132

28

Сразу, как только я шагнула в кабинет директора, мне подумалось, что здесь меня ждали. Почему возникло это ощущение, было сложно определить, но оно никак не проходило. И пока я шла по шерстяному красному ковру, купленному ещё при Советском Союзе, вслед за директором, и пока садилась перед широким столом из тёмного дуба, и пока собиралась с мыслями, глядя на Елену Георгиевну — всё это время мне казалось, что женщина, находящаяся передо мной, рада мне.

Мне и моим вопросам до этого момента никто не был рад, поэтому я сомневалась, что права.

— Вы меня узнали? — спросила я в итоге, сжимая руки на коленях. Ладони неуловимо дрожали.

— Ну, ты, конечно, сильно изменилась. — Губ женщины коснулась мягкая улыбка. — Но узнать можно. Да и секретарю нашему ты представилась, как Виктория Сомова.

Я не стала выражать удивление, что она помнит мою фамилию. После того, что я сделала, это было не удивительно.

— Елена Георгиевна, — даже не сказала, а пролепетала я, непроизвольно отводя взгляд и втягивая голову в плечи, — мне нужна ваша помощь. Честно признаюсь, вы моя последняя надежда… Больше мне не к кому обратиться.

— Я слушаю.

Я сглотнула и посмотрела на собеседницу. В отличие от меня, Елена Георгиевна выглядела совершенно спокойной, но в её глазах я не заметила ни крошки удивления.

— Алексей Дмитриевич… — выдохнула я, чувствуя, как во мне начинает разгораться странная, иррациональная надежда. — У вас есть его контакты? Адрес или телефон…

— Конечно, есть, — кивнула директор. — Сейчас напишу.

Я замерла, не веря, что вот так — просто…

А Елена Георгиевна действительно вытащила из органайзера маленькую квадратную бумажку, взяла ручку и начала что-то на ней писать…

Не задав ни единого вопроса, зачем мне контакты Алексея Дмитриевича.

Не упрекнув.

Не одарив меня презрением или жалостью во взгляде.

Она просто писала, и я не верила своему счастью…

— Вот, — сказала Елена Георгиевна, протянув мне бумажку. — И прими совет, Вика. Поезжай к нему в любой день к десяти часам утра. В это время, с десяти до двенадцати, он каждый день гуляет со своей младшей внучкой. Один.

— С младшей внучкой… — эхом повторила я, глядя на ровный учительский почерк Елены Георгиевны. Перед глазами всё расплывалось, будто я надела не свои очки. — У него их… несколько?

— Четыре. — Голос нашего директора отчётливо потеплел. — Сплошные девчонки у них в семье рождаются. Почему я тебе именно про это время сказала… — Елена Георгиевна тяжело вздохнула, будто о чём-то сожалела. — Тебе не стоит встречаться с его дочками. Ничем хорошим это не закончится.

— Я понимаю, — откликнулась я почти неслышно. — А…

Я подняла голову, приподняла очки, вытерла пальцами скопившиеся в глазах, но так и не пролившиеся слёзы, и спросила:

— Почему вы мне помогаете, Елена Георгиевна?

— Потому что это нужно вам обоим.