Академия севера: ставка на победителя

45

Джин…

Тхэн лежал в неестественной позе, лицо превратилось в кровавое месиво. Один глаз заплыл полностью, губа разорвана, пальцы на левой руке вывернуты под странным углом.

— Кто... — начала я, но он зашипел, пытаясь отползти:

— Не... трогай...

— Джин? — имя сорвалось само, горькое и ядовитое. Вчерашний поцелуй обжёг губы как кислота.

Тхэн хрипло закашлялся, выплевывая сгусток крови.

— Приказ... — прохрипел он. — Нина... дочь генерала... Джин велел... испугать...

Картина сложилась мгновенно, отвратительно ясно. Дочь влиятельного человека. Запугать через изнасилование? Чтобы генерал испугался за ребёнка и согласился на всё? И Тхэн... послушный пёс...

— Сдохни тут, — бросила я, хлопая дверью. Но не смогла.

Развернулась, пнула дверь ногой.

— Вставай. Иди в комнату, я вызову Мей-Мей.

— Тварь, — процедила я, намыливая мочалку. — Где она сейчас? Эта первокурсница?

— Я не трогал её... — он захлебнулся водой. — Джин велел только припугнуть...

Я с силой ткнула мочалкой в разбитую бровь. Он взвыл.

— Герой! А зачем тогда Джин тебя...

— Наказание... за то, что ты одна была опять... — Тхэн скривился. — Ну и шоу.

Ледяная волна прокатилась по спине. Для меня?

— Объясняй. Пока я не передумала и не добила тебя сама.

— Джин... знал... что ты увидишь... — он с трудом поднял сломанную руку, указывая на коридор. — Твой гнев... твоя сила... ему нужна...

Пазл встал на место с жутким щелчком. Джин хотел, чтобы я застала Тхэна с первокурсницей. Хотел, чтобы я возненавидела его. Чтобы моя ярость стала топливом... для чего?

— Он играет в долгую, — прошептала я, отступая. — А ты... пешка.

Тхэн закрыл глаз, прислонившись к кафелю.

— Мы все... пешки... Руслана...

Смыв кровь и грязь, я помогла ему вылезти, залечила переломы. Не полностью — как обычно, на это моих сил не хватило — но более-менее.

Завернувшись в моё полотенце, Тхэн уселся на кровати.

— Теперь рассказывай всё с начала.

— Джин тебя заприметил в первый же день, придумал план, как внедрить меня. Сначала хотел, чтоб ты мной увлеклась, потом сам…

— То есть… Никакой ты не конченный бабник, нападающий на каждую юбку?! Джин просто внедрил шпиона… И как же ловко. Но, погоди, а ректор и Глеб?!

— Они ничего не знали, — Тхэн развёл руками. — Джин приказывает — я делаю.

— Вот же с-сука… — прошипела я. — Ладно, я ему устрою…

— Если он узнает, что я провалился, мне конец, — мрачно сообщил Тхэн.

— А зачем вообще ты его слушаешься?! Кто он такой, чтоб ты…

— Мой хозяин, — ответил Тхэн, отводя взгляд. — Вы, русские, не поймёте.

— Да, мы не поймём, — согласилась я. — Я б зубами горло ему перегрызла, но не подчинилась бы!

— У его родителей мои родные. Они сделают с ними всё, что захотят, — продолжил Тхэн. — Если я не буду слушаться — пострадают они. Я не могу этого допустить.

Я умолкла. Как бы ни горел во мне яростный огонь, я понимала. Если б кто-то взял в заложники мою бабулю… Лучше не представлять.

— А спасти их можно?

Тхэн покачал головой.

— Практически нереально. Родители Джина очень богаты. У них огромные владения. Да и не так уж плохо моим там. Они работают. Просто мне повезло меньше. Я мог быть, например, садовником и в жизни б не видел хозяев, но магия — моё проклятие. Так я и оказался здесь вместе с Джином.

— Я что-нибудь придумаю… — пообещала я, но Тхэн лишь неверяще хмыкнул.

— И на что Джин рассчитывал?! Что ты будешь передавать ему… — я ахнула. — Ты так и делал! Ты рассказал ему, что я пространственной магией интересуюсь!

— Он и без меня догадывался.

— Ладно. Сыграем в ваши игры. Но правила напишу я.

— Не лезь. С Джином возможны лишь два варианта: или беги, или делай так, как он хочет. Может быть, в первом случае ему будет лень за тобой бегать.

— Посмотрим, — упрямо сказала я.

* * *

Тхэн поел, перекинулся в пантеру и заснул, не проснулся, даже когда пришёл Михаил.

— Чего тебе? — не особо вежливо спросила я.

— Решил позвать тебя погулять, — совершенно неожиданно предложил он.

— Погулять?..

— Ну можешь считать свиданием, если хочешь.

— Серьёзно? С чего бы вдруг?

— Позлить Джина? Такой вариант тебя порадует?

— Да! — я воодушевилась. – Подожди, переоденусь.

Через несколько минут мы вышли на улицу. Дорожка привела нас к калитке, которая открылась, едва Михаил прикоснулся, хотя блеска нитей я не уловила. Лес встретил нас гробовой тишиной. Снег глушил шаги, величественные ели закрывали выглянувшее солнце.

Михаил шёл чуть впереди.

— Куда мы, собственно, идём? — спросила я, спотыкаясь о корень.

— Есть одно место... вид открывается классный, — он бросил через плечо, не замедляя хода. — Ты же любишь высоту.

Люблю? После вчерашнего падения и поцелуя с Джином? Сомнительно. Но желание позлить дракона перевешивало осторожность.

Мы миновали последний рубеж защитных рун — это я почувствовала кожей, закололо иголочками. Территория академии осталась позади. Воздух стал острее, холоднее, пахло не просто снегом, а древней, нетронутой тайгой и... чем-то металлическим.

— Вот, — Михаил остановился на краю небольшой поляны. Вид и правда открывался захватывающий — долина, укутанная белым покрывалом, река, скованная льдом, как серебряная змея. Но красота меркла перед чувством тревоги, сжимавшим горло. Защита академии была далеко. Слишком далеко.

— Михаил... — я повернулась к нему. Его лицо было бледным, глаза бегали, не останавливаясь на мне. — Что происходит?

Он не успел ответить. Воздух над поляной содрогнулся, будто гигантское невидимое стекло треснуло. Из разлома хлынул леденящий ветер, запах металла стал невыносимым.

— Прорыв! — вскрикнула я, инстинктивно вытягивая руки, сплетая нити. Но Михаил вдруг рванулся ко мне не для защиты.

— Прости, Руслана! — его голос сорвался. Он толкнул меня что есть силы прямо в центр поляны, туда, где воздух уже клубился чернотой.

Я отлетела, кувыркаясь по снегу. Предатель!..

Из черноты выползли тени. Ледяные духи — существа из самых глубин прорывов, редко выходящие в наш мир. Полупрозрачные, мерцающие синевой, с когтями из сосулек и глазами, будто трещины во льду. Они двигались беззвучно, оставляя за собой иней.

— Михаил! — заорала я, пытаясь вскочить. Но духи были быстрее. Один махнул когтистой лапой — и стена ледяного ветра ударила мне в грудь, выбивая воздух. Другой обвил ноги ледяными щупальцами, сковывая движение. Холод проникал сквозь одежду, жёг кожу, парализуя.

Я рванула нити, пытаясь сплести парализующее проклятие. Но духи лишь замедлились на мгновение — их природа была слишком чужда. Пространственная магия требовала концентрации, которой у меня не могла быть.

Один из духов наклонился надо мной, коснулся когтем моего лба. Боль была не физической. Это было вторжение. Ледяное, безжалостное, вымораживающее мысли, чувства, саму волю к сопротивлению.

Тьма сомкнулась. Холод стал абсолютным. И последняя мысль, странная и нелепая, мелькнула перед полным забвением: "Джин... не дал бы им меня заморозить..."