Академия севера: ставка на победителя

54

Дверь избушки захлопнулась за нами, и это меня больше успокоило, чем напугало. В каменном лабиринте я чувствовала себя гораздо более неуютно.

— Ну, не стойте как вкопанные! — велела Баба-Яга, шаркая своими стоптанными лаптями к печи. — Куртки снимайте, обувку грязную долой! Ты, кот, лапы вытри хорошенько! Видала, натащил с подземных улиц!

Тхэн, всё ещё напряжённый, но явно сбитый с толку домашней обстановкой, машинально вытер сапоги о рогожку у двери. Я последовала его примеру, сбрасывая порванную куртку. Избушка внутри была удивительно жилой. Тесной, завешенной до потолка сушёными травами, глиняными горшками, связками лука и чеснока, пучками кореньев. На огромной печи шипел самовар, на противне сушились ягоды. Рядом стояли глиняные кувшины со сметаной, горшочки с вареньем и огромная деревянная миска с чистой, странно мерцающей водой.

— Садитесь, садитесь! — Баба-Яга махнула помелом к столу. — Блины горячие! А ты, красавица, руки-то помой! Вишь, кровь да грязь! Вот водой этой умойся. Чистая, целебная, из ключа Сиринкина. Смывает не только грязь, но и дурные мысли, да пелену с глаз! — она подмигнула мне хитро.

Я колебалось, но приказной тон Яги не оставлял выбора. Подошла к миске. Вода была ледяной, но не замораживающей, а бодрящей. Я зачерпнула пригоршню, умыла лицо, смывая пот и пыль руин.

Когда я вытерла лицо поданным Ягой грубым полотенцем и подняла глаза... мир будто прояснился. Не в смысле зрения — я и раньше видела хорошо. Прояснилось восприятие. Словно с глаз спала толстая, мутная плёнка предубеждений и страхов. Я посмотрела на Тхэна, который нерешительно присел на край лавки у стола.

И увидела.

Передо мной был не циничный телохранитель, закованный в цепи долга перед Джином, а мужчина, смелый до безрассудства, бросившийся в бездну за мной. Мужчина, верный своему слову, который столько раз защищал меня и без опаски смотрел в будущее. Единственный, кто в академии смотрел на меня без малейшего предубеждения.

— Тхэн... — прошептала я, и голос мой звучал иначе. Теплее. Признательнее.

Он взглянул на меня, в его глазах мелькнуло удивление. Он почувствовал перемену в моём взгляде. Баба-Яга громко расхохоталась, хлопая себя по коленям.

— Видишь, кот? Водица-то волшебная! Глазки у красавицы прояснились! Теперь видит тебя настоящего! — она шлёпнула на стол тарелку с блинами перед ним. — Ешь! Набирайся сил! Тебе, милок, серьёзная работёнка предстоит!

Блины были невероятно вкусными, сытными, пропитанными какой-то древней силой. Яга наблюдала за нами, причмокивая, её острый взгляд явно ничего не упускал.

— Так, — начала она, когда тарелки опустели, а самовар начал закипать с утробным пыхтением. — Насчёт твоего папаши, милая. Ох, и гадкий же тип! — она сплюнула в угол. — Но не женская это работа — убивать таких гадов. Хоть и родная кровь, — она посмотрела прямо на Тхэна. — Твоя работа, кот. Ты будешь его Косой.

Тхэн замер, затем медленно прожевал, не сводя глаз с Яги.

— Почему я? — спросил он. — И как? Он маг невероятной силы.

— Сила-то сила, да корни гнилые! — Яга махнула помелом. — Отец его, дед твоей зазнобы, — она кивнула на меня, — был отсюда. Из Нави. Сбежал он в твой мир, да портал не до конца закрыл. Магия сочилась, как сукровица из раны. Вот и народились первые маги — случайные, слабенькие. А Иван... он полукровка. Сила Нави в нем смешалась с человеческой подлостью. Вот и получился монстр, — она налила себе чаю из самовара в керамическую кружку. — Сперва он просто убивал других магов, сжирал их силу в ритуалах. Понял — чтоб сила была сладка, маг должен быть обучен, заточен, как клинок! Вот и придумал свои академии. И «прорывы». Чтоб был враг. Чтоб были герои. А он уже собирал самых сильных, убивал, то бишь. Говорил — погибли в бою. А сам ритуал проводил. Силушку в копилку, — она покачала головой. — Потом решил: а чего других растить? Лучше своих кровных! Баб подобрал с потенциалом, детей нарожал... да всё не то. Старшие оказались слабыми, младшие... — она взглянула на меня с неожиданной жалостью. — Не смог дождаться, пока накопишь силу.

У меня похолодело внутри. Старшие... все? Значит, где-то были другие. Братья, сестры... уничтоженные собственным отцом. Я сглотнула ком в горле.

— Как? — спросил Тхэн, его голос был низким и опасным. — Как убить его?

— Обычное оружие не возьмёт! — кивнула Яга. Она встала, зашаркала к дальней стене, завешанной звериными шкурами. Откинула одну — под ней висел предмет, от которого веяло магией. Это был серп. Лезвие — чернёное, с мерцающим по кромке синеватым холодным огоньком. Рукоять — из кости какого-то гигантского зверя, покрытая рунами. — Навский серп. Режет не плоть, а саму связь с магией, с жизнью. С Навью, — она сняла серп со стены, держа его с неожиданным почтением и протянула серп Тхэну. — Возьми. Он признает твою силу, котик, твоего зверя и вашу решимость. Только ею и можно нанести удар. Помни главное: он не полубог, он паразит на разорванной ткани миров. Сделаешь это для неё, а серп потом обратно в портал бросишь.

Тхэн медленно поднялся. Его пальцы сомкнулись на костяной рукояти. Серп в его руке словно ожил, холодное синее пламяна лезвии вспыхнуло ярче. Он ощутимо напрягся, но не отпустил. Принял тяжесть оружия и ответственности.

— Теперь ты, красавица, — Яга повернулась ко мне. — Чтоб выбраться отсюда надобно портал открыть. Но не абы как.

Я кивнула, все ещё под впечатлением от вида Тхэна с серпом в руках.

— Почувствуй след, тот, что ты оставила, падая сюда. Он — как ниточка, за неё надо потянуть, разорвать пространство здесь, но связать с тем местом, откуда упала. Это как шить порванный мешок с изнанки. — она схватила мою руку, её старые пальцы были удивительно сильными. — Я покажу. Смотри!

Она не произносила заклинаний, просто приказывала. Её древняя, мощная магия, непохожая ни на что в нашем мире, сгустилась вокруг. Я почувствовала, как пространство дрогнуло, как тонкая, едва заметная жёлтая нить — моя нить! — натянулась из тьмы руин за стеной избушки. Яга сделала резкий разрывающий жест рукой. Воздух перед нами затрепетал, и на мгновение мелькнул знакомый мрачный пейзаж заснеженной тайги, запахло морозом. Потом портал схлопнулся.

— Поняла? — спросила Яга, вытирая пот со лба.

— Поняла, — выдохнула я, ошеломлённая простотой и мощью показанного. — Погодите, это что значит, мы вернёмся... назад? В смысле, не обратно, а во времени?!

— Тогда прощайте! — Яга неожиданно засуетилась. — Иван не дурак, почует, что я вам помогала! Убирайтесь, пока я вас не выгнала помелом! Ты, кот, береги её! И себя! — она вдруг крепко обняла меня, прижав к костлявому плечу. — Живи и победи, — она прошептала это так тихо, что, казалось, прозвучало только у меня в голове.

Потом она оттолкнула меня и шлёпнула Тхэна по спине. В этот момент её рука мелькнула у его пояса, и я увидела, как что-то маленькое и тёмное исчезло в его кармане.

— Держись за неё, кот! Не потеряйся в пути! — крикнула она уже громко, отворяя дверь. За порогом снова была лишь холодная тьма руин. — А теперь марш!

Мы вышли. Дверь захлопнулась. Я обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на избушку на курьих ножках, стоящую посреди бесконечного каменного коридора. Баба-Яга стояла в окошке. Свет освещал морщинистое лицо со знакомыми чертами. И вдруг... я поняла.

— Я... я ваша правнучка?! — вырвалось у меня, голос дрожал от потрясения.

Баба-Яга не ответила. Она только улыбнулась. Широко, загадочно, обнажив редкие, но острые зубы. Потом она захлопнула ставни, избушка глухо заскрипела, развернулась на своих куриных ногах и зашаркала прочь, растворяясь в темноте коридора, унося с собой запах блинов и тепло печи.

Я стояла, ошеломлённая, глядя в пустоту.

Тёплая рука легла на моё плечо. Тхэн.

— Пора, — сказал он тихо.