Академия севера: ставка на победителя

58

На вертолёте я летела, прижавшись к Тхэну. Он ещё не знал, что Джин отказывается от него: я потребовала от дракона не просто передать его, а полной свободы для него и его семьи, причём — я подозревала Джина в коварстве, хотя с чего бы это?! — чтобы родственники Тхэна никак не пострадали, чтоб их не уволили, например, и не оставили без работы.

Джин выглядел удивлённым, но безропотно согласился со всеми моими условиями.

На конференцию в итоге мы добирались раздельно, я отказалась ехать с ним, выбрала друзей. Он был недоволен, но не стал ни спорить, ни лететь с нами.

Андрей, Крис и Женя галдели, обсуждая ситуацию. Женя собиралась отказаться от дальнейшего обучения и вернуться к сыну, ведь основной её магией была пространственная, и теперь она точно никому не нужна. Она планировала переехать и сделать вид, что никогда не была магом. Что ж, я понимала, что этот выбор неплох, и могла лишь позавидовать, что мне он не подходит.

За братом с сестрой я наблюдала отстранённо, понимая, что они не знают очень многого. Рассказать им было одновременно и необходимо, и нечестно. С одной стороны, выходило, что я им вру и утаиваю от них информацию, а с другой, этим я их однозначно защищала.

С вертолёта мы пересели на самолёт и уже прямым рейсом полетели в Москву. Думать и строить какие-то планы я была не в состоянии, дорога измотала, так что я просто спала на плече у Тхэна. В кольце его рук я ощущала себя в полной безопасности.

В Москве нас посадили в автобус прямо в аэропорту и повезли в здание какой-то гостиницы, снятое специально для магов. Мы не успели толком ни разложить вещи, ни поесть, как нас потащили дальше, лично я только и успела что надеть наряд, который мне прислал Джин.

Воздух в огромном зале вибрировал от низкого гула десятков голосов. В удобных креслах восседали фигуры, облечённые властью: послы магических советов со всего мира, ректоры магических академий, главы кланов, военачальники элитных отрядов. Их одежды — от строгих дипломатических костюмов до роскошных мантий, расшитых рунами и гербами — сливались в калейдоскоп могущества.

Нас вывели на сцену, сначала была какая-то дипломатическая возня, а потом наконец к микрофону вышел ректор. Его голос гремел под потолком, рассказывая официальную версию:

— ...и в этот критический момент, проявив беспримерное мужество и самопожертвование, Иван Маковеев и наш талантливый студент Михаил вступили в схватку с прорывом невиданной силы... Их героическая гибель стала последним аккордом в симфонии борьбы с нечистью...

Слова звучали торжественно, но в них не было ни капли личной скорби, только холодная констатация факта, упакованного в красивую обёртку подвига.

— …клан Огненных Крыльев, верный своему долгу перед магическим сообществом, прибыл вовремя, чтобы спасти тех, кого ещё можно было спасти. Наследник клана Джин Ямада, его невеста Руслана Соколова, преподаватель боевых искусств Глеб Кринский, член клана Тхэн Ши были ещё живы, все они обязаны Маковееву Ивану жизнью.

И не поспоришь. Если б он не умер, умерли бы мы.

— ...и теперь, благодаря жертве Ивана Маковеева, эра хаотичных прорывов, похоже, подошла к концу, — туманная фраза повисла в воздухе — не объяснение, а догма, которую должны принять. Но примут ли?..

Джин стоял рядом со мной, подчёркнуто выпрямившись, не шевелясь. Вместо привычной мне серой формы, на нём был чёрный мундир с золотым шитьём и знаком клана на груди, сидевший безупречно. Лицо было спокойным, уверенным, с лёгкой, едва уловимой тенью благородной скорби по "погибшим героям". Он был воплощением преемственности — молодой дракон, готовый нести факел дальше. Его взгляд скользил по залу, оценивающе, властно. Рядом с отцом он казался идеальным наследником: сильным, контролируемым, правильным.

И на этом фоне я терялась катастрофически. Я отчётливо понимала, что, даже будучи влюблённой в него по уши, я б не вытянула такой уровень.

Но пока что я стояла рядом, одетая в платье глубокого, переливающегося сине-зелёного оттенка, напоминающего драконью чешую. Покрой был безупречно элегантным и сдержанным — закрытое горло, длинные рукава, ни намёка на вызов. В тюремной робе я бы чувствовала себя более свободно.

Тем временем ректору аплодировали. Из вежливости, страха и облегчения, что кошмар прорывов, возможно, закончился. Зал дрожал от рукоплесканий. Лицемерный триумф достиг апогея.

Аплодисменты стихали. Ректор поднимал руку, готовясь объявить о начале следующего пункта — о новом мировом порядке магии, о роли академий в эпоху «мира». Воздух снова сгущался от невысказанных вопросов и скрытых страхов. Фальшивый триумф сменился тревожным ожиданием.

— Ни у кого нет сомнений, — отец Джина взял слово, — что академии закрывать нельзя. Вероятно, теперь, когда прорывов больше не будет, дети-маги рождаться тоже перестанут, но тех, что рождены, мы должны обучить и воспитать. Каждому в этом зале очевидно, как много бед может натворить необученный маг.

О да. А обученный — ещё больше.

— Мой сын, наследник клана Ямада Джин, и его невеста, Соколова Руслана, продолжат обучение, — при этих словах Джин взял меня за руку и заставил шагнуть к нему.

«Улыбайся».

Я растянула губы в фальшивой улыбке.

К счастью, скоро нас отпустили — вторая половина собрания должна была пройти в узком кругу.

— Идём, — Джин потянул меня куда-то вниз.

— Я хотела переодеться.

— Это срочно. Потом переоденешься, если пожелаешь.

— Ладно… — не стала я пока перечить. Мы спустились в холл, где внезапно я увидела… бабушку.

— Бабушка! — я бросилась к ней. — Бабушка, боже мой, как я рада тебя видеть! Как ты сюда попала?! Мне столько нужно рассказать…

— Угомонись, дорогая, — бабушка тоже обняла меня, а потом выпустила. — Здесь за углом есть чудесное кафе, где мы сможем спокойно поговорить. Это же безопасно? — она обратилась почему-то к Джину.

— Разумеется, весь квартал под присмотром, — заверил он. — Хотя прямо здесь, — он указал на двери, — есть прекрасный ресторан. Всё оплачено.

— Это очень мило, но я бы хотела пообщаться с внучкой в более спокойном месте.

— Разумеется. Рад знакомству, Милана Евгеньевна.

Джин отступил, даже не оставив никаких мысленных комментариев, и я была ему безмерно благодарна — несложно было догадаться, как именно она тут оказалась. Но в то же время я прекрасно понимала, что он меня покупает.

Тхэн следовал позади.

«Вернись в номер, тут же безопасно».

«Нет, я лучше всё же буду рядом. Мешать не стану».

«Ладно…»

Мы вошли в кафе, бабушка выбрала столик в углу и заказала нам кофе с мороженым.

— Я так соскучилась… — начала было я, но она покачала головой.

— Я знаю, милая, но сейчас важно другое, — она положила передо мной лист бумаги. — Читай.

С каждым прочитанным словом мои глаза становились всё шире и шире.

— Бабушка, это же…

— Запомнила?

— Да…

Бабушка вытащила зажигалку и, разорвав лист на кусочки, сожгла его в пепельнице.

— Маковеев жив.