Академия севера: ставка на победителя

33

— Лейла! Ты что творишь?! — Тхэн появился будто из ниоткуда. — Вылезай, — велел он мне, — отведу тебя в общежитие.

— Мы не закончили тренировку, — Лейла вскинула голову. — Будешь спорить со мной?!

— Ты нормальная? Она умрёт от переохлаждения. Мне позвать Джина?

Лейла прикусила губу и отступила.

— Ты пожалеешь, что не на моей стороне.

Я уже не чувствовала ног, когда Тхэн выдернул меня из воды, как репку из грядки. Взглянув на меня, он чертыхнулся, подхватил на руки и быстрым шагом пошёл к общежитию.

Меня трясло от холодно, ноги сводило судорогами, перед глазами то и дело темнело. Я будто выпадала из сознания, помню всё только какими-то скачками. Вот мы идём, иногда Тхэн переходит на лёгкий бег, наконец я увидела общежитие, а в следующий момент — я в бане, в одном белье.

Мышцы покалывало от тепла.

— Ты как? — спросил Тхэн, опускаясь передо мной на колени и растирая ноги.

— Жить, видимо, буду. Спасибо.

— Лейла идиотка, она могла тебя убить. Но если ты расскажешь кому-то, что она специально, у неё будут неприятности, и Джину это не понравится.

— Меня это должно волновать? — я поморщилась, ногу опять свело судорогой. Кожа вся покраснела, но Тхэн явно знал, что делал, мне становилось всё легче.

— Ты не успела получить ни обморожение, ни серьёзное переохлаждение, угрожающее жизни.

— Лишь потому, что ты вмешался.

— Я просто пытаюсь донести до тебя один простой момент: если ты нажалуешься на Лейлу, Джин будет зол на вас обеих. А если ты промолчишь, то злиться он будет лишь на неё.

— Откуда он узнает?

Тхэн усмехнулся.

— Зная Лейлу, она сама ему похвастается. Она не глупа, но считает, что принижать конкуренток — хороший путь. Ладно, я буду ждать снаружи, разденься, погрейся, потом отведу тебя в комнату.

— Угу… — я вздохнула. Слишком много всего на меня одну. Слишком много…

* * *

Когда я вышла, прогревшаяся до костей, Тхэна снаружи не было, зато там сидел Андрей. Я напряглась, ожидая скандала.

— Я отправил твоего телохранителя, клятвенно пообещал, что мы не выйдем из общежития, и что я сдам тебя с рук на руки Жене.

— О. Спасибо.

— Почему ты промолчала? Он рассказал мне, Лейла реально могла тебя убить.

— Не хотела скандала. Ты ж понимаешь, она непременно будет мстить.

— Ну да, ты права, — Андрей был подозрительно покладистым. Я посильнее запахнула халат и пошла за ним наверх. — Знаешь, отчим всегда твердил: «Если не можешь ударить первым — научись держать удар». Говорил, это семейное... — он хмыкнул, будто вспомнил что-то нелепое. — В детстве я злился, когда он вместо сказок заставлял меня фенечки плести. Мол, «настоящая магия — в терпении».

Я потянула рукав халата, прикрывая руки от холодного воздуха.

— Твой отчим... он боевик?

— Кто его разберёт, — Андрей махнул рукой. — Вечно в экспедициях пропадал. Последний раз видел его, когда прорыв в тайге закрывали. Говорил, что это... эх, забей, — он резко оборвал себя, будто проговорился.

За окном завыл ветер, и я вдруг представила незнакомого мне мужчину, сплетающего мерцающую сеть.

— Маковеев, кстати, отчима лично учил, — добавил Андрей небрежно, подавая мне руку на лестнице. — Отец вечно на него ссылался. «Иван бы так не поступил», «Иван бы уже решил…» — он скривился, имитируя чужой голос. — Ладно, пойдём, ещё ж домашку делать.

Я кивнула, но в мыслях я была далека и от него, и от домашки.

— Андрей!.. — окликнула я его, перед самой дверью. — А почему отчим?

— А мать не знала отца, — ответил он беззаботно. — Или лжёт, что не знает. Мне не рассказывали, это точно.

У меня закружилась голова, я опёрлась о стену.

— Эй, ты в порядке?! Может отвести тебя к Мей-Мей?

— Н-нет, просто тут холодно. Я, наверное, спать лягу…

— Ладно, — Андрей открыл мне дверь. — Жень, привет. Присмотри за Русланой, пожалуйста, что-то ей не очень хорошо.

— Конечно, — Женя обернулась от своего стола. — Чаю сделать, Лан?

— Не откажусь, — кивнула я, благодарно целуя Андрея в щёку. — До завтра.

Только закрыв за ним двери, я обнаружила под кроватью Жени пантеру.

— Ты всё время теперь у нас сидеть будешь?!

Пантера вывалила язык и задышала, мне показалось, что это усмешка.

Едва я устроилась в кровати, как Женя поставила мне на тумбочку кружку с дымящимся чаем, пахнущим мёдом и имбирём. Пантера, лениво потянувшись, устроилась на моих ногах, её тёплый бок мягко давил на ступни, будто живая грелка.

— Спасибо, — прошептала я обоим, прижимая ладони к горячей кружке.

— Не за что. Кстати, ты слышала, как Маковеев в прошлом месяце порталы у Енисея закрывал? — в её голосе мелькнуло восхищение. — Три прорыва за ночь. Старшекурсники говорили, он жёлтые нити в косу сплёл — и бам, сразу все три и схлопнул.

Я резко глотнула чай, обжигая язык. Пантера мурлыкающе вздохнула, будто улавливая мой испуг.

— А... не знала. Ты его видела?

— Мельком, — подруга прикрыла веки, вспоминая. — Высокий, седые виски, ходит как танк — прямо и не сворачивает. Но когда нити пускает... — она присвистнула, делая жест руками, будто распутывает невидимый клубок. — Красота неземная. Говорят, он может барьер в воздухе за секунду сплести. И что у него все цвета есть, кроме оранжевого. Ну это понятно.

Тёплая тяжесть пантеры на ногах вдруг стала невыносимой. Я наклонилась, чтобы почесать кота за ухом, и шёпотом прошипела:

— Она уже знает?

Зверь лишь мотнул головой, слизывая каплю чая с пола.

— Что? — Женя подняла бровь.

— Да, говорю, кто-то слишком много места занимает.

Подруга рассмеялась.

— Ничего, так спокойнее.

Спокойнее. Мне вот совсем нет…

Иван Маковеев — мой отец. И меня распирало с кем-то об этом поговорить.

А Тхэн... Тхэн упёрся взглядом в окно, будто охраняя не только меня, но и тайну, витавшую в морозном воздухе.