Академия севера: ставка на победителя

43

— Иди отсюда, — я зажгла огонёк, подходя к ним. Девушка мгновенно вывернулась из-под руки ослабившего хватку Тхэна и исчезла.

— Руслана!.. — он повернулся, явно собираясь что-то мне сказать, но я не планировала слушать его отговорки. Только мне стало казаться, что он нормальный парень! Чёрта с два — нормальный он только под контролем Джина!

Я направила всю имеющуюся у меня силу через нашу связь. Застонав, он дёрнулся, оступился и покатился вниз по ступенькам. Я спустилась за ним, продолжая направлять силу. Злость перешла в ярость, и мне надо было дать ей выход. Люди не меняются, я же это знала! Такие, как он, понимают только жёсткую силу!

Я прекратила, только когда он перестал стонать, сжавшись в комок. Лицо его всё было измазано кровью, но помогать я не собиралась. Отдышится, сползает в медкабинет, может у него наконец проснётся совесть. А если нет — то хотя бы страх.

Вернувшись в общежитие, я поднялась наверх и обнаружила, что Андрей и Крис справились раньше меня.

— Где ты застряла? Я уже забеспокоился.

— Да не важно, — отмахнулась я. — Давайте ко мне. У Жени самый вкусный чай.

— Странно, где же твой бессменный телохранитель? — поинтересовался Андрей. — Как только я оказался твоим братом, — он споткнулся на этом слове, — как он исчез.

— Занят, — отмахнулась я.

Мы заварили чай и уселись у окна, поставив тарелку с печеньем и конфетами на подоконник. На улице валил снег, так обильно, что я не была уверена, что к утру мы сумеем открыть двери в здание.

— Знаете, — нарушил тишину Андрей, — не так уж жизнь и изменилась. Мне там, в зале, показалось, что мир перевернулся, небо рухнуло. Но на самом-то деле стало лучше. Сразу две сестры — о таком даже мечтать не приходилось! — он поставил чашку на стол и приобнял нас обеих за плечи.

Я хмыкнула. В чём-то он был прав. Да и с братом строить отношения… проще что ли? С парнем нужно переживать о других девушках, сомневаться в его верности, подбирать слова, опасаясь задеть мужское эго. Брату можно сказать всё прямо.

Мне всё ещё было несколько неприятно, что мы целовались, но я это переживу.

— Крис, а твоя семья сейчас? Как они к тебе относятся?

— Да нормально, — она пожала плечами. — Я не любимая доченька, я просто Кристина, но в целом всё хорошо. Меня не били, не обижали, не заставляли называть их мамой и папой. Просто тётя Света и дядя Коля. Они классные, реально, у них миссия такая, они берут взрослых детей, которых никто не хочет забирать, занимаются их воспитанием, выпускают в жизнь, берут следующих. Но берут только адекватных, не сильно больных, с которыми можно договориться, короче. Мне это понравилось — никакой лжи и слащавых обещаний, но у меня были с первого дня обязанности, которые надо выполнять. Учёба, курсы всякие, помощь по дому.

— Звучит адекватно. Как будто родные и любимые дети не работают по дому.

Андрей кивнул.

— Отчим с детства мне говорил, что счастливая женщина может быть только в той семье, где домашняя работа справедливо разделяется между всеми, в том числе, и детьми. Так что я лет с пяти что-то делал. Сначала — собирал игрушки, потом посуду мыл, ужин готовил.

— А почему тебя изначально не забрали из детдома? — я вдруг вспомнила, что не раз слышала, что здоровых и симпатичных детей разбирают моментально.

— Говорят, забирали, я не помню. Я магичила, и это всех пугало.

— Не понимаю, почему руководство детдома не написало в любую академию, — нахмурилась я, — раз у тебя дар проявился так рано, значит, ты сильный маг, такие всем нужны. Наверняка бы нашлась женщина, готовая воспитать малышку.

— Теперь уже бессмысленно гадать.

— Ну да… — протянула я, а в голове созрела мысль. Мама говорила, что Маковеев избавляется от сильных магов, чтоб оставаться лучшим и единственным. И сильные дети лишь поддержат его статус. Что, если я найду какие-то доказательства того, что он это делал?

Ему выделены комнаты в административном корпусе, в самом ближнем к воротам здании. Сейчас идёт праздник, он наверняка танцует и пьёт, и все преподаватели тоже там. Никто меня не хватится. Но говорить ли ребятам? Они наверняка захотят со мной, не стоит их подставлять.

— Я хочу прогуляться, — я встала.

— Нет, куда ты пойдёшь одна ночью?!

— Я абсолютно трезвая. Просто хочу подумать. Обещаю, с дорожек вокруг корпусов ни шагу не сделаю.

— Ладно… — с сомнением в голосе согласился Андрей. Я вдруг подумала, что будь он мне парнем, он б запретил и стал бы ругаться. Есть свои плюсы в том, что он просто брат.

— Пару-тройку кругов, замёрзну и вернусь! — пообещала я.

Двери в административный корпус были открыты, вахтёрша — та самая тётка, что встречала меня у ворот в первый мой день здесь — пила шампанское и смотрела какое-то новогоднее шоу, так что я быстро проскользнула мимо неё.

С комнатами я не ошиблась, быстро нашла нужные, на пятом этаже, рядом с ректором, заглянув в замочную скважину, я увидела чемодан и разбросанную на кровати одежду. Дверь была заперта, разумеется, и вряд ли меня б это остановило, но дверь ещё и была опутана жёлтыми нитями. Я предположила, что, при попытке вскрыть двери, меня просто перенесёт порталом Маковееву под ноги.

Я уже научилась открывать простые порталы в пределах видимости, в бою это было бы для меня слишком сложно, но пройти через стену… Ещё раз посмотрев в скважину, чтоб хорошо представлять себе нужное место, я сосредоточилась… и шагнула.

В комнате лежала одежда, стояла посуда с остатками еды, лежали гигиенические принадлежности. Кровать незастелена, одеяло комом. На тумбочке — тетрадь, при виде которой у меня точно загорелись глаза.

Она нужна мне!

Я проверила на магию — не зачарована ли — и, убедившись, что это безопасно, взяла в руки.

Страницы пожелтели от времени, чернила местами расплылись, но подпись в углу — знакомый острый росчерк «И.М.» — не оставляла сомнений. Я села на неубранную кровать, игнорируя запах чужого пота и дорогого одеколона.

Первые страницы были заполнены координатами и ничего не говорящими мне именами. Последние координаты имён рядом не имели. До середины тетрадь была пустая, а потом снова списки. Имя, фамилия, какие-то проценты, ещё один столбик имя-фамилия, но только женские. Рядом с последним либо тоже стояли проценты, либо было написано «погибла».

Всё стало ясно на восьмой строке.

8. Руслана Соколова, 94%, Кристина Соколова, умерла, эмоциональная нестабильность.

9. Андрей Волков, 89%, Елена Волкова, 75%, нуждается в авторитете.

10. Кристина Морозова, 91%, Ирина Морозова, умерла при родах, нуждается в привязанности.

Холодный пот выступил на спине. Он знал, что Кристина была в детдоме. Сволочь! Гад!

Строки 11-16 тоже имелись, но самый высокий процент по-прежнему был у меня. Значит, ещё шестеро детей младше нас и семеро — старше. Здесь ли эти семеро? Или они значительно старше? Увы, их имена мне ничего не дали, я таких не встречала.

Я лихорадочно пролистала дальше. Графики, схемы, какие-то формулы — похоже, что он выясняет, как сделать потенциал ещё выше. Псих! Натуральный псих!

Кроме всего этого ещё были ритуальные круги, они тоже явно дорабатывались до совершенства.

Вытащив смартфон, я принялась снимать страницы, когда в коридоре раздались шаги, громкие и уверенные. Иван! Я в панике закрутила головой, но прятаться где-то было слишком опасно, порталом уйти в коридор я уже не могла, что в соседних комнатах — не знала…

Окно!

Сосредоточившись, я шагнула на внешний подоконник. Покрытый снегом металл мгновенно ушёл из-под ног, и я полетела вниз с высоты пятого этажа…