдохнула я. Мама обернулась, посмотрела на замершую меня с лёгким удивлением и ответила, брезгливо скривившись:

— Ломакина.