Академия севера: ставка на победителя

50

Лейла, снова взвизгнув, бросилась в коридор. Тхэн, каким-то невероятным прыжком перемахнув через стул, оказавшийся у него на пути, бросился за ней.

Я замерла, понимая, что мне выходить и мчаться за Лейлой точно нельзя. Ледяная волна ужаса обрушилась на меня. Лейла видела. Видела меня здесь, живой. Все кончено. Сейчас она побежит к отцу, к ректору…

Тхэн вернулся через минуту, волоча за шиворот взбешённую Лейлу. Она вырывалась, царапалась, плевалась проклятиями:

— Тварь! Ублюдок! Я расскажу всем!

В этот же момент появился Джин. Он моментально понял, что происходит.

— Папа тебя сожрёт живьём, Джин! Она же жива! Ты её прячешь! Ты...

Джин вошёл следом за ними, запер дверь. Его лицо было спокойным, и он не повышал голоса, но с первыми же его словами она замолкла.

— Ты ничего никому не расскажешь, — произнёс Джин, подходя к ней. Его движения были гипнотически плавными. — Ни о том, что видела здесь. Ни о Руслане. Ни слова.

— А... а если расскажу? — Лейла выдавила сквозь стиснутые зубы.

Джин улыбнулся. Без тени тепла.

— Тогда твои родители узнают всё о твоих маленьких... авантюрах с подделкой оценок и кражей артефактов. И о том, как ты подставила свою подругу, чтобы спасти свою шкуру в прошлом семестре, — глаза Лейлы сощурились от злости. — А может и о том, что ты не особо подходишь на роль моей невесты.

— Но... но она! — Лейла ткнула пальцем в мою сторону. — Она тут! У тебя! В твоей кровати! Ты обязан уважать меня, как свою невесту! А не таскаться со всяким... сбродом! — сплюнула она.

— Нет, — отрезал Джин, его голос снова стал ледяным. — Руслана Соколова — не моя девушка. Она здесь по другим причинам. Она... — его взгляд скользнул к Тхэну, стоящему как статуя. — Она девушка Тхэна. Я просто предоставил им убежище от её отца. Они скрываются. Ты случайно их обнаружила. И теперь будешь молчать. Ради их безопасности. И ради... твоей. Понятно? И тогда — возможно — твой статус не пострадает.

Лейла перевела взгляд с Джина на Тхэна, потом на меня. В её глазах читался целый спектр чувств, но я видела главное — она не верила.

— Вот и отлично, — Джин кивнул. — Тхэн, проводи Лейлу. До её комнаты. Убедись, что она дойдёт благополучно и... успокоится.

Тхэн молча взял Лейлу под локоть, его лицо было непроницаемой маской.

Я рухнула обратно на кровать.

— Она не поверила! Она всё расскажет!

— Она испугана, — констатировал Джин, подходя к окну и отодвигая штору на сантиметр. — Но страх – плохой советчик. И ненадёжный союзник. Тхэн проследит, чтобы она дошла до комнаты. Но... — он повернулся ко мне, — нам нужен план Б. Маковеева нет в академии, он улетел в город. У нас есть часы. Может быть, сутки.

Тхэн вернулся, доложил, что приказ выполнен. Но в его глазах читалась тревога. Он тоже не верил в молчание Лейлы, но Джин не позволил нам нервничать и ждать — мы вновь приступили к изматывающим тренировкам.

Через какое-то время кто-то заколотил в двери, по жесту Джина Тхэн мгновенно утащил меня в ванную комнату.

Дверь открылась, я услышала цокот каблуков и тихий, но захлёбывающейся эмоциями голос. Кристина!

— Я нечаянно подслушала разговор Лейлы с подругой, она рассказала, что Руслана жива и у тебя! И она собирается рассказать это Маковееву, едва он вернётся. Руслана правда у тебя?!

Я дёрнулась, собираясь выйти, но Тхэн мгновенно прижал меня к себе, не позволяя, и закрыв ладонью рот.

— Где они сейчас? Лейла и её подруга? — спросил Джин.

— В... в туалете на третьем этаже! — всхлипнула Кристина. — Руслана здесь?! Скажи же, я не сдам точно!

— Здесь, — решился Джин после паузы. — Выходите.

Я бросилась обниматься с Крис.

В этот самый момент я особенно остро почувствовала, что она больше, чем просто сестра, родственная душа, которой можно доверять.

— Тхэн, — Джин повернулся к оборотню. — Приведи обеих.

Кот исчез беззвучно, как тень.

Минут через десять он вернулся, ведя за собой бледных, перепуганных девушек. Лейла увидела Кристину — и её лицо исказилось гримасой. Подруга Лейлы беззвучно плакала, слёзы ручьём текли по бледному лицу. Это Тхэн её так успел напугать?..

— Лейла, — Джин произнёс её имя мягко, почти ласково. — Мы договаривались о молчании. Ты нарушила договор.

— Я... я ничего... — начала она, голос предательски дрожал.

— Ты всё рассказала Алине, — Джин кивнул в сторону рыдающей девушки. — И планировала рассказать Маковееву. Поставила под угрозу не только Руслану и Тхэна, но и меня. И Кристину, которая теперь тоже знает, — он подошёл к Лейле вплотную. Она съёжилась. — Ты оставила мне очень мало выбора. И это далеко не первая твоя выходка. Я столько раз говорил тебе, чтоб ты не совала нос в мои дела?! Тхэн, держи её.

Алина сжалась в стороне, совершенно не собираясь вступаться за подругу. Лейла боролась, но Тхэн был значительно сильнее.

Джин вытащил клинок.

— Нет! — вскрикнула я, вскакивая. — Джин, не надо! Можно же...

— Можно стереть память? — он не обернулся. — Ненадёжно. Можно запугать? Ты видишь, насколько это эффективно? — его голос был абсолютно спокоен. — Это необходимо, Руслана. Для безопасности всех. В том числе твоей сестры.

Он поднёс клинок, объятый пламенем, к лицу Лейлы. Девушка закатила глаза, билась в железной хватке Тхэна. Кристина в ужасе отвернулась, прижавшись ко мне.

Было почти беззвучно. Короткое шипение. Искажённый, булькающий стон. Запах палёной плоти. Тхэн отпустил Лейлу. Она рухнула на пол, дёргаясь в немой агонии, изо рта текла кровь. Я стояла, окаменев, глотая рвотные спазмы. Язык... Он вырезал ей язык...

Джин смотрел на Лейлу. Его клинок исчез.

— Вот видишь, — сказал он тихо. — Теперь Лейла точно не проболтается. Потому что в другой раз я отрежу уже не язык. И не ей, Лейла, ты же помнишь, что твои родители под защитой моего клана? Но у этого есть и оборотная сторона… Ну а ты, Алина?

Алина, бледная как смерть, смотрела на корчащуюся Лейлу, потом на Джина. Она кивнула, судорожно, несколько раз, не в силах вымолвить ни слова. В её глазах читалось окончательное, парализующее помешательство от страха.

— Тхэн, — Джин кивнул на Лейлу. — Отведи её в лазарет. Скажи, что она упала и... прикусила язык. Очень сильно. Алина, иди к себе

— Слушаюсь, — глухо ответил Тхэн, поднимая окровавленную, беззвучно стонущую Лейлу на руки.

Когда дверь закрылась за ними, в комнате повисла гробовая тишина. Кристина рыдала у меня на груди. Я стояла, обняв её, не чувствуя ни рук, ни ног.

Джин подошёл, его лицо было усталым, но непроницаемым.

— Теперь ты понимаешь, Руслана? — спросил он тихо. — Понимаешь, какую цену платят за ошибки? За болтливость? За попытку предать? Это не жестокость. Это необходимость. Выживание. Запомни это.

Я смотрела на него, на дракона в человеческом облике, и не чувствовала ни ненависти, ни гнева. Только леденящий, всепроникающий ужас. Ужас перед его безжалостной логикой. Ужас перед миром, где вырезать язык — это просто "необходимость". Ужас перед тем, что я следующей могу стать этой "необходимостью". Он не пожалел свою невесту, что уж говорить обо мне...

Кристина дрожала, прижимаясь ко мне. Мы обе плакали. Но теперь наши слезы были разными. Её — от страха и шока. Мои — от осознания истинной цены моего выживания и той бездны, в которую мы все катимся. И от страшной догадки: Джин только что показал мне своё истинное лицо. Лицо хищника, для которого мы все — расходный материал в его игре против Маковеева. И остановить его может только смерть. Его или наша.

Тхэн вернулся уже после того, как ушла Кристина. Он был мрачнее тучи, молча прошёл к своему углу. Перед тем как лечь, он бросил на меня быстрый взгляд. В его глазах не было осуждения. Только глубокая, звериная усталость и... понимание? Он видел мой ужас. Он тоже знал цену. И в этой немой тишине, под гнётом того, что произошло, его тихий, едва слышный шёпот в моей голове прозвучал как гром:

«Выживай. Просто... выживай».

Это было не утешение. Это был приказ. Единственно возможный в нашем новом мире.