Академия севера: ставка на победителя

40

После вертолёта меня снова слегка штормило, поэтому вопросительными взглядами я атаковала Женю только в комнате. Тхэн был с нами, но он-то уже явно что-то знал, так что его я не стеснялась.

Комната погрузилась в тишину, нарушаемую только тиканьем часов над дверью. Женя сидела на краю кровати, крутя в руках пустышку с потёртым единорогом. Я замерла на своей, не сводя с неё взгляда.

— Лан... — Женя наконец подняла голову, её голос дрогнул. — Я приехала сюда уже беременной. На четвёртом месяце.

Воздух стал густым, как сироп.

— Что?.. Но ты... как...

— Скрывала сначала, — подруга горько усмехнулась, сжимая пустышку. — Мешковатые свитера, иллюзии, помощь Мей-Мей. Родила в середине февраля. Назвала Стёпой. Ему скоро будет два года.

— Он... с папой? — осторожно спросила я.

— Увы, — Женя выдохнула, будто сбросив груз. — Отца я не знаю. Моя мама согласилась переехать и растить Стёпку. Но она уже устала. Ей пятьдесят три, а я... я вижу его раз в два месяца. Он не узнаёт меня, — она резко встала, зашагала по комнате, бросила соску на стол. — Звонит, кричит: «Ты бросила его!» А я тут... — Женя схватила учебник и швырнула его в стену. — Я тут учусь закрывать прорывы, чтобы он жил в мире, где нет этой ебучей нечисти!

Я вскочила, обняв её сзади. Женя дрожала, как загнанный зверь.

— Почему молчала? Мы бы помогли...

— Да чем?! Меня и так отпускают в город чаще всех. Мои ребята время от времени гуляют с ним, помогают моей маме. Но этого же мало. Я пропустила всё его детство. Первое слово, первый шаг, первый зуб — ничего я не видела. А ещё отца нет. Не знаю, кто. Перепила в клубе, чёрт меня дёрнул... — она схватилась за голову, сдерживая рыдания. — Горе-мамаша…

Я взяла её за плечи, заставив встретиться взглядом:

— Ты самая лучшая мать, даже на расстоянии. Однажды всё это закончится, и ты будешь счастливо воспитывать сына. Как бы там ни было, но после пятого курса ты сможешь жить в городе. Осталось два с половиной года.

Женя всхлипнула, но собралась, вытерла слёзы.

— Пожалуйста, больше мы это не обсуждаем. Мне слишком тяжело, да и все узнают, мне не нужна жалость.

— Договорились, — сказала я, а Тхэн кивнул. Ну он-то молчалив в принципе.

Женя заварила нам всем чай, привычный ритуал помог ей успокоиться, и мы переключились на тему предстоящего бала.

* * *

Декабрь пронёсся стремительно, даже промежуточные зачёты нас не пугали и не волновали, хотя зачётная неделя началась с того, что Лейла попыталась сжечь мои конспекты.

— Ой, извини, — она уронила на папку с моими записями шматок огня, улыбаясь так сладко, что хотелось ей врезать. — Неловко вышло.

Тхэн, проходивший мимо, голой рукой смахнул огонь прямо ей на штаны.

— Неловко, — повторил он, глядя на Лейлу пустым взглядом, от которого та отступила.

Конспекты спасли. Несколько страниц обуглились, но их мы вместе с Кристиной быстро переписали.

Практический зачёт по боевой магии дался нашей компании особенно легко, и Андрей, и Кристина показывали прекрасные интуитивные навыки, Никита отставал, но тянулся за нами. Майя нас хвалила.

Самым весёлым оказался зачёт по целительству — вообще-то я со своими несколькими нитями его сдавать не должна была, но я успела посетить дополнительные пары и решила попробовать на равных с целителями — провал ничего бы не изменил.

Гор Горыч и Мей-Мей устроили нам настоящий апокалипсис: манекены с имитацией смертельных ран, токсины в воздухе, жуткий оглушающий шум.

— Три минуты на каждого! — кричала она, включая таймер.

Сюрпризом для меня стал условно раненый Никита, которого надо было ещё и вынести с поля боя. В общем, получилась полоса препятствий ничуть не хуже, чем у Глеба.

Справилась я на тройку, но вполне ей гордилась, ведь это не основное моё направление.

У Надежды Павловны на чарах я тоже отличилась, используя то, чему меня научили Джин и Тхэн.

Глеб зачётов не ставил, сказал, что не видит в этом никакого смысла — и просто гонял нас больше обычного.

Тридцатого декабря мы поздравляли друг друга, и как-то даже казалось, что жизнь вполне себе хороша.

Даже тот факт, что Джин и Лейла в фантастическом розовом платье — как они себе всё не отморозили? Я тоже хочу этому научиться! — танцевали в снегу под музыку, льющуюся из колонок прямо под нашими окнами. Мои пальцы сами сжались в кулаки, хотя Андрей был в двух шагах от меня, и я не имела ни малейшего права злиться.

— Лан, — Женя толкнула меня боком. — Твой ход.

Она кинула мне стрелку для дартса. Я попала в яблочко, не глядя.

«Прорвёмся», — подумала я, слушая смех друзей.

А ночью прибыл отец.